ПЬЕДЕСТАЛ. Вектор 1

Страница: 1 из 5

29.11— 05.01— 2004—05 г.

Год спустя

(В прямом и сексуальном смысле)

Ярко освещенная комната со звукоизоляционным покрытием стен. Несколько офисных стульев на никелированных ножках. Шезлонг с мягким матрасом, подушками и подставкой под ноги. Два стола: большой с предметами на поверхности и маленький сервировочный на колесиках пустой.

На столе — большая плоская хрустальная ваза для пунша, мобильник, сигареты, коробка сигар, зажигалка, горячий чайник, красная и черная свечи, полотенце, медицинский бикс, пластиковая форма с косметическими салфетками и разноцветными тампонами, набор для маникюра. Всё это в обрамлении длинного черного кнута, ярко-розового полуметрового фаллоса и небольшого женского стека с треугольной кожаной нашлёпкой на конце.

В центре комнаты — я, грудь и спина стянуты перекрещивающимися ремнями раба со стальными кольцами. Руки сцеплены сзади наручниками, от которых через блок на потолке отходит никелированная цепь, другим концом зацепленная за крюк на стене. Ноги зафиксированы у щиколоток кожаными ремнями к кольцам в полу. На моей голове — облегающий черный кожаный шлем с молниями на глазницах, области рта и на затылке.

Мой рот плотно заклеен широкой полосой черного скотча. Цвет сливается с кожей шлема.

Яйца перехвачены под членом мягким лайковым ремешком с отходящей к полу тонкой блестящей цепочкой. Стою так уже около часа. Голова под шлемом взмокла.

Дверь раскрывается и в комнату входит Госпожа. Она прекрасна!

Красавица в шокирующем ярко-синем нейлоновом парике, стрижка — жесткое каре. Её дивная фигура обхвачена её любимым черным с фиолетовыми вставками кожаным корсетом под горлышко с открытой грудью. На руках длинные перфорированные фиолетовые перчатки с массой блестящих заклёпок, пальцы унизаны золотыми кольцами и перстнями, из которых один, с крупным ультрамарином особенно бросается в глаза... На лице — красивая черная с серебром полумаска, а на шее — широкая из мягкой кожи шипастая перепонка со стразами. У Госпожи ведь ошейников не бывает!

Её обувь — отдельный разговор. Итак, готовьтесь, сандалии на высокой прозрачной платформе и каблуках, сверху — переплетения редких тонких кожаных ремешков, пальчики ног не тронуты стяжками до начала подъема стопы, пяточки свободны. Спереди по голени — лоскут черной лаковой кожи с заходом на колено, как щитки легионеров в Древнем Риме, который на икрах продолжен частыми кожаными ремешками с блестящими металлическими застежками. На одной щиколотке красивая золотая цепь с кулоном, на другой — переливающийся золотой многозвеньевой браслет. Очень эффектное зрелище!

А пальцы длинных ног — шедевр! Глубокий темно синий с алмазным отливом лак! Десять пальчиков, на пяти из которых золотые колечки, десять разновеликих сверкающих сапфиров, десять источников ультрамариновых сияний! Я тащусь от её любого педикюра, но этот — просто выше восторгов, дух захватывает: смотри и бледней раб! Хоть бы мне досталось его полизать сегодня!!!

Преступление

Звонко цокая каблуками, Госпожа плавной походкой приближается ко мне.

 — Ну, раб приветствуй свою Госпожу!

Я мычу приветствие из-под скотча. Пауза.

 — Ты что не видишь меня? Где твои слова радости и почтения? Комплименты мне? Где?

Я мычу, что есть сил.

 — Так, значит? Так-то ты любишь меня, скотина? Так меня чтишь?

Она ругает меня последними словами. И размахнувшись лепит мне шикарную сильную пощечину, потом вторую третью, четвертую. Потом, постояв, обходит меня сзади, расстегивает душный шлем и снимает его за кольцо на темени. Испытываю облегчение от свежего воздуха.

 — Ну, а сейчас, когда ты свободен, говори, что должен!

Я снова мычу.

 — Понятно. Значит, раб взбунтовался! Ну, это мы сейчас уладим! Это мы быстро устраним, погань! Ты, что себе возомнил? Я терпеливая, но наглость такой мерзости как ты — выше терпения! Ротик у него нужно расчистить, язычок заставить двигаться! Ответишь за всё гандон синегнойный!

Она берет со стола медицинский бикс и вынимает оттуда длинный пннцет, защип и роторасширитель. И вот она уже снова около меня. Еще четыре пощечины, но уже по другой щеке. Отдирает скотч, я скулю и прошу извинения и милости. Её лицо — прекрасный и холодный камень. Она — не умолима.

 — Рот, открыл рот, сволочь поганая. Быстро! Шире!

Она вставляет мне роторасширитель и раздвигает его лопасти по максимуму. Пинцетом выхватывает изо рта язык и крепит прищепкой к лопасти стали во рту. Язык оказывается вывернут наружу, а рот открыт до гланд.

 — Рот — главный орган раба! Он весь и всегда принадлежит мне. Что бы я твоя Госпожа, хотя это недостойно меня быть Госпожой такой мрази, могла в него плюнуть, стряхнуть пепел, выкинуть окурок, бросить что-нибудь мне не нужное, испорченное или грязное, а также для удобства справить мою малую или большую нужду. Не понял? Чтобы я мочилась и какала в волю, чтобы другие по моей прихоти ссали и срали тебе в рот, теперь понятно? У тебя есть еще отверстия, уши например, нос, а вот и твоя вонючая дыра в заднице, чтобы иногда Госпожа могла развлечься с тобой, разворотив тебе всю сраку. Так, из шалости! От скуки. Понял?

Она отходит от меня.

 — Но сегодня я добрая. Понимаешь, я очень возбуждена сексуально и мне нужен мощный оргазм и ты обязан мне его дать. Должен понял! Я так хочу трахнуться, мне так надо кончить! Готовься! Это большая честь! Твоя редкая удача!

Она начинает плавно двигаться в сексуальном танце, а это она умеет. Она такая манкая, такая соблазнительная. Ноги, руки, бюст, а как подмахивает снизу бедрами и тазом! Я весь — сплошная эрекция без тела, без мозгов, один трясущийся от возбуждения член! Наконец, плавно изгибаясь, она выстраивает свое тело против меня, стоя ко мне спиной недосягаемая моей прикованностью, разводит ноги сладко постанывает. Наконец запускает руки в перчатках между ног, расстегивает молнию на промежности и прелесть киски и ануса вырывается на свободу! Дав мне насладиться этим видом она оттопыривает очаровательный зад и сладко урча прогибается в перед. До нее всего пол метра, но я прикован! Я дергаюсь как могу, но всё тщетно! Недосягаема!

 — Ну же иди ко мне. Я такая сладкая, влажная, мы чудно кончим вместе!

Я схожу с ума от напряжения и беспомощности. Она еще долго прогибается, приседает, стонет, раздвигая то мякоть влагалища за чудесные блестящие колечки, то анус, выворачивая его влажную дырочку. Её влажный рот открыт с сексуальной истоме, красивый язык облизывает сочные губы.

 — Не хочешь? Почему? Разве я не хороша?

 — А, помню ты большой любитель лизать мою нежную киску, эластичный клитор, присасываться к мочевому каналу, вдыхать запах влаги и нырять языком в пещерку для мужских членов. Сейчас у тебя всё получится.

Она встает ногой на сиденье стула и развертывает передо мною свое влагалище анфас.

 — Ну же становись на коленки и ползи сюда под мои ноги! Снизу лизни, я знаю, ты так любишь снизу, войди в меня языком, а я на него опущусь. У тебя получится. Поверь, тебе будет классно. Давай начинай!

Я бьюсь в истерике, истязая скованные руки, ноги, я хочу орать благим матом сквозь роторасширитель. Но только издаю какое-то дебильное вяканье.

 — Ну, чем еще тебя завести, может ты из тех эстетов, что любят нежный и сладкий женский нектар? Ползи сюда, под киску у меня есть внутри влага, я напою тебя ею «из родничка», отдам всю до капельки. Ползи под киску и всё получишь. Ну что же ты?

Червяк на крючке перед смертью ведет себя более спокойно, чем я. Как только мои путы все выдерживают. Это не сносно!

Демонстрируя свою готовность к совершению чудесного акта Госпожа, всё еще стоя на одной ножкой на стуле, сидение которого промято ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх