Настоящий спартанец

Страница: 16 из 22

это совсем не значит, что они — голубые... , — «старший солдат» Паша, глядя на Петьку, улыбнулся.

 — А разве так бывает? — спросил Петька, пытливо глядя на «старшего солдата» Пашу.

 — Да, Петя, так бывает... причём, чаще всего именно так и бывает — в юности мальчишки дружат, трахаются между собой, а потом вырастают, женятся... и — жизнь продолжается дальше... ничего в этом необычного нет, — проговорил «старший солдат» Паша. И, помолчав — внимательно глядя Петьке в глаза, добавил: — Это я для того говорю, чтоб ты знал... ну, на всякий случай. Понял?

 — Понял, — кивнул Петька.

Они снова помолчали. Поезд мчался — колёса весело, неутомимо стучали... они сидели на длинном «военном ящике» — Петька осторожно гладил ладонью твёрдый Пашин член, и от этих поглаживаний у Паши с каждой минутой зудело в промежности всё сильней и сильней...

 — У меня тоже встал, — неожиданно сообщил Петька; быстро оглянувшись, Петька расставил, подражая Паше, ноги. — Хочешь потрогать?

И точно так же, как «старший солдат» Паша, он сам взял Пашину ладонь — потянул ее к своей промежности. Членик у Петьки стоял, и был он у Петьки твёрдый-твёрдый, как штык... как маленький штык, — подумал Паша, сжимая Петькин напрягшийся членик через ткань шорт.

 — А тебе... — солдат Паша, сунув руку Петьке под резинку шорт — в трусы, легонько сжал в кулаке горячий твёрдый столбик Петькиного члена, — тебе понравилось, когда ты делал массаж Толику?

Петька подумал... впрочем, думал Петька совсем немного — пару секунд.

 — Понравилось, — Петька кивнул головой и, шире расставляя ноги, чтобы Пашиной руке в трусах было удобней, снова посмотрел на Пашу. — Значит, ему было не больно?

 — Нет, Питюн, не больно. Я же тебе сказал: ему это в кайф... , — улыбнулся «старший солдат» Паша.

 — А ты сам себе массируешь? — Петька посмотрел на Пашу с любопытством.

 — Ну, иногда... , — шепотом отозвался Паша. — А ты?

 — Я массирую... , — Петька хотел добавить, что он «массирует» вместе с Мишкой, но, вовремя спохватившись, прикусил язык — промолчал...

Они сидели на длинном «военном ящике» плечом к плечу, и Паша легонько дрочил Петькин писюнчик прямо в трусах... да, именно так: не вынимая писюн наружу, Паша неторопливо двигал крайнюю плоть, держа «массажный прибор Питюна» большим и указательным пальцами, в то время как Петька через штаны елозил ладонью вдоль члена Паши, — Петьке казалось, что он «просто поглаживает» возбуждённый член «старшего солдата» Паши, а между тем, сам того не подозревая, Петька таким не совсем обычным образом «старшему солдату» Паше тоже дрочил...

Стуча колёсами — поезд мчался вперёд... поезд мчался, и — сидя на длинном «военном ящике», Петька и Паша разговаривали, ничего друг от друга не скрывая, и разговаривали они о самом главном — о сексе... Ну, а о чём ещё говорить двум мальчишкам, сидящим на длинном «военном ящике», когда между ними нет никаких секретов? Конечно, никто не будет откровенничать с первым встречным и никто не будет доверять свои тайны просто приятелю. А если мальчишки — друзья, то нет ничего зазорного в том, что они доверяют друг другу самое сокровенное — свои возбуждённые члены...

 — Паша, а ты хочешь... хочешь еще? — прошептал Петька, с любопытством глядя «старшему солдату» Паше в глаза.

 — Что — еще? — шепотом отозвался солдат Паша.

 — Ну, еще... в попе помассажировать — хочешь? — Петька, прошептав это, быстро оглянулся, в который уже раз проверяя, не подслушивает ли их кто.

 — А ты? — шепотом отозвался Паша, легонько сжимая большим и указательным пальцами обнаженную головку Петькиного члена.

 — А они не слышат? — Петька снова оглянулся назад — туда, где был помост, на котором лежали солдаты Саня, Рома и Толик.

 — Не слышат — мы же шепотом говорим... ты — хочешь? — Паша посмотрел Петьке в глаза. — Хочешь?

 — Я сам не знаю... — прошептал Петька. — Если ты хочешь, то я тоже... я тоже хочу. Я с тобой хочу... чтобы только ты... понял? — Петька смотрел Паше в глаза, и во взгляде Петьки солдат Паша читал безграничное доверие.

В этом Петькином предложении — ему, Паше, подставить свою попку, дать себя отодрать и тем самым доставить ему, другу Паше, удовольствие — было не столько сексуального желания, сколько чувства пацанячей благодарности за нежданно возникшую, негаданно вспыхнувшую дружбу. Конечно, Петька боялся боли. Вечером он про боль ничего не знал — и потому так легко согласился, движимый элементарным мальчишеским любопытством. Но теперь Петька был опытен — теперь он знал, что когда «массажный прибор» скользит взад-вперёд в попе, боль бывает тупая и раздирающая, и даже кажется, что попа вот-вот порвётся от неистового напора огромного, всё заполняющего собой «массажного прибора», — Петька всё это испытал — он это знал, и тем не менее... тем не менее, всегда есть нечто, что сильнее и важнее боли, и этим «нечто» сейчас было чувство пацанячей благодарности, которую Петька облёк в форму предложения подстать старшему другу свою попку — сделать Паше приятно, потому что, во-первых, он, Петька, знал, что это приятно — он ведь сам уже делал «массаж» «младшему солдату» Толику, и это было приятно, а во-вторых, у Петьки ни было никаких других способов высказать Паше свои чувства... и старший друг это понял — «старший солдат» Паша понял всё: и то, что Петька боли боится, и то, что ради него, Паши, он, Петька, готов через страх свой переступить и — боль потерпеть... потерпеть ради него — ради Паши...

Они сидели плечом к плечу — два мальчишки, нежданно-негаданно встретившиеся по воле случая, и солнце, уже достаточно высоко поднявшееся не голубом небе, щедро заливало своим светом из загорелые — в солнечном свете золотящиеся — тела... Колёса неутомимо стучали — «военный поезд» всё дальше и дальше уносил Петьку от дома, но Петьку это совершенно не беспокоило, — прижимаясь своим округлым плечом к мускулистому плечу «старшего солдата» Паши, Петька сидел рядом с Пашей на длинном «военном ящике», дверь перед ними была распахнута, и жаркий июльский ветер, врывающийся в вагон, упруго бился об их золотящиеся тела и лица... Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза.

 — Или ты не хочешь? — прошептал Петька. — Только ты честно скажи, не бойся...

 — Честно? Если честно, я очень хочу... , — «старший солдат» Паша улыбнулся. — Но я не один... я, Питюн, не один, и в этом, Питюнчик, вся проблема...

 — Как ты не понимаешь... , — горячо и вместе с тем с лёгкой досадой в голосе зашептал Петька. — Я не хочу со всеми... я хочу, чтобы ты... чтобы ты один — только ты! Понял? Я же не голубой, чтоб со всеми, как Толик... понял?

 — Понял, — Паша кивнул, не переставая улыбаться. — Давай сделаем так... ты посиди, а я встану — посмотрю... может, они спят. И если они спят, тогда мы, может, что-нибудь придумаем... понял?

 — Понял, — прошептал Петька, кивая головой.

Паша вытащил руку из Петькиных шорт, и Петька тут же убрал свою ладонь с выпирающего из-под штанов Пашиного члена.

 — Посиди... , — прошептал Паша.

Сунув рука в карман брюк — поправив член, Паша встал с ящика и, прижимая напряженный член к ноге, повернулся к Петьке спиной — шагнул в глубь вагона.

Конечно, зря Паша у Петьки спрашивал, откуда он, Петька, знает про голубых, — не таким уж и маленьким ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх