Ягода-Малина

Страница: 6 из 13

маленькие, чуствительные; девчушка аж припукнула — кольнули, кольнули иголочки наслаждения. Чувствует Егор: задел струну, которая, хоть дремала себе, дремала, однако уже начала подниматься волной. Поцеловал пупочек — и видит, как что-то там у неё внутри начинает раскручиваться, разгораться и щекочет сладко. Улыбнулась, как дешёвая блядь. Рука невольно потянулась к своим грудкам — будто в них что-то шевельнулось. Поднял её Егор на руки, трусишки долой да и всадил в пиздёнку.

 — Ааа-а! Дядя Егор, дядя Егор, не надоооо! Не надоооо-оооо! Пожалуйста-а!

 — Кричи, кричи, никто не услышит, папка с мамкой пьяные вон валяются. Не плачь, касатка моя, не плачь, сделай приятное дяде. А я тебе в следующий раз куклу подарю.

 — Хорошо, хорошо... Я потерплю... Только скажи, дядечка, что ж ты делаешь со мной?

 — Ебу, солнышко, ебу. Видала, как папка твоей мамке вот сюда пиписькой-то запихивает?

 — Видала... Думала, играются они так...

 — Ебутся, а не играются. Все взрослые ебутся. Теперь и ты, как взрослая.

 — Понятно. Только больно это — ебаться-то...

 — Потерпи немного. Это поначалу. Потом сладко. Это как первый раз закурить. Сначала противно, а потом — хорошоооо-ооо. Хочешь покурить?

 — Хочу.

Затянулась, закашлялась, слёзы и сопли вперемешку потекли по лицу.

 — Знаю, каково это — без жратвы и без ласки. Сам такой был. Так что, будут тебе и куклы, и мясо с картошкой.

 — Чем же заплатить мне за любовь твою, дядя Егор? Ты добрый такой...

 — Полно, приветная. Не я тебе, а ты мне добро делаешь. Люба ты мне, голубонька.

 — Дядя, дядя, не говори, не воздать мне за твою милость.

 — А ты ебись со мной — вот и воздашь.

 — Конечно, конечно, дядя Егор. Святая вы душа.

Это она хорошо сказала, с душой так... Удивительно, но улетает она неожиданно быстро, судорога пронзает её, она вскрикивает, ей хорошо, и она хочет, чтоб он, дядя Егор, её мужчина, её самец, понял это, что она на вершине, что она не сопливая девчушка, а самка!

 — Спусти в меня, мой любимый, я жду твоего семени, я задыхаюсь, до чего ты довел меня!

И, о, радость, как сквозь сон она слышит его звериный рык; жуткая сладкая судорога пронзает тело; она выгибается, как пружина, её словно бьет током; её тело судорожно дрожит и она принимает его семя! А ведь ещё была Славка. Имя-то какое, на городской манер! Родители укатили куда-то, на деда её оставили. Егор-то деда пришёл ебать, уж и раком его поставил, да тут Славка откуда ни возьмись. Куклу в руках держит, смотрит зорко так, с интересом. Коротенькое цветастое платьице, и в подобранных длинных светленьких волосиках на голове — два розовых банта.

 — Можно посмотреть?

 — Славка! Дура! А ну, кыш отсюда!

 — Да пусть глядит, Макарыч. А ты её не поёбываешь часом? А? Ха-ха-ха!

 — Нет, мала ещё.

 — Такую красу — да не ебать! Ай-яй-яй... Иди сюда... Вишь, дедушка ебаться хочет. И куколка твоя тоже ебаться хочет.

 — Моя Машенька?!

 — Угу. Ну-ка, дай мне Машеньку твою...

А сам уже надрачивает мозолистой рукой свой хуй. Лижет пластмассовые ножки. Трогает интимные места, ту самую дырочку, через которую и отливается форма. Гладит остренькие соски. Затем стал имитировать половой акт с куклой, как бы надевая на хуй, подражая девичьим стонам, и матерясь. Славка сидит, затаив дыхание, подтянув коленки к подбородку. Натянулись все Славкины жилочки. Облизывает соленые губы.

 — Хочешь... я тоже полижу тебе пипиську? А?

 — Не знаю...

 — А хочешь ножки твою полижу?

 — А попу?

 — И попу.

 — А вы всё что ли сделаете, что я скажу?

 — Да. Всё.

 — Прямо всё-всё?

Длинный, гибкий пальчик погрузился в носик. Задумалась.

 — Слав, а Слав!

 — М — м — м.

 — Ну Слав! Придумала?

 — Нет ещё.

 — На вот, возьми.

 — Чего это? Кошелек, что-ли?

 — Кошелёк. Да ты пощупай, пощупай!

 — Там... деньги?!

 — Славка, ты дура что-ли совсем?

 — Много?

 — Тебе хватит. На конфеты да шмотки разные.

 — Уй-яа! Значит, я теперь богатая?!

 — Точно.

 — И-и-и! — завизжала Славка, и, обняв благодетеля, начала тыкаться ему в живот головой.

 — Ого, какой голосок прорезался... Ха-ха-ха!

 — Я такая вам, дядя Егор, благодарная! У меня, прямо, сердце оторвалось и до сих пор где-то болтается!... Можно, я возьму бутерброд? А можно, два?

 — Возьми и третий, раз такая голодная.

 — Спасибо... А если...

 — Что если?

 — А если я... сама вас поцелую? Вы мне ещё денег дадите?

 — А то! Ну а ежели выебать себя дашь... то... целую кучу денег дам!

 — Я знаю — ебаться приятно.

 — Откуда же знаешь-то?

 — А меня дедушка уже ебал. Вот!

 — Ах, Макарыч! Сука! Обманул меня таки! Ха-ха-ха!

Славка тоже засмеялась; потом протянула к нему руки, чтобы обнять; и он поцеловал её как отец, по-доброму, с любовью. Она обнимала его за талию; вскоре её руки опустились на его мощные ягодицы. «Какая прекрасная жопа у этого дядьки, и как хорошо он меня целует!» Славка оторвалась от его губ. Замедленным движением отвела пряди с загадочно мерцающих глаз, медленно поднимая и опуская ресницы. Она знала, что сейчас будет. Дед ебал её поспешно, кончал быстро, не ласкал и не целовал. Она частенько дрочила ему хуй, сосала его кое-как, но удовольствия при этом практически не испытывала. Но сейчас... сейчас всё должно быть по-другому...

 — Хорошо, дядя Егор, полижите мне пипиську.

Встала. Чулочки на резиночках, на коленках — пузыри. Подхватил её на руки, перевернул вниз головой, решительно сдёрнул вниз лёгкий ситец смешных трусиков в мелкий горошек и впился губами в маленькую пиздёнку. Язык ушёл в её прорезь, и тут же послышался чуть писклявый детский голосок. В Славкиных кудряшках задрожали прозрачные капельки пота. Он лизал эту пизду, как корова, пытаясь выплеснуть на ней всё накопившееся возбуждение. И — о чудо! — из маленького хрупкого создания, тихонько что-то скулящего, она в миг превратилась в безумное животное, которое, истекая потом, ничего вокруг не замечая, кричало, визжало, царапалось и дралось. А когда к её миниатюрному тельцу подступал оргазм, она снова превращалась в нечто беззащитное, издающее бессвязные монологи, задыхаясь в слабеющих стонах. Он готов был сожрать эту пизду, засосать в себя весь её крохотный лобок, всю промежность. Широко открыв рот, Егор буквально погружался в неё; всё его лицо было в собственной слюне и славкиных карамельных выделениях!

 — Ай-ай!

Запищала... Егор чуть отстранился. Но маленькие коготки впились ему в спину, и с совсем не детской силой потянули вновь на себя. Высунула кончик языка, обмирая от удовольствия.

 — Ну целуйте же, целуйте! Целуйте мою пипиську!... Мою... пи... пипись... ку!

И вновь Егор обцеловывает всю географию миниатюрной пизды.

 — Целуйтеее-ее! Пиписькууу-уу! — шептала требовательно, вопросительно, жалобно, строго, плача, смеясь.

Сдавленно дыша. Целуя и гладя. Визжа, кусаясь и царапаясь.

 — У-у-уф! Ты мой папочка! Аа-а-ай!!! — она снова заливается слезами.

Ещё поцелуй, и ещё, и ещё. Кончает малышка. Сдавленно ойкает, сладость ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх