Слесаря — 1984

Страница: 1 из 5

Текст печатается с сокращениями, но не по цензурным соображениям, конечно же, а по соображениям лаконичности.

В ту осень жизнь у меня определенно не задалась. Армия осталась далеко за плечами, законный мой месячишко я отгулял и пора было бы браться за дело. Только вот ни профессии ни охоты не было — одна десятилетка за душой, а что с ней, с десятилеткой, улицы мести? С учебой тоже не заладилосьЙ В общем, с ног сбился, работёнку ища подходящую — родители ещё насели: лоботряс, мол, объедаешь своих молодых родителей, которые сами своего от жизни не добрали!

Выручил Аркадий — сосед, веселый и непоседливый дружок мой, почитай, «с песочницы».

 — По работам рыщешь, волчара? — оживился он, проведав о моих злоключениях, — а чего звёзды с неба хватать, айда к нам на завод!

 — На завод?

 — Ну да, на завод. Зарплата по нынешним временам приличная, для начала в слесаря определим, а там, глядишь, в рост пойдешь.

 — Спасибо, Аркадий... Только подумать надо!"Карьера» слесаря не больно-то мне глянулась, да и видел я, как выматывают Аркадия бесконечные ночные смены, однако выбора не было. Тем более начинать трудовую жизнь плечом к плечу с дружком было как-то спокойнее, что ли.

Спустя пару дней я оформлялся на завод, а уже через неделю шлёпал по ноябрьской хляби к проходной.

 — Прошу любить и жаловать! — у входа в цех улыбался Аркадий, окруженный рабочими.

 — Толик! — я пожимал крепкие, грубоватые руки, ребята дружелюбно хлопали меня по плечам. Подошедший мастер повел меня вглубь здания.

 — Вот, парень, твое рабочее место, — просто сказал мастер, — давай теперь, тяни лямку — а там, глядишь, приживёшься у нас, уходить не захочется!

Уходить мне и вправду не хотелось. Цех был уютный и светлый, размеренно, ненавязчиво гудели агрегаты, а добродушие рабочих с первых же минут позволило мне ощутить себя полноправным членом моей новой небольшой, но крепкой — трудовой семьи.

К концу дня ко мне подошла учетчица:

 — Ну, сколько напилил, мастер?

 — Да вот... — я постучал по куче блестящих железяк, — сколько напилил, все моё!

 — Нормальна-а! — девушка стрельнула глазами снизу-вверх и кокетливо облизнулась — ловкий язычок блеснул на миг между ее пухлых губ.

«А она ничего, с-после армии-то, — подумал я, подметая верстак, — разве что девчонка совсем... А с другой стороны поглядеть, так...»

«Девчонка» согнулась над кипой нарядов, предоставив мне разглядеть её «другую сторону». Форменный халат обтянул мощные ляжки, потаенно темнели ложбинки над икрами. В душе я чертыхнулся — в штаны мне словно вылили свинца. Скорей покидав вещи в сумку я рванул на выход. Домой я летел, как на крыльях: завод полюбился мне «с первого взгляда»!

... Подходил к концу рабочий день, когда меня подозвал мастер:

 — Давай, Андреич, в ночную сегодня остаешься!

 — Степан Петрович, так я ж дневную уже от звонка до звонка! Руки отваливаются! Еще восемь часов — и крышка мне!..

 — Ничего! — мастер по отечески потрепал мои волосы: вот и узнаем, каков ты слесарь! Отстоишь ночную — разряд получишь, а не отстоишь... Тут уж, сынок, не обессудь, не та, значит, кость!..

... Хлопнули двери цеха и к нам скорым нервным шагом направилась женщина. Ей было близко к бальзаковским сорока, она была высока, с чуть грубо выделанным, но красивым лицом. Дорогое пальто скрывало крупное тело.

Взгляд женщины мне определенно не понравился, он показался мне бесноватым. Женщина встала прямо против нас и судорожно дышала, раздувая ноздри.

 — Начальник цеха — Людмила Васильевна, — наполнил моё ухо гулом шёпот Аркадия, — ты не боись её, вообще, она мудила — это меня радует!

 — Да что это творится? — мне было не по себе: в глазах жен-щины я читал мой приговор.

 — Ночная, ночная, Толик!

Людмила Васильевна расстегнула пальто и медленно развела полы в стороны. Меня прошиб пот — под пальто не было ничего! Женщина стояла, чуть расставив полные ноги, ясно были видны набухшие губы, разнесенные в стороны большим воспаленным клитором. Промежность была выбрита. Холеные руки Людмилы Васильевны нервно поглаживали живет. Пальцы были закованы в толстые шиповатые кольца — вдруг два из них с чмоком вошли в щель, вытолкнув капли жёлтей смазки.

Как сомнамбула я приблизился к женщине.

 — Гляди-ка, парень, — голос был глух. Она задыхалась. Пальцы вылезли наружу, увлекая за собой слизь — на мгновение натя-нулись блестящие нити. Женщина тряхнула холёной рукой и терпкая капля обожгла мой лоб. Я был заворожён и сжав набрякший член следил за тем, что вытворяет передо мной эта истекающая самка.

Между тем влажные пальцы коснулись сосков. Женщина прогнувшись запрокинула голову и впилась руками в тяжелые груди. Массивные кольца терзали белую кожицу в синих жилках артерий, соски торчали и каждое прикосновение к ним отзывалось судорожным колыханием белого влажного тела.

Не в силах сдерживать себя, я молниеносно высвободил член, подхватил женщину, ощутив ворсистую тесноту ее подмышек, и одним грубым движением вошел в нее. Удар по матке сразил Людмилу Василь-евну. Гортанно ойкнув от боли, она вся вытянулась, инстинктивно стремясь разорвать близость. Не тут-то было! Я бросил руки на ее круглые плечи и раз за разом жестко осаживал женщину на член, при-давливая клитор своим лобком... Влагалище было жарко и тесно — оно неистовствовало, массируя и обжимая мою бешено работающую плоть. Сдерживаться было невозможно. Едва не разрывая уздечку я подбросил женщину и толчками изверг в раскаленнее лоно семя. У меня потемнело в глазах, но прыгающие пальцы обхватили и прижали мои ягодицы:

 — Погоди! Еби меня еще!... Ну же?

 — Да я...

 — Парень, милый, ну тогда поссы в меня, умоляю, поссы... Ра-зорви мне пизду!

Слушая ее всхлипы я, не разрывая близости, напрягся и помочился.

Она стояла, расслабленно выпятив живет, глаза ее были закрыты.

Туман рассеивался и тут за спиной Людмилы Васильевны я различил знакомую кудрявую физиономию. Я «работал» не один?

Пристроившись сзади мою даму пёр в сраку Аркадий. Движения его были скупы и размеренны. Он улыбался. Сквозь тонкую перепонку я ощущал движения его хуя и, обхватив плечи женщины ждал, что произойдет. Людмила Васильевна все энергичнее работала задом, подмахивая Аркадию и, наконец, взвыв, разразилась крупней дрожью. Инцидент был, что называется, исчерпан...

Аркадий мягко освободился от женщины и вытер лоб:

 — Маразм, правда?

 — Да нет... — я, кажется, начинал понимать, в какую историю влип. Но это мне даже нравилось.

 — Тогда пошли! — Аркадий решительно схватил меня за руку, — я еще не кончил, а работа не ждет! Вперед!

 — Это меня радует! — воскликнул я, и мы, поглядев друг другу в глаза, расхохотались.

Мы ринулись в глубь цеха и, обернувшись, я увидел, что Людмила Васильевна в изнеможении опустилась на пол. Ее ноги были широко разведены, кроваво зияли вымазанные спермой отверстия. Начальница цеха мочилась, а какая-то незнакомая мне девица жадно вылизывала её, ловя ртом терпкую струю...

«Ночная смена» едва набирала обороты, но работа в цехе кипела вовсю...

Владимир Иваныч, зажав член в тиски, натирал его толстым войлоком. Кряхтел мастер — его здоровенная елда ходуном ходила за щекой «Вафли» — похотливой девахи с соседней бригады, полногрудой как астраханские тыквы.

 — Разогреваются, — определил Аркадий.

К нам подскочил невысокий жилистый парнишка. Глаза его горели.

 — Это ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх