Ягода-Малина

Страница: 9 из 13

 — Ну что, маленькая блядь, ты ведь не хочешь, чтобы дядя Егор останавливался?

 — Я... я больше... не могууу... не могу!..

 — Громче!

 — Не могуууу-ууу!!!

Мощным кулаком Егор ударил девочку в лицо, заставляя захлебнуться её отчаянный крик.

 — Егорша!!! Чёрт лохматый! Отпусти девку! Слышь, что тебе говорю?!

 — Да что с ней будет?! Кипяток девка!

 — Мамочка!!!

 — Мамку вспомнила! Я её ебал, мамку-то твою! Блядищей первостатейной была твоя мамка, ха-ха-ха!

 — Обезумел?! Ах ты, беспутный!... Потерпи, потерпи ещё, девочка моя... Ну, давай же, спускай, спускай! Да гляди — не в неё!

Сжимая икры хрупких ножек, Егор наконец почувствовал, что семя подступило к хую и уже готово вырваться во внутрь измученной пизды. Вскоре его голые ягодицы задрожали мелкой дрожью, и он быстро извлёк хуй из узкой глубины детского тела. Малафья мягкими толчками заструилась из залупы в заботливо подставленный рот бабки, а в его руках осталось обмякшее тельце Беллы с поволокой на глазах. Егор вытер её трусиками свой хуй.

 — Тошнёхонько мне, баба Надя...

 — Хворь временная, голубушка. Приди в себя, полежи. А дядя Егор теперь меня ебать будет. Да, Егорша? Незрел виноград невкусен, млад человек неискусен, а молоденький умок, что весенний ледок...

 — Да на хуй ты мне нужна, карга? Иди вон, с Кузькой своим ебись.

 — Да Кузька неумелый ещё, куда ему... Меня ж проебать — сам знаешь... А я чулочки-то фильдеперсовые надену, да поясок... Ты ведь любишь, когда я в чулочках. Хочешь, те, белые достану?

 — Мне милей вот её трусишки... Ну-ка, пионерка, нагнись, и задницу раскрой.

Ноги широко расставила, обнажив аккуратно обнаженное от волос отверстие. Тут же почувствовала, как в неё входит палец Егора, пробираясь всё дальше и дальше. От напряжения рот Беллы открылся, на лбу появились капельки пота. Егор не спеша вводил палец, все сильнее растягивающий тугие края.

 — Ай да жопа!

И Егор вновь потянул за тонкие бёдра это угловатое создание, похожее на кузнечика. Худые ножки с острыми коленками подкосились, костлявые плечики в торчащими лопатками затряслись в беззвучном плаче. Зубы впились в нижнюю губу, и ручеек яркой крови потек по подбородку.

 — Хватит, Егорша! Дай отдохнуть ребёночку!

 — Отдохнуть?! Ей?!

Егор размахнулся и так сильно ударил в челюсть бабку, что та отлетела в угол избы, и осталась там лежать неподвижно. Он вновь повернулся лицом к Белле. Та, дрожа уже от страха, расставила ноги.

 — Я не устала, дядя Егор, не устала! Я хочу ебаться с вами!

 — То-то... Дай выпить...

 — Вы добрый, вы хороший...

 — Хороший, хороший... Сирым и вдовым заступник, податель щедрый. Слышь? Податель щед-рый! Кого ебу — того не забываю.

 — Одно слово — простите меня, дядя Егор.

 — Твоё дело — девичье, туда-сюда, подай, принеси, пизду для хуя подставь. А уж я тебе и платьишко новое, и шоколадку какую. Поняла?

 — Поняла, дядя Егор, поняла.

 — Вот. Будешь как следует ебаться — в кружева разодену, будешь в цветах вся...

Глаза опустила, покраснела чуть. Раскаленными угольями блеснули черные глаза его, и лёгкие судороги заструились на его испитом лице. Порывисто притянул к себе, руку под её ноги запустил. Сразу же ощутил трепетный венчик внутренних половых губок, маленькую упругую дырочку влагалища между ними, и почувствовал, что её приоткрывшаяся пизда стала липко-влажной. Судорожно вздохнула, слегка двигая низом живота, подрагивая бёдрами и упругим животиком под его ладонью. Ах, детство! Молодой квас и то играет, что уж говорить про девчушек. Уж коли познали сладость ебли, — удержу знать не будут. Подрастут чуток, сиськи округлятся, — но никогда больше такого оргазма, как в детстве, испытать не смогут. Так что, веселись, пока ещё ребёнок. Станут взрослыми, по крайности будет чем детские годы свои помянуть. Пизды у них сейчас сладкие, что карамель, текут безостановочно, — еби их, наслаждайся. Не жуй, не пей, только с диву брови подымай, да еби их, мокрощёлок. Вот Зинка — она ж тоже во вкус вошла:

 — Когда придёшь к нам, дядя Егор? Ну когда?

А сама ручонку-то сразу под колготки свои, пизда ноет, сладко так ноет... Надо будет её с Беллкой познакомить.

 — А я тебе подружку нашёл. Была у тебя подружка — такая, чтобы... того самого?..

 — Неее-ет, дядя Егор...

Врёт. По глазам видит Егор, что врёт ему эта маленькая потаскушка. Наверняка была подруга, пиписьки друг у друга уж точно щупали. В этом возрасте у девок как никогда сильны лесбийские наклонности.

 — Нехорошо врать дяде Егору, ай нехорошо. Ты что ж думаешь, сучья дочь, мы тут серые, необтёсанные, да? Наше дело лесное, живём с волками да с медведями. Ну да, у генералов обедать нам не доводилось, театров ваших сроду не видывал, но в таких делах знаю толк. Излагай! Всё по ряду сказывай.

 — Простите, дядя Егор. С подружкой моей, Валькой, как-то раз...

 — Ну, продолжай...

Рука Егора уже свой хуй теребит. Лучше его не злить. Всю правду, как на духу...

 — Ну вот. Решили мы после уроков пиписьки друг у друга посмотреть... У Вальки родителей дома не было, вот мы и...

 — Что?

 — Ну... разделись там... а потом... ну в общем... поцеловались...

 — И всё?!

Валька... Поцелуи и осторожные ласки через платье. Поначалу ничего более. Они уходили в лес, ехали к реке, гуляли в детском парке, и везде было только одно — они разговаривали и обнимались. Какое, оказывается, сильное чувство, ощущать на себе руки любимой. И ей казалось, что все видят, все знают, что они делают наедине. Её щеки постоянно пылали, и она чувствовала это. Мысль, что Валя была без трусов, не давала ей покоя. Нет же, это неправильно! Ведь Валька её подруга. Она же не мальчик. Но так почему-то хотелось дотронуться до неё! У Беллы стала кружиться голова. Что это? Или она неправильно дышит? И тут... вдруг... обняла её за плечики и прижала к себе. Валя вздрогнула:

 — Ты что??!!

Но её губы непроизвольно потянулись к беллиным губам... и ооо!... поцелуй! Поцелуй! Поцелуй двух девочек! Влажный, страстный, сумасшедший, долгий поцелуй! С дрожью, с всхлипыванием! И потом, как в лихорадке, ощупывание друг друга — ножек, мягко надутых животиков... и... и пиписек! Нежная борьба, расстёгивание каких-то бретелек, кнопочек и крючочков, поцелуи крохотных земляничек сосков, прикосновения к маленьким холмикам, раздвоенным впадинкам, бусинкам клитора.

 — Валька!

 — Беллка!

В воздух летят трусики, колготки, маечки, гольфики, носочки... Девчонки сошли с ума? Возможно. Только вот есть смысл приглядеться уважаемому читателю к тем маленьким девичьим парам, что ходят, взявшись за руки, по улицам мегаполиса. Если будет такая возможность, загляните в их глаза — там некий озорной блеск, тайна, которую знают только они, а не взрослые. Они повзрослеют; возможно, что станут даже стесняться своих шалостей в детстве и расстанутся со своими подругами, но острота тех ощущений останется с ними навсегда, и она будет отравлять многим жизнь. Эта самая жизнь в дальнейшем окажется постылой, муж полным дебилом, зацикленным только на футболе и пиве, а те, первые оргазмы с Вальками, Нинками, Дашками, будут всю жизнь согревать их души. Мужья будут жаловаться на несносных жён, обвинять их во всех грехах, говорить, что они плохо заботятся о них самих и детях, не умеют как следует готовить, вести хозяйство и отдаваться в постели, но никогда, никогда ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх