Настоящий спартанец

Страница: 21 из 22

— ответил милиционер, легонько дёргая Петьку за руку.

 — Я не хочу... я уже звонил... , — соврал Петька, не понимая, почему они должны звонить вместе.

 — Куда звонил? — спросил милиционер.

 — Туда... , — отозвался Петька.

 — И что ты говорил? — спросил милиционер.

 — Ничего... , — ответил Петька, не понимая, почему он должен был что-то говорить.

 — Ага, — милиционер улыбнулся. — А тебе что сказали?

 — Откуда? — спросил Петька, и глаза его, устремлённые на милиционера, стали чуть круглее.

 — Оттуда. Что тебе сказали? — милиционер, держа Петьку за руку, повторил свой вопрос.

 — Ничего не сказали... — Петькины глаза, и без того округлённые, стали еще круглее. — А что мне должны были оттуда сказать?

 — Ну, я не знаю... — милиционер пожал плечами. — Ты же звонил... и тебе, когда ты звонил, ничего не сказали, да? Теперь я позвоню, а ты послушаешь... пойдём!

 — Что я послушаю? — проговорил Петька, чуть запинаясь.

 — Как что? Послушаешь, как я буду звонить, — толстый милиционер, глядя Петьке в глаза, улыбнулся. — Тебе разве неинтересно?

Петька, глядя на милиционера, отрицательно затряс головой, — ему, Петьке, было совершенно неинтересно слушать, как этот толстый милиционер будет звонить... может, — подумал Петька, — он вовсе не милиционер?

 — А вы... вы без меня позвонить не можете? А я вас здесь подожду... честное слово! — проговорил Петька, невольно оглядываясь по сторонам.

В зале ожидания были люди, и Петька подумал, что он... что он, Петька, закричит — в случае чего... закричит и начнёт вырываться... Что туалет на улице, это Петька видел, когда шел к зданию вокзала, но милиционер, легонько дёрнув Петьку за руку, подтолкнул его не к выходу из здания — не на улицу, а к двери, на которой Петька прочитал слово «милиция», и — невольно подчиняясь, Петька пошел следом за толстым милиционером. В небольшой комнате, куда они вошли, стоял стол и три стула — больше в комнате ничего не было. На столе лежали какие-то бумаги, стоял телефон — самый обычный, и еще стоял один телефон — особый, как тут же подумал Петька.

 — Вот, Петя... сейчас будем звонить — решать, что с тобой делать... — толстый милиционер снял фуражку и, сев за стол, показал на стул Петьке. — Садись, Петя...

Только теперь Петька сообразил, что «звонить» — это звонить, а вовсе не отливать, то есть не писать... блин! в школе и во дворе все пацаны говорили «позвонить», и было понятно, что это такое, а здесь...

 — Ты из дома зачем убежал? — спросил милиционер, снимая трубку.

 — А вы откуда знаете? — Петька осторожно присел на край стула.

Толстый милиционер снова был совсем не страшный, и возникшее было сомнение, что никакой это не милиционер, а маскирующийся под милиционера бандит, сменилось у Петьки присущим ему, Петьке, любопытством.

 — Я? Я всё знаю... — милиционер усмехнулся.

Он хотел добавить что-то еще, но в это время на специальном телефоне замигала зелёная лампочка, и милиционер, глядя на Петьку, стал разговаривать по телефону... Звонил милиционер трижды и проговорил в общей сложности минут сорок. При этом от Петьки потребовалась дополнительная информация, и Петька эту информацию предоставил, а именно: сообщил год своего рождения, домашний адрес, а также номер школы и класс... и всё это милиционер передал куда-то по телефону. Когда разговоры по телефону были закончены, милиционер, посмотрев на часы, сообщил Петьке, что через сорок шесть минут будет проходящий поезд, что поезд будет стоять три минуты, что он передаст Петьку другому милиционеру, который будет в поезде, а тот, в свою очередь, передаст Петьку милиционеру, который будет его, Петьку, ждать в Петькином городе.

 — Ни фига себе... — подумал Петька, выслушав отчет милиционера...

Оставшееся до прихода поезда время Петька и толстый милиционер гуляли по перрону. Милиционеру было жарко, и он то и дело снимал фуражку и вытирал носовым платком лоб и лысину. И, конечно, они разговаривали. Петька сообщил милиционеру, что в том городе, где он живёт, у них частный дом, что в доме четыре комнаты и что одна комната — это его, Петькина, комната... ещё сказал, что за домом есть сад, но деревья в саду все старые... сказал, что компьютера у него, у Петьки, нет и что мобильного телефона у него тоже нет, а у некоторых пацанов из их класса «мобилы» уже есть... и еще сказал, что у него, у Петьки, мачеха — тётя Лида, и что она — тётя Лида — хорошая, но только никогда его, Петьку, не защищает... А милиционер Петьке сообщил, что у него, у милиционера, есть сын, которого зовут Гришка, и что этот Гришка на год старше Петьки... Они неторопливо расхаживали по перрону, и милиционер уже не держал Петьку за руку, — невольно подражая толстому милиционеру, Петька ходил рядом с милиционером по перрону тоже медленно, даже важно, сцепив за спиной кисти рук; они оба ждали попутного поезда...

Дальше всё было так, как предсказал толстый милиционер. Дорога до дома заняла три часа — Петька ехал в отдельном купе под замком, смотрел в окно на мелькающие столбы и думал о «старшем солдате» Паше... и, думая о «старшем солдате» Паше, Петька пытался представить, что было бы, если б солдаты Саня, Рома и Толик спали, — Петька воображал, что бы они делали, окажись они вдвоём, и от этих приятных мыслей у него несколько раз приподнимались шорты — делался твёрдым «массажный прибор»... и еще — Петька думал о Мишке, точнее, о том, что Мишке рассказать будет можно, а о чём ему, Мишке, рассказывать нельзя, и получалось, что в рассказе своём Петьке придется пропускать всё самое главное и самое интересное... На перроне Петьку встретил милиционер уже «свой», и они, сев на «уазик», первым делом поехали в отделение милиции, где Петьку допросила тётенька, которая была тоже в милицейской форме, и Петька ей «чистосердечно признался», что, во-первых, он, Петька, из дома не убегал, а «соскучился по бабуле» и потому решил бабулю проведать, — о том, что его накануне пороли «за секс», Петька решил умолчать... во-вторых, милицейской тётеньке Петька сказал, что деньги на билет в одну сторону у него были свои, собранные «из всякой экономии», — о том, что деньги ему занял Мишка, Петька решил не говорить... в-третьих, тётенька в форме милиционера от него, от Мишки, узнала, что бабули дома не оказалось и что назад его согласилась бесплатно подвезти тётенька-проводница пассажирского поезда, — о том, что он, Петька, ехал на «военном поезде», Петька решил не рассказывать... ну, а что было дальше, милицейская тётенька знала сама. «Допросом» Петька остался доволен — во-первых, его никто не пытал, и во-вторых — он, Петька, никого не выдал: ни Мишку, который занял ему деньги, ни своих друзей-солдат, и особенно «старшего солдата» Пашу, с которым он так замечательно провёл в «военном вагоне» время... А дальше тётенька-милиционер попросила милиционера Серёжу отвезти Петьку домой — и Петька на милицейском «уазике» отправился домой... Когда проезжали мимо Мишкиного дома, Петька спросил у милиционера Серёжи, нельзя ли включить сирену, чтобы проверить её работоспособность, на что милиционер Серёжа, рассмеявшись, ответил, что сирену сейчас будет изображать сам Петька, и — Петька с этой немного тревожной мыслью подъехал на милицейском «уазике» к дому. Акт мести был окончен...

Отец был дома. Милиционер Серёжа, весело сказав, что «беглец доставлен», попросил отца зайти до конца недели в милицию — как понял Петька, к милицейской тётеньке. Отец сказал, что зайдёт, и милиционер Серёжа, сорвав ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх