Госпожа как феномен высшей математики. Часть 2

Страница: 2 из 3

небитого везет» — как в русской сказке. Она, конечно, сыграла бы коварную лису, но он... Нет, это не бесхвостый волк, сейчас он — раздавленный червяк, таракан с брюшком, лопнувшим под каблуком... Вот кто он!

Она подъехала к станку. Подняла за волосы раба и его руки и шея снова легли в ложбины, но после того как она опустила верхнюю планку она её демонстративно не защелкнула! Он это видел. Но не посмел дёрнуться, высвободиться. Она, не спеша, одела черные перчатки из латекса набросила на его рваный зад полиэтилен, разорвав в нем отверстие. Она полностью избегала контакта с кровью. Ей не нужны кровяные инфекции. Обхватила руками его ягодицы и развела их. Он тихо завыл от боли, но не посмел дёрнуться.

«Так, а попочка-то у мальчика активно пользованная, тут и мужские члены побывали и plug ты тоже носишь регулярно» — оценила увиденное про себя Госпожа. — «Трахаемся, значит, в попу? Пидарасимся? А вот теперь садо-мазо захотелось? Активных мальчиков на страпон Госпожи поменять или почередовать наполнитель задницы?!»

Через отверстие пленки она легко ввела смазанный фаллос в его зад. Ему было очень-очень больно, но он слабо двинулся ей на встречу. Она велела ему повторять за ней отборную матерщину в его адрес и активно подмахивать задом ей на встречу. Госпожа изящно задвигала бедрами.

Прошло время, она нахлобучила ему на голову светлый женский парик, сменила страпон на более длинный и толстый, он уже вошел с трудом. Но шоу продолжалось. Её шоу. Она чувствовала, что он жаждет только одного, чтобы его зад перестал ужасно болеть и его оставили в покое.

 — Терпи, детка! Не капризничай! — сказала она вслух.

И «детка» терпела. Госпожа, не переставая трахать его, взяла рукой в перчатке его скромный член. Он обмер от ужаса. Но она стала его грубо мастурбировать и через какое-то время член ожил, раб стал ей ещё активнее подмахивать задом и наконец, измученный, выплеснул лужу спермы себе под ноги. Какой уж он там кайф поймал, знает только он один. Она вытащила страпон и отошла, он опустился на колени, переводя дух. Она вернулась с огромным страпоном у лобка. Игрушка была величиной с руку. Он очумел и замотал головой.

 — Пожалуйста, Госпожа, пожалуйста не надо... Я Вас умоляю... Госпожа... Я очень прошу, пожалуйста...

Это было тихое скуление больного животного. Его даже по-настоящему убить и то было нельзя, только добить, ей стало мерзко и не интересно. По указанию её пальца он опустился на колени. Госпожа подвела головку гигантского «члена» к его лицу и он, как спасение, стал его облизывать и обсасывать. Страпон не захватывался ртом — объем не позволял, но раб с таким азартом лизал его, как будто его у него могли отнять! Она отстегнула прищепки с его сосков и отбросила цепь. Он тихо снял парик. Госпожа отняла от губ страпон, сняла его с себя, постояла над рабом, сняв перчатки, несколько раз наотмашь ударила его ими по лицу, развернулась на каблуках и прошла, отшвырнув по дороге перчатки в угол студии, к креслу. Выключив жёсткий музон, она вновь уселась нога на ногу. Он пополз к этим ногам и уставился на её сапоги.

 — Правильно. — Тихо, но властно сказала она. — Госпожу надо благодарить, за удовольствия! И за учёбу, «опытный» сексуальный боец! Целуй мои сапожки!

 — Спасибо, Госпожа!

И он стал осторожно целовать носок. От перенесенных мук у него всё ссохлось во рту. Она это заметила. Налила стакан воды и брезгливо поставила на пол. Он благодарно посмотрел на Госпожу.

 — Спасибо, Госпожа, Вы так добры!

Сделав несколько жадных глотков он с усердием стал целовать и облизывать закинутую ножку в сапоге. Повременив, она приказала:

 — Ты должен кончить и вылизать свою сперму. Я так хочу!

 — Я бы рад... это большая честь... но я не смогу. — Виновато простонал он.

 — Сможешь!!! Я тебе скажу как сделать! Бери в рот каблук соси его и дрочи, сначала потихоньку, потом сам поймешь. На каблучок Госпожи рабская сперма всегда хорошо идет!

 — Спасибо, Госпожа!

Он стал осторожно массировать свой член, тихо мастурбировать с каблуком во рту, потом сильнее, сильнее. Он останавливался, переводил дух, снова брал каблук в рот и онанировал. Видя как раб подходит к завершающему этапу, Госпожа велела ему лечь себе под ноги, поперёк, один каблук, разметав его губы ввела в рот, второй — воткнулся в сосок. Он продолжил онанировать, обсасывая каблучок. По лицу Госпожи пробежала очаровательная улыбка: «Какие они всё таки потешные, эти мужчины, как они самозабвенно деградируют под ногами своего Кумира, как их по-собачьи преданные глаза при принудительной мастурбации постепенно туманятся, наливаясь животной похотью. Вот и этот уже забрызгал на себя спермой, глядя на неё с отчаянным обожанием. Прикажи ему сейчас сдохнуть — сдохнет с радостью. Ни одна жена не добьётся от мужа такого самоотрешающего обожания, если конечно, такое господство над мужчиной вообще нужно женщине!» Раб отстрелялся. Радостно и благодарно взглянул на неё. Госпожа наступила на лужу спермы на его животе, растерла её подошвой и дала ему, вылизать, потом ещё и ещё. Она наступала на его семя и вытирала подошву сапога об его язык, губы, щёки. Он лежал у неё под ногами жалкий и довольный.

 — Сходи в ванную, там аптечка, приведи себя в порядок!

 — Спасибо, Госпожа!

Крехтя и еле волоча ноги, он утопал в ванну и долго там возился с бинтами, мазями и пластырем.

«Он решил что всё закончилось!». — Усмехнулась Госпожа. — «Наивный мальчик! Я ещё не наигралась! Мои чудесные ножки любят не только мужское полонение и ласки, они ещё любят помучить рабов. Это так забавно! Недаром nail-art, перелившись во все цвета радуги, в итоге всё равно возвращается к красной гамме, цвету любви и крови. Вон какие рубины педикюра засверкают, если снять сапожки! Уравнение решено, корень извлечен, но я-то хочу и свой вкусный кусок откусить».

Он вернулся с обмотанным бинтами и пластырем задом, пластырь был на бедрах и спине, чувствовался запах мази. Наверное он намотал на себя все, что нашел в аптечке. Даже через промежность протянул бинты. Как тяжело раненный в попу боец. Но Госпожа его не пощадит! Густая аура женского садизма окутывала её. Ей хотелось заставить его, страдающего, страдать ещё и ещё. Она требовала себе его боли для наслаждения. Женский садизм особый атрибут Femdom"a. Он не сам по себе и не в нем самом. Если сравнить Женское Доминирование с картиной, то садизм, жажда боли и страданий маза — это рама картины, вроде можно без неё. Можно, конечно. Но без этого остова — картина превращается в тряпочку с изображением, каким бы прекрасным оно не было. Оно повиснет, провиснет, сомнется. Так, что хочешь реальный, а не муляжный Femdom — люби садисток!

 — Собери это! — Её указательный пальчик с рубиновым ноготком указал на раздавленные очки.

Он остолбенел. Только-только ему стало полегче! Как ему наклоняться, напрягаться? У него же всё разъедется! Но её взгляд! Он зловещий и издевательский. Она специально заставляла его двигать рваными, кровоточащими частями тела. Она умышленно глумилась над его страданиями! Он был обречен на покорность и, неуклюже изгибаясь, дотянулся до пола и собрал оправу и куски стекол в руку.

 — Ты здесь нагадил! — Её пальчик указал на пятна крови на полу, где его пороли, где он сидел у её ног. — Вытри за собой! Своими трусами!

 — Слушаюсь, Госпожа!

Она снова издевалась. Он взял свои красивые модные трусики и, изловчившись, опустился на колени. Боль от движения была ужасной. Он тщательно стер пятна на полу.

 — Намочи тряпку и протри снова! Неряха!

 — Слушаюсь, Госпожа!

Он поднялся со стонами, сходил намочил трусы и вновь с гримасами опустился на пол, потер всё мокрой тряпкой. ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх