Настоящий спартанец

Страница: 2 из 22

Приоткрыв рот и закрыв один глаз, Мишка какое-то время смотрел тоже... видно было не очень хорошо, но Лерка повернулась к дырке передом, и Мишка увидел пучок рыжих волос, которые его необыкновенно возбудили, — оторвав глаз от дырки, он глазами показал Петьке на свои взбугрившиеся шорты:

 — Смотри... у меня встал!

Петька покосился на оттопырившиеся Мишкины шорты — и тут же почувствовал, что у него тоже встаёт. Он приложил глаз к дырке — Лерка, чуть разведя ноги, ладонью медленно гладила «киску»... не мылила «киску» и не подмывала, а именно гладила, чуть вращая бёдрами... тело у Лерки было белое, «киска» была рыжая, и Петька, оторвав глаз от дырки, посмотрел на шорты свои — шорты у него топорщились не хуже, чем у Мишки.

 — У меня тоже встал, — проинформировал Петька друга.

Какое-то время, сменяя один одного, они по очереди смотрели в дырочку — на голую Лерку, которая, не подозревая, что за ней подсматривают, крутилась под струями воды. Наконец, в очередной раз оторвав глаз от дырки, Мишка посмотрел на Петьку:

 — Ну, что... помассируем давай?

 — А увидит кто? — засомневался Петька.

 — Кто здесь увидит? У меня уже стояк — терпежа никакого нет... смотри... , — с этими словами, оттянув резинку шорт, Мишка вытащил из трусов напряженный залупившийся членик... — Видишь? Терпеть уже не могу... , — сжав членик двумя пальцами — большим и указательным, Мишка снова приблизил глаз к дырочке, и рука у Мишки при этом непроизвольно задвигалась...

 — Дай, я... теперь я посмотрю... , — Петька легонько толкнул Мишку в сторону и, когда Мишка, оторвавшись от дырочки, уступил место, Петька быстро прильнул глазом к дырочке, при этом он так же, как Мишка, задвигал рукой, точно так же сжимая пальцами вытащенный из шорт членик...

 — Кайф... да? — спросил Мишка, двигая правой рукой, и Петька, двигая левой рукой, тут же подтвердил:

 — Ага, кайф...

Увлёкшись процессом, какое-то время Петька и Мишка в дырочку не смотрели — стоя друг против друга, они увлеченно мастурбировали. Сзади были кусты смородины, которые их скрывали, справа была стенка сарая, а слева — с той стороны, где жила тётка Полина — тоже были кусты, но редкие и невысокие, — увлеченно мастурбируя, пацаны стояли друг против друга, и только руки их, полусогнутые в локтях, ходили ходуном... В принципе, ничего удивительного во всём этом не было — пацанам было почти по тринадцать лет, а в этом возрасте, как известно, самые разные проявления гомоэротизма встречаются у мальчишек сплошь и рядом: это и совместная мастурбация, и взаимная мастурбация, и разглядывание друг у друга возбуждённых членов, и измерение и сравнение длины членов «в состоянии эрекции»... да мало ли! всё это не такая уж большая редкость, и главное здесь — не путать появления гомоэротизма с проявлениями гомосексуализма; ну, например... когда мальчишки на глазах друг у друга дрочат — это самый обычный гомоэротизм, и когда они выясняют, «у кого длиннее», это тоже обычный гомоэротизм, и когда соревнуются, кто быстрее кончит или кто дальше сфонтанирует — это тоже банальный гомоэротизм... и только когда они идут дальше — когда, любопытствуя или чувствуя им самим еще не понятное притяжение, они друг у друга сосут или, экспериментируя, вставляют друг другу в попу, что, в принципе, тоже бывает нередко, можно говорить о проявлениях гомосексуализма, — не о гомосексуализме, а лишь только о его элементах — о гомосексуальных действиях... или о действиях гомосексуального характера — это уж кому как нравится... Петьке и Мишке было почти по тринадцать лет, и они уже год как дрочили совместно; это было не очень часто, но — было, и оба они в этом не видели ничего особенного; у обоих были уже вполне приличные члены — еще не очень длинные, но уже достаточно толстые, которые, когда напрягались-вставали, были похожи на твёрдые валики, и эти «валики» в последнее время стремительно росли; при этом — у обоих были уже достаточно крупные яйца и росли вокруг членов — у основания — черные волосы... дальше совместной мастурбации они оба не шли — один на одного сексуально не посягали, и за год совместного «массажа» от гомоэротизма в сторону гомосексуализма не продвинулись ни на шаг...

Стоя за баней, Петька и Мишка увлеченно дрочили свои «валики», совершенно не подозревая, что зловредная тётка Полина, став на своём огороде раком, чтобы лучше обозревать, не без интереса отслеживала весь процесс «массажа», при этом, поскольку между пацанами и любознательными глазами тётки Полины были хоть редкие, но всё ж таки кусты, она, боясь что-либо пропустить, то и дело водила из стороны в сторону головой, отчего отставленная её задница двигалась не хуже, чем у Лерки в душе; приоткрыв рот, первым кончил Петька, и почти сразу за ним кончил Мишка, — они убрали члены в трусы, подтянули шорты и, потеряв всякий интерес к Лерке, отправились на улицу — играть в футбол; вскоре из душа вышла Лерка, и тётка Полина, с трудом разогнувшись — спина у ней затекла — тут же отправилась с компроматом на Петьку к Петькиному отцу. Скорбно поджав губы, как это делала бабка Дроздиха, когда разговор заходил о Боге, тётка Полина «раскрыла» Петькиному отцу на Петьку глаза; отец покраснел, как рак, и тут же отправился вместе с тёткой Полиной «на место извращения»; действительно, в задней стенке душа была проделана дырочка, и трава за душем была изрядно примята — как говорится, все улики были налицо; при этом тётка Полина, не взирая на свой «застарелый радикулит», несколько раз достаточно шустро наклонялась и, прикладывая глаз к дырочке, показывала Петькиному отцу, как именно «подсматривали извращенцы за девочкой, приехавшей из Москвы»; в заключение тётка Полина, свернув ладонь трубочкой, подвигала полусогнутой в локте рукой ниже живота — наглядно показала Петькиному отцу, как именно «малолетние извращенцы, насмотревшись на девочку, приехавшую из Москвы, паскудничали», — на протяжении всего рассказа, видя, как у Петькиного отца ходят под скулами желваки, зловредная тётка Полина называла Петьку и Мишку исключительно «извращенцами» и «малолетними извращенцами»... И когда Петька, наигравшись с пацанами в футбол, заявился домой ужинать, планируя после ужина «пойти еще погулять», его, Петьку, уже ждал ремень...

И вот — Петька лежал в своей постели и, глядя перед собой, мысленно перебирал «варианты мести», — душа Петькина жаждала сатисфакции... Конечно, ни о какой дуэли даже думать было нечего, но отомстить каким-то образом он был просто обязан. Просто обязан! Он бы еще стерпел порку — ко всяким-разным «тематическим поркам» Петьке было не привыкать, и, в очередной раз пообещав «исправиться» и «больше так никогда-никогда не делать», он бы всё это пережил, как переживал всегда, когда его пороли, но эта «набитая дура» — из Москвы приехавшая Лерка — во время этой порки была во дворе и всё-всё слышала, а этого Петька пережить уже никак не мог... И главное — было б на что смотреть! Лерка была толстая... и жопа у неё толстая, — лёжа в своей постели, думал Петька, — толстожопая... фу, какая гадость... а корчит-то, корчит из себя... фотомодель долбаная... как же — фотомодель! Дура набитая... Конечно, тётке Полине они с Мишкой отомстят, и отомстят обязательно — это был не вопрос, а это было дело времени: они подождут, когда бдительность у тётки Полины притупится, и — нанесут ей сокрушительный удар... она еще пожалеет, и пожалеет горько, что про него, про Петьку, такое рассказала, да еще в присутствии «этой дуры из Москвы»... с тёткой Полиной всё было ясно. А вот что ему, Петьке, делать завтра — как завтра «им всем» выразить своё презрение, Петька никак придумать не мог; то есть вариантов было масса,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх