Осенняя ночь - 2

Страница: 8 из 9

боль окончательно вытеснила сон.

 — Одежду забрал... ударил несколько раз... — она сидела с сухими, испуганными глазами, как попавший в капкан зверек, — сказал, чтоб завтра пришла за одеждой и не забыла бутылку... И если он будет доволен, как я... сосу... отдаст одежду...

Чтобы Ленка не видела моих слез, я молча повернулся и пошел спать. На работе больная голова не позволяла мне сделать хоть что-то полезное для фирмы. Чай, кофе и, не смотря на это, непрерывная сонливость. Вечером, подходя к подъезду, я неожиданно для себя присел на скамейку. Сидел и смотрел на окна дома напротив. Такие уютные, мягко освещенные окна. Целый дом прилепившихся друг к другу семейных гнездышек, где тепло, уютно, где жена ждет мужа с работы, а не блядует с алкоголиком соседом. Домой идти не хотелось. Бабушки посматривали на меня, как показалось, с интересом и сочувствием. Ленка тщательно замазала синяк под глазом, а разбитые губы закрасила помадой. Она крутилась перед зеркалом, даже не сочтя нужным оглянуться на пришедшего с работы мужа. Юбка на ней была еще короче прежней.

 — Купила бутылку, сейчас пойду... за одеждой.

 — Иди, неси бутылку, соси... Ты сама выбрала этот путь.

Сильно ли я кривил душой? Вероятно, в каждом человеке прячется, и садист, и мазохист, и зверь, и убийца, и вор, и слизняк. Нужен только толчок, иногда совсем слабый, но чаще — сильный. Нужно СОБЫТИЕ, чтобы эта скрытая часть сознания выползла наружу. Ленка была не виновата в том, что произошло той осенней ночью, но потом... Потом она могла хотя бы попытаться сдержать зверя, загнать его назад в подсознание. А, может, и пыталась, да ничего не вышло? А я — не помог. Тот, на кого она надеялась — остался в стороне. Сейчас она соберется и пойдет к соседу вымаливать одежду. Будет старательно сосать, а потом по его приказу призывно раскинется на широкой кровати. Или просто нагнется, упираясь руками в стол. Возможно, опять получит синяк и прибежит голой, чтобы назавтра все повторилось. Жизнь, как ни странно, продолжалась. Походы Ленки к бугаю Витьку уже стали чем-то привычным. Уже и Светка пару раз закатывала ей скандалы и выгоняла голую на лестницу под одобрительный хохот мужа. Я стирал и готовил обеды. Витек, встречаясь со мной на лестнице, издевательски ухмылялся и перестал протягивать руку. Впрочем, иногда снисходил до того, чтобы похлопать по плечу. Светка, которая, как я думал, мечтала поменяться ролями с Ленкой, теперь смотрела на меня, как на пустое место. Работники торговли вынуждены по-своему хорошо разбираться в людях... Следующее СОБЫТИЕ произошло через месяц после того, как мою дражайшую супругу выгнали с работы. Все это время она, как выражаются женщины, «бегала» к соседу. Но однажды к Витьке пришел друг... В тот вечер у нас появилась малая искорка взаимопонимания, сближения. Ленка вдруг сказала странную вещь.

 — Витечка мне надоел, — она кокетливо улыбнулась и придвинулась ближе.

Мы сидели на диване перед телевизором. Как самая обычная семейная пара. А, может, и действительно ничего страшного не произошло, думал я. У всех женщин временами бывают увлечения. Только другие скрывают, а моя — нет. Так ли это плохо? Она искренняя, моя девочка... Ну, имеет, ну и ладно. К этому ведь вполне можно привыкнуть.

 — Надоел? — переспросил я для верности.

 — Да, он... не такой жестокий.

Я слегка опешил. Хотя, к тому времени уже понял, что Ленкина натура требует насилия и жестокости. Я, к сожалению, не мог ей дать ни того, ни другого.

 — Лена, — я не мог сразу подобрать слова, — раньше ведь тебе не требовалась жестокость? Это после того... той ночи?

 — Я всегда мечтала об изнасиловании, — спокойно сказала Ленка, — с самого детства. Конечно, реальность оказалась грубее... Ты знаешь, как я лишилась девственности? Меня изнасиловали трое пьяных парней. Наверное, я подсознательно этого хотела и сама пошла с ними в подвал.

Было больно и... прекрасно! Но иногда хочется и обычного секса — какой был у нас с тобой... Помнишь? Она обняла меня за шею, и я ощутил упругие мячики грудей, и даже затвердевшие соски. Неуклюже повернувшись, потянулся к ее губам, но Ленка уклонилась, уткнувшись мне в плечо. Не хочет целоваться? Она ведь любила... Вспомнилось: «отдаст одежду, если буду хорошо сосать». Может, Ленка считает, что губы ее осквернены? Или боится, что так думаю я? Она, наверное, хорошо сосала — одежду Витек отдал, правда не всю сразу, а по частям: сегодня трусики, завтра бюстгальтер... И за каждую вещь она вынуждена была ему отдаваться, выполнять все прихоти, «хорошо сосать». Впрочем, она, как я теперь понял, была не против такого отношения. Внезапное возбуждение застучало в висках. Я сжимал в объятиях жену — многократно оттраханную грубияном-соседом, униженную, избитую ижелающую секса со мной. Между ног у нее уже, наверное, мокро. Она ждет. Она хочет. Мы ляжем в кровать, и она будет, как раньше, положив ладони на мои ягодицы, задавать нужный темп. Я запустил руку под халатик, и пальцы утонули в ее горячих складочках. Она, моя оскверненная девочка, действительно была вся мокренькая в ожидании вторжения и наполнености. Она изнывала, сжимая и разжимая бедра, крепко обхватив руками мою шею, а ногами — мокрую ладонь. Звонок в дверь прозвучал громом, нет, скорее, трубами, возвещавшими конец света. Ленка напряглась, пристально глядя мне в глаза, медленно освободилась от моих неловких объятий. С некоторых пор, открывать двери ходила только она. Я, оцепенев, остался сидеть, хотя, может, именно в этот момент и нужно было нарушить сложившуюся традицию. Слышался пьяный голос Витька. Затем хлопнула дверь. Ленка вошла неуверенно, словно опасаясь споткнуться.

 — Кто приходил? — голос мой изменился до неузнаваемости.

Ленка молча стала собираться. Двигаясь, как робот, надела чулки с поясом, туфли на высоком каблуке. Ту, самую короткую юбку, «показывающую» ножки выше чулок, прозрачную блузку. Жалобно посмотрела на меня, застывшего на диване, зацокала к двери, затем, спохватившись, вернулась и ярко накрасила губы. Вульгарно и ярко... Я сидел, превратившись в памятник своей бесхарактерности. Только что от меня ушла жена. Мы любили друг друга, хотели ласк, близости... Но ее позвал пьяный кретин, и она ушла. Причем, не хотела — я видел: не хотела — но пошла. Как собачка, которой свистнул хозяин. Что заставляет женщин подчиняться? Почему, вообще одни люди стремятся командовать, а другие не могут не подчиняться? Ленка пришла поздно ночью, пьяная и совсем не похожая на ту испуганную женщину, которая вечером ушла по первому зову любовника. Включила свет, абсолютно не заботясь о том, что разбудит мужа. А, может, она догадывалась, что я не спал.

 — Я так устала, — она капризно выгнулась, присев на кровать, — устала...

Блузка была надета другой стороной, юбка и чулки перекручены.

 — Весело было? — спросил я хриплым со сна голосом.

 — Весело? — она задумалась, — пожалуй... Знаешь, их ведь было двое.

 — И что? — я не понимал, зачем поддерживаю этот разговор.

 — Ой, — Ленка оживилась, — меня сначала, Витечка, а потом Колян.

 — И что же Колян?

 — Он такой жестокий! Настоящий мачо. Уж он со мной не церемонился. Хочешь, расскажу по порядку?

 — Расскажи.

 — Я пришла, — начала Ленка, а они сразу набросились...

Я смотрел в пьяные глаза моей жены, с расширенными во всю радужку зрачками от томных и сладостных воспоминаний и думал — зачем я слушаю эту женщину, ставшую мне с некоторых пор чужой?

 — ... и Колян сразу порвал на мне трусики. Я отбивалась, а сама чувствовала, что теку...

Что заставляет меня слушать ее ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх