Ягода-Малина

Страница: 10 из 13

не узнают тому истинных причин. Всё очень просто. В их детстве была вот такая Валька. И тот первый оргазм, те первые поцелуи и прикосновения, то первое «я люблю тебя» — не забудутся ими никогда... О, тайные подруги! Любовь к ним останется навсегда, сколько бы ни прошло лет — они будут любить их, несмотря ни на что, желанно, нетерпеливо и жертвенно; неумолимое сладострастие, всегда жаждущий поцелуев рот, мятежную душу и горящее тело, вечно ищущее наслаждений, избавят только губы, плечи, груди, колени и жаркие признания подруг. И Белла заплакала. Слезы лились градом, смешиваясь с тем, что льется из носа, беззвучно и... без перерыва... Белла не могла остановиться.

 — Ну что, что?

Белла зарыдала ещё громче, она никак не могла остановить свои слёзы, и те лились и лились из её глаз. Внутри у неё всё сжалось в маленький колкий комочек, и это было очень больно. Худенькие её плечики вздрагивали; Белла стыдилась их, принуждала себя успокоиться, но не могла, не могла... Однако чем дольше она плакала, чем больше слёз вытекало из её глаз, тем меньше становился этот больной комок, тем меньше болело у неё внутри. Когда он совсем исчез, Белла затихла. У неё были красные от слёз глаза. Она посмотрела на Егора и улыбнулась! Девочка ещё немного повсхлипывала, но сквозь пелену слёз уже пробивалось солнце улыбки. Егор вдруг почувствовал такой комок в горле, как будто ему перекрыли кислород, и он задыхается... не знает, что сказать... словно рыба, попавшая на берег. Чёрт, а ведь ему стало её жалко. Да, жалко! Может быть, впервые в жизни. И ему захотелось обнять её, погладить волосы, сказать ласковые слова, обогреть своим теплом. «Че-пу-ха. Это же всего-навсего девка! Рождённая только для его удовольствия. Что же теперь, всех жалеть что-ли?! Нее-ет. Не дождётесь! Не бери меня на жалость, сучонка. Иди-ка сюда. Ну-ка, дай мне свою блядскую пизду!» Он схватил её ручищами за шею и стал душить. Шея тут же надулась и посинела. Не доставая пальчиками нескольких сантиметров до пола, она билась в воздухе. Руки дёргались туда-сюда, царапая воздух, движения были всё более ритмичными; Белла явно запаниковала. Егор глядел ей прямо в глаза, и отчётливо видел надувшиеся, пульсирующие вены у неё на лбу и висках. Ее губы чуть шевелились, она что-то отчаянно пыталась прохрипеть. Кровь потекла у неё из носа, заливая рот и белые зубки. Белла тихо всхлипнула и слюна, перемешанная с кровью, потекла у нее и изо рта. Лицо стало совсем багровым, щёки мелко дрожали. Егор ослабил хватку. «Ух ты, а возбудилась-то как! Крохотные головки сосочков стали прямо каменными.»

 — Ну что, проблядь?! Будешь тут ещё хныкать?!

 — Нет, нет!!! Только отпустите меня!

Зашевелилась в углу бабка:

 — Ах ты, окаянный!

Егор взял табурет и с размаху влепил им по её голове. В глазах Беллы застыл ужас. Дёргаются от страха руки, ноги, пузико, попка.

 — Быстро на стул! Встать раком! Я кому сказал!

 — Да! Сейчас! Всё, всё для вас сделаю!

Забирается на стул. Попку руками разводит. И с лёту, в эту заднюю дырку! Взвизгнула, ойкнула мандавошка, но задик свой расслабила, чтобы Егору было полегче. С трёх толчков хуй до самых яиц вошёл в прямую кишку. Ахх, горячо, туго, плотно, колечко хуй обжимает. Чуток назад подался, попку пошире руками развёл и по-настоящему на себя насадил. Приподнял и попкой на свои колени. Чуть дышит Белла, не шелохнётся даже. Это только начало, кошка драная, ты ещё не знаешь, на что дядя Егор способен.

 — Ну что, спустить тебе в жопу?

Головой кивает. Боится сказать «нет». Егор рычит от удовольствия, приподнимая и опуская на себя девчонку как куклу. И тут он снова схватил её за шею. Задыхающаяся соплюшка, насажанная на его хуй — что могло быть более возбуждающим? Как она не крепилась, но слёзы всё же вновь брызнули у неё из глаз. Они били тонкими струйками, орошая личико, которое, в свою очередь, наливалось кровью. Белла испытывала страшную боль и у себя на шее, и в попке, и это заводило Егора ещё больше. Её тело билось конвульсивной дрожью, струйка слюны свесилась с нижней губы до колен. Егор приподнял её за шею ещё выше, хуй вышел из попки, раздался звук, как будто вытащили пробку из шампанского. Беллины ноги молотили во всех направлениях, тело дёргалось и раскачивалось. Её ножки задирались вверх, так, что девичьи бёдра были параллельны полу, давая возможность Егору любоваться её широко открывшейся промежностью. Он повертел её из стороны в сторону и бросил девочку на пол. Её тело упало с глухим стуком. Белла хриплым, булькающим всхлипом втянула воздух. К удивлению Егора, девочка при этом стала спускать. Она задёргала коленками и задрожала животиком, а маленькое влагалище запульсировало ритмичными толчками. «Ай да малышка! Худенькая, стройная, неспесивая, из себя красовита.»

 — Небось, много мальчуганов-то на красоту твою зарятся? Немало сухоты-то навела на серда мальчишечьи, а?

 — Что мне до них. Нескладные какие-то, глупые. И без них проживу! Да и такого хуя, как у вас, дядя Егор, ни у кого нет! Как без солнышка денёчку пробыть нельзя, так без хуя вашего прожить не можно!

 — Правильные речи говоришь. Да вот только от другого хуя, что от смерти, не зачураешься.

Какие слова покорные да любовные! Загорелось у ней на сердце-то, отдалась в полон хую мужицкому, без него и не светло светит солнце яркое. Ну, возьми ручонками сокровище своё, потешься, побалуйся с ним.

 — Одно слово: будьте спокойны, дядя Егор. Ой, как я с ним набалуюсь!

Сосёт, сердешная, причмокивает, да манду свою дрочит. Ай, разлапушка! Хвать её за подмышки, тельце-то крохотное, невесомое почти. Приседает, приноравливается, тыкает хуем между половинок девичьей растопыренной попки. Наконец, воткнул хуй, подсадил, вставил поглубже, и вогнал по яйца. Ууух, как приятно ебать на весу! Размеренными толчками, глубоко и сильно, раскачивая тельце в разные стороны, приподнимая и опуская на свой хуй. Вот уважила, так уважила! Ножками сучит на весу, то сжимает, то расслабляет колечко ануса. Её попка раскачивалась, пытаясь попасть в такт с его вонзающимся хуем.

 — Ну, что я сейчас делаю?

 — Ебёте меня в жопу.

 — Сладко твоей жопе?

 — Да... да!

Касатушка, девчурочка пригожая! Ну-ка, молви своим ротиком словечки, ушам милые.

 — Давай, егоза! Что у тебя между ноженек? Пиписька? Ну хорошо, так даже лучше. Не пизда, а пиписька. А куда дядя Егор сейчас ебёт?

 — В жопу, в жопу!

Заголосила:

 — Ебёт, ебёт, сильно ебёт, добрый дядя Егор!

 — Поди ж ты! Такая стала удалая, что беда! А ну, громче, пёс тебя дери!

 — А я с дядей Егором ебусь! Ебусь! Ебусь!

 — Платок шёлковый тебе будет, колечко с бирюзой.

 — Ой, умру сейчас! Какой вы хороший, дядя Егор!

 — Прежде смерти не умрёшь!

Держит под мышки, раскачивает как на качелях. Подбросит в воздух, поймает, вновь насадит на свой хуй. Или возьмёт малышку за ноги, та висит вниз головой, и, раскачиваясь, елду сосёт. Егор одной рукой держит Беллу за ногу, свободной рукой берёт стакан и махом выпивает наливки. Затем осторожно приложил горлышко бутылки к полураскрытому влагалищу и стал медленно вводить его в пизду. Некоторое время Егор дрочил её бутылкой. А Белла продолжала сосать. Правда, дышать уже было невмоготу. Она висела вниз головой, лицо и шея приобрели уже угрожающе бордовый цвет, из носа капала кровь. К тому же Егор вылил остатки спиртного из бутылки в её рот. Она дико закашлялась, дёргаясь всем тельцем, было такое впечатление, будто гланды распухли и пережали артерии. Кровь прилила к вискам, голова кружилась, и она постоянно теряла сознание. Слюни, сопли, блевотина, кровь текли из её рта и носа. Егор продолжал ритмично и быстро раскачивать Беллу,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх