Слесаря - 1984

Страница: 4 из 5

вселял в нас дрожь.

То, что я видел дальше, оказалось выше моих сил. Владимир Иваныч и наш мастер — как только я их раньше не различил в толпе подвели под руки к носилкам извивающуюся девчонку — ту самую ПТУшницу, что мы заперли в подсобке.

«Для самовара» — пронеслось у меня в мозгу.

Зацепив ее ноги монтажными клочьями, рабочие крепко развели их в стороны. Мощные руки вскинули тонкое тело — и будто два кинжала вонзились в нее. Монстр глухо рычал... Двухголовый фаллос тяжелыми толчками пробивался во влагалище и анус девушки одновременно — оба её отверстия были уже окровавлены, когда инвалид прикрыл глаза. Электрик схватил кабели. Два электрода вонзились в морщинистые яйца и девушку, бездыханно распластавшуюся, насиженную на двуглавый сук подбросило. Она завизжала и толпа подхватила этот звук — понесла его надсадным гулом по площади — тысячи членев выплевывали семя, тысячи рук дрочили, скребли все, что только могло исторгнуть наслаждение. Обнаженные набрякшие груди, жирные бёдра женщин, выставленные чёрные лобки — у меня помутилась в глазах... Экстаз захватил рабочих. Бросив окровавленную ПТУшнипу на бетон, Владимир Иваныч отбежал от носилок и дико зыркая спустил штаны.

 — Трахните меня, ну, трахнете меня! — оглашал полигон густой бас бородача. От толпы отделилась дюжина рабочих и крупное тело Владимира Иваныча карасем забилось в их руках.

Какая-то старуха бросилась мне на шею и взасос поцеловала. Халат ее пах опилками и мусором. «Уборщица!» — мелькнуло в голове. С силой ударив старуху ногой под дых, я кулаком уже поймал летящую на меня морду. Рухнув, старуха икнула и затихла.

В это время на «самовара» водрузилась другая женщина. Снова — удар током, снова женский сипящий визг; ещё одна несчастная распластана на площади.

 — Толик?... — прошипел Аркадий, — ты видишь, как он кончает! Триста восемьдесят на каждое яйцо! Промток! И — все!..

 — Жертву! — взревел инвалид. Площадь вздрогнула.

 — Жертву!!! — глаза инвалида горели. Толпа смолкла. Тишину нарушало тяжелое дыхание тысяч туш. Люди замерли, словно зачарованные. Посреди площади ворочался Владимир Иваныч с изнахраченной задницей... Из примыкающего гаража на полигон выкатил грузовик, на пло-щадке которого находился крупный, цивильно одетый человек с «крокодиловой» папкой.

 — Главный инженер! — шепнул Аркадий: в папке — приговор. Человек с папкой аккуратно одел очки и поднял мегафон:

 — Дорогие товарищи! Ночная идет к концу. В папке — наряд, в который вписано имя жертвыЙ Минуточку.

Народ затаил дыхание. В мертвой тишине я слышал биение сердца стоящего рядом Аркадия.

 — Имя жертвы!... — человек набрал воздух, сама его поза стала значительней... Имя жертвы: Охлебинин Виктор, слесарный цех, седьмая бригада.

 — А — а — а... — вздох облегчения полетел над толпой.

 — А!!! — это кричал неудачник, мой только-только товарищ. Понурив голову Витька вышел на площадь. Тут же два санитара из медпункта подошли к нему и протянули отточенный металлический предмет, похожий на меч — видимо, ополовиненные ножницы по металлу.

Люди в — фуфайках снова затянули протяжное: «Р-р-революция-я-я-а-а!». Витька принял «меч» и упав перед самоваром на колени оглядел толпу. Взгляд его был мутен.

 — Ура-а-а! — закричал Витька и оттянув рукой член решительно полоснул по нему. Из паха брызнула кровь. Едва сохраняя сознание Витька с силой вонзил отрубленный член в рот инвалида. Хруст и чавканье донеслись до меня...

Я потерял сознание — последнее что я видел — кровища, густо струящуюся по тяжёлому подбородку монстра. — Очнулся! — сквозь пелену я увидел склонившегося надо мной друга.

 — Да... — сознание начинало возвращаться ко мне: кошмар, Аркадий!..

 — Не cсы! Живой, а это меня радует! Главное не расслабляться до конца смены — меньше часа, один урок — и ранцы в зубы! — Аркадий по-собачьи встряхнулся.

 — Слушай, где мы?

 — Как где? Ты что, сбрендил? Вот мудак, цеха родного не признаёт, — Аркадий обращался уже к мастеру, который, грустно глядя на меня стоял рядом.

 — Что ж ты, сынок? Встал бы — люди-то делом занимаются... Стыдно лежать-то, при людях!

 — Петрович! — это кричал Шурик, возившийся у окна, — айда сюда, пиздишь, а я, водила, станки смотреть должен?

 — Бегу!

Мы в Аркадием остались вдвоём. Удобно устроившись на боку я принял с утра заготовленной водочки и повеселел.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей я стал было напевать мысленно полюбившуюся еще со школьной скамьи непритязательную песенку о первой любви, что-то вроде: «Великий русский прозаик — Лев Николаич Толстой, своё половое кредо он прикрывал бородойЙ», когда идиллия была нарушена мощным гулом. Взрыкнув, «запел» «Токарев».

С интересом я стал следить за происходящим. За станок встал Шурик — голый и мускулистый, как кенгуру. Сквозь его сосцы были продеты массивные медные кольца — к кольцам на проволоке ВР-ке крепились 41-е гайки при каждом движении они били шофёра в пах. Член Шурика был в двух местах перехвачен тяжелыми, оклёпанными шипами подшипниками, шелушащимися спекшейся кровью. «Дамочку трахал» — пронеслось в голове: «жалко дамочку!...» В несколько приемов Шурик зарядил в патрон станка хорошо обработанную, толстую, как полено папы Карло, деревянную болванку, обдал ее из масленки, оглянулся.

 — Светка! — крикнул Шурик-Вампир, — наш друг Токарев готов! Мы изнемогаем! — Шурик тряхнул плечами, получил гайками по хую, ухмыльнулся и врубил передачу — болванка бешено завертелась.

 — Айн момент! — задорная учетчица выпорхнула из женской раздевалки, сбросила на ходу халатик и грациозно вспорхнула на станок. Расставив ноги она лежала на брюхе и красным язычком кокетливо облизывала суппорт. Крупные половые губы девушки двумя тряпочками вывалились на заструженную станину.

 — Держись, Токарев!... — завизжала Светка и Шурик повёл болванку к ее промежности. Обороты были сбавлены, болванка, нежно поворачиваясь вошла и, разворашивая влагалище, скрылась в глубоком Светкином теле... Учетчица, судорожно подмахивая «Токареву», неистово терлась клитором и всхлипывала. По болванке бежала слизь.

 — Эх-ма! — Аркадий схватился за член и стал стремительно надрачивать, пытаясь воткнуть его в Светкин глаз. Я лишь с грустью посмотрел на моего бессильного червя-дождевика.

 — Клиника! — мастер в утешение похлопал меня по плечу и заправил член в рот учетчице. Бригада обступила станок, прижималась к разгорячённой девице — слышалась сопение и яростная брань.

 — Без мата кончить не может, ему или самому на говно изойти надо, или чтоб слушать! — перекрывая гвалт проорал Аркадий, кивнув на мастера.

 — Душ, душ! — закричал вдруг Шурик. Он энергично выкрутил болванку из Светки и повысил передачу. Болванка завертелась быстрее — капли светкиного сока полетели в стороны, орошая рабочих.

 — Душ! — кричал Шурик и прыгал. Гайки хлестали его прямо по яйцам. Член, зажатый кольцами, надулся и вдруг выстрелил длинней струёй, хлестнувшей меня по щеке.

 — Полегче! — заметил я. Но меня не слышали.

По станине побежали желтые струйки.

 — Ссытся, блядина! — возбуждаясь от собственных воплей Аркадий в упор кончил Светке на глаз — учетчица заморгала и разразилась матом...

Вдруг все затихли. В цех большими шагами влетел толстый человек с портфелем и при галстуке.

 — Наше — ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх