Дотянуться до Неба

Страница: 2 из 5

сыпятся на землю и, подхватываемые невесть откуда взявшимся порывом ветра разлетаются во все четыре стороны. Коляна опять передёрнуло. Слёзы его высохли от ветра, так же беззаботно запутавшегося у него в волосах словно маленький Коленька, укутанный в полотенце. Он пошёл дальше, пробиваемый ознобом до мозга костей.

Теперь он видит себя уже постарше. Там он переживает своё первое сексуальное влечение... к сестре. Он домогается её, пока она спит. Сильно волнуясь и тяжело дыша он стаскивает с неё трусики, приподнимает аккуратно пижаму и приступает к детальному осмотру женских половых органов. Его эдипово желание заставляет прикоснуться к живой женской плоти, но он не может, а точнее просто боится разбудить сестру, вздыбленный кверху фаллос подсказывает ему, что надо вставить его в невинную детскую щель. Желание инцеста велико. Он хочет обнюхать и поцеловать сестру в нежное творение природы, в её пока ещё не раскрывшийся бутон, лысое и гладкое лоно, но как только он придвигает своё трясущееся от страха лицо к её гениталиям, то вдруг обдаёт их своим горячим дыханием, отчего сестра, как ему показалось тогда, вдруг заёрзала и стала переворачиваться, поправив рукой бельё. Колян явно занервничал, быстро и стремительно отскочил от неё и лёг рядом, стараясь по возможности быстрей успокоиться. Они спали тогда вместе, ведь были детьми и предки конечно не могли предположить такого, что чуть было не учудил их сын с дочерью. Колян лежал тихо и пытался восстановить нормальный ход своего дыхания, глядя сквозь пустоту в потолок. Сердце его билось в бешеном темпе, но, вроде бы, начало постепенно успокаиваться. Сестра же его, очередной раз перевернувшись во сне, положила на него руку, обняв брата сквозь дремоту. Колян очень испугался этого, он аккуратно, чтобы не разбудить её, переложил руку подальше от себя, накрыл её одеялом и, вроде как успокоившись, попытался заснуть после всего этого, что у него не сразу, но получилось.

Со стороны наблюдая эту картину, Колян вспомнил, что тогда ему просто было интересно узнать, чем таким занимаются его родители, что мать умиленно стонет, а отец так же тяжело дышит, а иногда и мычит как разъярённый бык. Колян понял вдруг, что очень ненавидел свою сестру, постоянно бил её, отнимал у неё игрушки и конфеты, ему нравилось наблюдать, как она плачет и страдает, жалуется на него родителям, те наказывают его, а он за это избивает её ещё больше и сильнее прежнего. Единственное, что он усвоил с того момента по прошествии стольких лет, так это то, что он и сейчас не прочь овладеть ею, если бы она не была его сестрой. Она вполне даже хорошо сложена по сравнению со своими ровесниками и очень симпатична... Колян стоял, наблюдая за застывшими детьми под одеялом, ему стало вдруг очень стыдно и, плюнув в сторону он пошёл дальше, просматривая хронологию своей жизни как документальную киноленту, он шёл дальше, останавливаясь кое-где и вспоминая детали давно ушедших событий, до боли тревоживших его сердце.

Колян идёт дальше и видит следующее. Здесь ему уже около двенадцати лет и он совершает первую в своей жихни стоящую кражу. Проникнув на территорию какой-то заброшенной организации, он вместе с другом крадёт с одиноко стоящей машины магнитолу и лопатник, предварительно разбив стекло. Проделав всё это они быстро убегают, всё дальше отдаляясь от места события. Неожиданно он запинается о непонятно откуда взявшееся ведро, которое с железным ржавым грохотом летит в сторону, ударяясь о сложенные пирамидой стёкла, те разбиваются. На появившийся шум сразу же реагируют своры сторожевых собак, несущихся к ним на встречу с оглушительным и пронзительным лаем. Парочка пытается спастись от них бегством, кидают в них палки и камни. Но тщетно. Собаки нападают на его друга, валят на землю и начинают терзать его, в клочья разрывая на нём одежду. Он начинает бешено и истерично кричать, бить руками и ногами о холодную землю, пытается прикрыть лицо от укусов собак, зовёт Коляна на помощь. Но Колян в смятении. Его рассудок затуманен от страха и он принимает единственно правильное на его взгляд решение... это бежать дальше, бросить всё и бежать, спасая свою предательскую шкуру. И он бежит. Добегая до металлического ограждения пытается перелесть через забор, но чья-то сильная рука не даёт ему сделать этого. Его сбрасывают на землю и мужчина, наверно проснувшийся сторож, пинает его грязными сапогами по голове, он пинает его и говорит при этом: «Воруешь, сучонок? Я тебя отучу, падла! Будешь знать у меня, я тебя в милицию сдам! Сука, сука малолетняя, получи тварь, получи дрянь, получи дрянь! Куда твои родители только смотрят?».

И он бьёт Коляна, но, видимо сильно устав, оставляет его, забрав предварительно краденую вещь, а затем перекидывает через забор, как мешок с дерьмом. Колян некоторое время лежит без сознания, затем придя в себя встаёт с земли, оторвав своё избитое тело трясущимися руками, и идёт прочь, плача и ругая себя в душе, ведь теперь надо как-то показаться дома, а там скорее всего его ждёт та же участь, но со стороны родителей. А друга его до смерти загрызли собаки, по утру, когда сторож нашёл его обезображенное до неузнаваемости бездыханное тело с оторванными кусками плоти, он сообщил куда надо, а его за это уволокли за колючку. Ему было очень жаль этого мальчика, вместо того, чтобы спасти его, он наказывал другого и стал при этом невольным виновником его смерти, за что его в последствии очень мучила совесть и личные убеждения. Колян смотрел на это со стороны и чувство неприязни к самому себе гложило его. Вся представшая перед ним картина опять застыла. Сторож превратился в статую ублюдка, так же распавшуяся на куски порывом ветра, как и статуя матери и ребёнка. Тело его друга, изуродованное до костей, здесь было не мертво, в нём обессиленном ещё теплилась жизнь и друг его был вынужден вечно терпеть адскую боль, мучаясь в предсмертных припадках, и желая самому себе скорейшего прихода смерти, которая как нарочно не слышала его просьб, постоянно проходя мимо него и не замечая его, так он и мучился и мучиться он будет вечно. Колян же в этой сцене стоял до тех пор, пока не начал распадаться на части, подверженный изнутри действию могильных червей. После того как весь он распался на составные, черви завершили свою работу, обгладав начисто его кости, затем все они разбрелись в разные стороны и стали проникать вглубь земли, пока последний из них не скрылся из вида. А кости Коляна продолжали лежать грудой застывшей неподвижности...

Ему стало не по себе от увиденного зрелища, ему хотелось блевать, блевать на всё это дело, особенно надо стараться заблевать свою кучу костей, полностью скрыть их от внешнего мира, единственного того, что означает, что с того самого момента Колян прекратил своё существование как человек, в нём умерло последнее человеческое и отныне он будет только приносить страдания и неприятности людям. Так оно, в принципе, и есть.

Поняв свою ошибку Колян пошёл дальше по событиям своей прошлой жизни, ничем таким уже не привлекательным, а только лишь отталкивающих его от самого себя. Ему хотелось убежать, убежать подальше отсюда, чтобы только не видеть всего того, что он успел натворить. Но бежать было некуда, не было больше других дорог, только эта тропа жизни, и назад нельзя было идти, чтобы не видеть всё это, а только вперёд, и чем дальше Колян шёл, отдаляясь от даты своего рождения, тем больше ему становилось противно за свои поступки. Глаза он тоже не мог закрыть, как только он закрывал их, то события переносились ему в мозг и он всё равно всё видел, всё ощущал, он хотел одного, скрыться от самого себя, но не мог, и был вынужден заново переживать всё то, давно уже им пережитое, но окрашивая их новыми оттенками серого цвета. Он стал по другому считать свои устои, он даже полностью изменил их, но что это изменит... ничего. Кому это теперь надо? Надо было раньше понять смысл своего существования, находясь ещё при жизни, а не здесь.

Так Колян и шёл дальше. Вот он уже и подошёл к следующей сцене своей жизнедеятельности,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх