Первая самогонка

Страница: 2 из 5

спросила Света.

 — А ты как думаешь?

 — Но меня дома раньше никогда не... не... секли! С трудом произнесла Света.

 — Значит сегодня высекут. Меня последний раз секли зимой за тройку по химии. Отец всыпал 25 розог. Сейчас, боюсь, что может и больше дать. Ох... лучше не думать об этом.

 — А по чем он бьет?

 — Ты, что полная дура, по заднице, по чем же еще.

 — Послушай, а это очень больно?

 — Еще спрашиваешь! Сегодня сама попробуешь.

Свете стало страшно, но вдруг она немного повеселела.

 — Слушай!!! У меня идея! У тебя ведь в этой комнате вся одежда. Давай оденем все трусы которые у тебя есть, да еще пару маек в трусы запихнем сверху штаны от спортивного костюма да и пускай себе твой отец прутиком стегает.

 — Нет, ты похоже действительно дура. Прежде, чем сечь, юбку всегда подымают, чтобы ты знала, а трусы спускают.

 — Даже трусы спускает!?... Что, по совсем голой попе... ? Переспросила испуганая Света.

К... как... я же всетаки девушка... а он мужчина, он не посмеет.

 — Ага, непосмеет, как же! С сарказмом заметика Катька.

 — Но ведь прутом по голой попе, это же очень больно!!!

Свете сразу стало страшно и еще стыдно. Она лежала на кровати уставившись в потолок. Вокруг люстры кружити три мухи. Свете захотелось к маме. Ей нравились и тетя Валя и Дядя Андрей и дети. Они были довольно милые, простые люди. Как это меня так угораздило. Вот уж повеселились так повеселились, думала Света.

Ой а вчера на дискотеке, когда в магнитофоне сгорел тот чертов предохранитель, Вася взял гитару и вчесть меня исполнил ту испанскую мелодию и... подожди... я действительно танцевала для него под его гитару. Точно точно, танец живота и... так и было в конце сбросила лифчик! Боже, это надо было так напиться? Хорошо, что мама ничего не знает. О боже! Если бы узнала... это был бы кошмар. Боже как стыдно. Хоть бы никто не узнал... главное, что дома ни мама и никто из подруг...

Щелчок замка в двери оборвал ее мысли. Зашла тетя Валя, какая то строгая и торжественная.

 — Ну что красавицы! Пора на лавку, грехи искуплять. Кого первой?

Давай давай, выходите, живо! Деловито командывала тетя Валя.

Катя с неохотой поднялась со своей кровати и направилась к двери, а Света на дрожащих ногах пошла за ней. Выйдя из спальни в просторную гостинную Света увидела посредине широкую, старую, деревянную лавку на которой небрежно лежало длинное старое полотенце и три куска толстой веревки.

Рядом в алюминиевом корыте наполовину заполненным водой лежали свежесрезанные прутья. Возле стены на диване сидел дедушка и Таня.

Дядя Андрей у окна поплотнее закрывал шторы.

В комнате наступила гнетущая тишина.

Наконец дядя Андрей сказал, обращаясь к Свете.

 — Не знаю как там у вас в городе, а у нас если девушка не ночует дома — ее наказывают. Наказание у нас простое, старое и проверенное — розги.

Поскольку ты живешь у нас, мы за тебя отвечаем, то и наказывать мы тебя будем так же как если бы ты была наша дочь.

 — Но... может...

 — Никаких» может» резко оборвал Свету дядя Андрей. Кто первый, решили?

 — — *)

 — Раз такое дело, давай Катя на правах хозяйки вперед на лавку.

Катька молча, со слезами на глазах, поплелась к лавке, оперлась на нее руками и шморгая носом легла на нее вдоль, лицом вниз, так что край лавки приходился ей чуть выше груди, а голова немного свисала. Отец пропустив динное полотенце под лавкой перехрестив концы на Катиной спине, крепко связал их внизу узлом.

 — Тебя дома пороли розгами?, — спросил дядя Андрей перепуганную и остолбеневшую Свету.

 — ... Нет, — стесняясь и краснея ответила Света.

 — Это ничего... о, стягивая веревкой Катькину талию, тем самым крепко прижимая ее к скамье, отвечал дядя Андрей.

 — Сегодня ты увидишь, как наказывают девок за такие гулянки.

 — Тем временем тетя Валя, связывала Кате руки. Напоследок, последней веревкой, тетя Валя крепко привязала Катьке ноги, чуть ниже колен.

 — Ну что, пожалуй начнем, сказал дядя Андрей и неспеша задрал Катьке халатик на спину, оголив попу и нижнюю часть спины, а тетя

Валя спустила ей синие трусики купальника и отошла в сторонку.

Катька с красивой кругленькой голой попкой лежала ни жива ни мертва. Прямо перед ее лицом на полу лежало корыто в котором

Катя насчитала девять ровных длинных и гибких березовых розог. Она увидела, как рука отца взяла один прут из воды, как капли воды стекали на одиноко плавающий зеленый березовый листочек.

 — Папа, пожалуйста... только не сильно, мы больше никогда не будем, только не сильно... ладно? шморгая носом с надеждой просила Катя.

Отец пропустил мокрый прут через кулак и со свистом взмахнул ним в воздухе, проверяя на упругость. Розга со свистом рассекла воздух. Катька вздрогнула, зажмурив глаза.

 — Вот... , теперь надеюсь что не будешь... , оценив прут сказал дядя Андрей и подошел к упругой Катиной попке.

 — Света, а что же ты стала так далеко. Иди к подруге поближе, посмтри, что в нашей семье бывает с дочерьми, которые по ночам дома не ночуют, а шляются черт знает где.

Света негнущимися ногами подошла поближе.

П... пожалуйста, только не сильно... , ну пожалуйста, — просилась Катька.

За твои ночные гулянки с пьянками мы с матерью твердо решили — 40 розог!!!

Ой... пожалуйста, только не сорок... только не сорок... я не выдержууу!!! Жалобным голосом просилась Катька.

Дядя Андрей невысоко поднял розгу и... — Рразз! Спокойно произнес дядя Андрей, медленно поднимая розгу на этот раз повыше.

Первая розга стеганула по катькиным беззащитным ягодичкам.

Катька хапнула ртом воздух и сильно дернулась. Вместе с ней вздрогнуа и Света, с ужасом глядя как на Катиной попе зарозовела четкая поперечная полоса.

 — Два! Розга свиснула тоньше и громче, чем в первый раз и на мгновенье впилась в нежное тело, чуть пониже первой полосы.

Айй, — тихо вскрикнула Катька.

 — Три!

 — Четыре!

 — Пять!

Ай!!!. Оой, А... о... о... ой!!! Все громче вскрикивала Катька. Света видела как на Катиной попе одна за другой проявлялись белые полосы, которые быстро вспухали красным.

 — Шесть!

 — Семь!

 — Восемь...

Ааааа... й, оовуууаа... !!! Протяжно выла Катька, сильно дергаясь после каждого удара.

Дядя Андрей порол размеренно, неспеша и, что удивляло Свету, совершенно без злобы, но очень крепко. Розга в его руках высвистывала самые высокие ноты.

 — Девять! — Десять!

Ааааай ппожалуйсстт... Аа... Ааааа... ай!!! Хва... ААААааа... аа... атит!!!

Катька уже визжала по настоящему, отчаянно дергая полосатой попкой, но ее крики на дядю Андрея не производили, казалось, никакого впечатления. Розги свистели также размеренно и с прежней силой.

 — Какое там «хватит» — заметила стоявшая возле окна тетя Валя.

 — Одиннадцать!

 — Двенадцать!

И... пауза. Дядя Андрей увидел, что у прута обломился кончик.

 — Подожди, сейсас другую возьму, сказал он тихо плачущей на скамейке Кате. От этих слов плачь стал громче.

Он отбросил прут в сторону и вынул из корыта новый.

 — Что больно?

 — Ааа... га аа... сквозь плачь пробормотала бедная Катя.

 — А самогонку пить больно не было? Стряхивая воду с длинного, почти в метр,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх