Подавленный

Страница: 2 из 3

ногами. По-детски замычал-застонал, на глазах у меня образовались слезы — наверное, от неожиданности. Но Махмуд стянул таки с меня трусы и выкинул их в коридор. Я лежал, прикрывая член и вытирая глаза. Со страхом в голосе я сказал.

 — Что ты делаешь? Чего тебе надо?

 — Ебать тебя собрался! Научу девочку, как надо с дядями разговаривать!

 — Но, я не девочка.

 — Пока еще да, сейчас кто-то станет леди, прощай, целочка!

Он уже сел рядом со мной. Схватил мою руку на члене. Я схватился обеими руками за, как мне казалось, последнюю преграду. Он одной рукой легко отдернул мои обе руки.

 — Махмуд, пожалуйста, — застонал я.

 — Еб твой! Ха-ха-ха — засмеялся он, увидев мой маленький пенис.

В лежачем состоянии он 4—5 см в длину, 2 — в диаметре.

 — Понятно теперь почему у тебя с бабами не получается.

Я просто заплакал. Когда он встанет, то 12*3, но это делу не помогает. Я действительно всегда стеснялся его размера.

 — Но тебе со мной его стесняться не зачем, меня это не волнует. Надеюсь твоя дырочка такая же крохотная. Ну же, поцелуй папочку.

Он потянулся своими гуммами ко мне. Поцеловал меня в губы. Его щетина колола мои щеки. Я никак ему не ответил, только стал извиваться и опять задрыгал ногами. Махмуд ударил меня по заднице, придавил к кровати и начал шлепать меня по щекам. Обзывал целкой неоттраханной, плоской девкой, узкой писькой. Я давно уже понял, что физически сопротивляться — только беды себе создавать.

 — Махмуд, пожалуйста, отпусти меня, я никому не расскажу.

 — Интересно — а если расскажешь?

 — Я все сделаю, только отпусти.

 — Ты и так все сделаешь, если я попрошу. Не так ли? Ты ведь разумная девочка?

 — Я пожалуюсь.

 — Кому, дура!? И что ты расскажешь!? Что я тебя отъебал!? Да тебя на смех поднимут и по кругу пустят. Не смей мне угрожать! — и ударил меня больно по щеке. Я просто расплакался и закрыл лицо руками. Потом он повернул меня лицом к стене, плюнул себе на ладонь и припечатал между моих ягодиц. Похлопал по попе, помял ее.

 — Ты скоро все сама поймешь, — сказал он достаточно серьезно.

 — Я тебе не девушка, — тихо простонал я.

 — Дурочка ты, — встал, и я услышал, как он начал раздеваться — зазвенел бляхой на ремне.

Через минуты полторы я понял, что он выключил свет, но было по-прежнему светло. Я обернулся. Он сидел у самой моей головы, в комнате горели свечи. Перед моим лицом лежал член на его бедре. Я в размерах тогда не ориентировался, но сказал бы, что он был 20*4. Позже я понял, что мне еще очень повезло.

 — Пососи его, деточка! — сказал он достаточно ласково.

 — Я не хочу, — сказал я, глядя ему в глаза исподлобья.

 — А тебя не спрашивают, сладкий ротик! Хочешь кулаком по твоему блядскому личику получить? — не менее ласково сказал он.

Он взял мою абсолютно безвольную голову и воткнул в мой рот свой член. Он был мягким снаружи, но казалось очень твердым внутри. И сразу почувствовал этот до боли знакомый соленый вкус.

 — Главное зубами не трогать, — поучил он. Я начал сосать. Медленно. — Языком головку гладь. — пояснял он по ходу моего сношания в рот. — Губы плотнее.

Я двигался медленно. Поэтому он подложил мне подушку под голову и стал сам ебать меня в рот. Убыстряя темп. Я, было, подумал, что этим все и закончится и моя попка останется девственницей. Но Махмуд меня огорчил.

 — Слюной смажешь — в жопу лучше войдет. Таких как ты на зоне просто ебут. Не уговаривают и не бьют. Просто собираются 3—5 человек в одной камере, ломают тебе целку и учат всем премудростям. А потом сами же тебя сдают своим друзьям за пять сигарет. А ты работаешь и жопой, и ртом и нихуя кроме спермы не получаешь.

Махмуд вытащил хуй из моего рта. Ото рта до головки потянулась ниточка слизи. Я почувствовал, что губы мои немного распухли и вывернулись наружу. Я дышал с открытым ртом, так как он не закрывался, и губы щекотал горячий воздух. Во рту оставался вкус смазки. Именно в этот момент показалось, что меня использовали как живой туалет.

Махмуд молча спихнул меня к краю кровати. Сам лег к стенке, придвинулся вплотную ко мне и обнял. Гладил по бедрам, водил членом по попе — от этого ягодицы слегка покалывало, было особенно щекотно там, куда, в общем понятно. Он гладил меня по животу, грудям. Как то не так, как показывают в кино — смелее и, не обращая внимания на то, что я достаточно сильно извивался, как подстреленная лань. Я прогибался в спине, то выпрямлял, то подгибал ноги — все как будто непроизвольно. Иногда хватал меня за пенис и яички, дергал их и тихо посмеивался, подразнивал меня, тыкая своим большим членом в мои яйца. Я чувствовал себя униженным, но возразить что-то ему не мог. Я лежу голый рядом с голым азером, он щупает, гладит, мацает меня, смеется над моей беззащитностью. Когда он тягал меня за мой лежачий пенис, на глазах наворачивались слезы. Хотелось заплакать как девушке с маленькими грудями, которая сидит в сауне с полногрудыми красавицами.

Махмуд приставил свой средний палец к моим губам, поводил им по ним, засунул в рот. Я начал его посасывать. Он достал его, и попытался вставить мне в попу. Он не входил. Потом опять приставил к губам. Я отказывался его брать, ведь он был у моего заднего прохода. Но он с силой засунул его. Потом второй. Достал и начал всовывать в попу один палец. Он немного вошел и дальше не шел. Боли не было. Было немного неприятно. Потом он опять засунул мне в рот палец, побывавший в моей попе. Я подумал, что это уже слишком. Но вскоре его палец, пахнущий моим говном, погрузился в мой рот. Я почувствовал вкус собственного говна. На мгновение разум мой прояснился. Мне суют в рот мои же какашки. И я покорно их принимаю.

После третей попытки Махмуд с силой шлепнул меня по попе. Я взвизгнул, наверное, как девчонка. Он встал и сказал лежать здесь. Я опять впал в какой-то транс. Где-то в животе зародился какой-то сгусток — сгусток покорного ожидания и страха — страха потерять что-то очень ценное; не просто потерять, это «что-то» отберет у меня другой человек и заберет себе. И этот человек — мужчина, с которым я познакомился сегодня.

Вернулся Махмуд с каким-то тюбиком. Подошел ко мне, похлопал по попе, весело потрепал меня за щеку, назвал послушной девочкой с хорошенькой попочкой и улегся рядом. Я не смел пошевелиться — сказывалось превосходство в силе. Сзади что-то чавкало. Потом стало холодно в проходе, и палец резко погрузился в него. И сразу вышел. Я так ничего и не понял — меня поимели или нет, но вдруг начал переживать. Махмуд подогнул мне ноги, схватил меня за бедро повыше.

Вдруг я почувствовал давление на попу, резко выпрямил ноги и получил несколько ударов по щеке. От ударов снова заплакал и сам согнул ноги. Махмуд уже схватил меня сильно до боли и стал вводить член мне в попу. Из глаз брызнули слезы. Я закричал, стало сводить ноги и я прогнулся в спине и подогнул ноги сильнее. Это, наверное, облегчило ввод члена в попу, так как я почувствовал, как член довольно быстро вошел в меня. Я чувствовал, как он раздвигает все у себя на пути. Я громко застонал и пытался оттолкнуть Махмуда от себя, но он как будто назло мне еще немного двинулся и вставил уже до самого упора, по яйца. Я шлепал его по попе, стучал кулаком по бедру. Но он только громко рассмеялся.

 — Махмуд, пожалуйста, не надо... остановись... мне больно...

Он стал медленно выходить из меня... У меня раздался стон облегчения. Но вышел, конечно, до половины. И вдруг еще резче засадил по яйца.

 — А-а-а-ййййй... — вскрикнул я. И просто ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх