Из серии «Подлецы». Красивая девочка Рита

Страница: 3 из 3

Нет, в этом случае — с самочкой — лучше быть вторым! Пусть другой ее разогревает, проводит предварительные ласки, теребит и сосет груди, надкусывает сосочки, гладит пальцем клитор... А мы подождем. Спешить некуда — пусть разогреется, мы возьмем ее уже тепленькую! Уже готовую. Оттраханную. С полным влагалищем сопливой спермы, с томным, помутившимся взором, с горячим телом, с капельками пота на верхней губе — а, может, это слюни Борисыча? Он любил, кончая, сосать губы женщины, погружая в глубины язык, синхронно с членом. И в этот раз, сидя за кустиком, впитывая взглядом обреченно раскинутые женские ножки и толстый, белый зад между ними, я услышал этот сиплый, резкий выдох, означавший только одно — член подлеца Борисыча, разрывая ненадежную преграду, вошел внутрь. Бедная Рита громко вскрикнула-всхлипнула, а затем:

 — Ой, мамочка! Ой... ма-моч-ка. Ой, ма-моч-ка.

Бедная девочка в этот трудный для нее час звала на помощь маму. Но мама была далеко и, наверное, так никогда и не узнала, кто и когда лишил девственности ее красавицу дочь. Наверное, думала, что — как и положено — муж. Ведь вышла же Рита замуж! Надеюсь, что именно за того парня, которого вспоминала, сопротивляясь насильнику. Борисыч, как всегда, постепенно расходился. Зад его так и плясал между раскинутых ножек новоиспеченной женщины. Раздались шлепки. Живот — по животу, лобок по лобку... Это значит, он задвинул полностью. Меня всегда удивляло — куда уходит ялдан моего друга? Ведь, сантиметров тридцать! Ну, может, чуть меньше. Но ведь, влагалище женщины — восемь-двенадцать сантиметров! Так — куда? Сминает кишки, растягивая стенки влагалища, минуя твердый комок матки, вминается внутрь? В самые глубины живота? Наверное, если посмотреть внимательно, живот женщины, обихаживаемой Борисычем, должен равномерно, в такт фрикциям вздуваться и опадать...

 — Ой... что ты-со-мной-де-ла-ешь? Что... ты... со... мной...

Борисыч развивает бешеный темп. Я знаю — скоро будет кончать. И знаю, вижу, будто экстрасенс, как надувается, наливается багровой кровью ужасная головка огромного члена, как сминает матку, проталкивая ее далеко внутрь, как толчками выплескивается сперма, обжигающая нетронутое до того, девичье влагалище. Уже не девичье... Я подошел вплотную. Уверен, что в этот момент меня никто не увидит, даже, если я наклонюсь и загляну им в лица. Борисыч с глухим ревом, скривив мору, кончает внутрь женщины, нимало не заботясь о последствиях. Забеременеет — аборт: не рожать же от насильника! Аборт при первой беременности — осложнения гарантированны, вплоть до бесплодия. Семья без детей — пустая жизнь... Содрогаясь всем телом, притиснув бедную женщину к земле, распяв ее испоганенное насильником тело на траве, он раз за разом выплескивал накопившуюся в нем сексуальную дурь и страсть к насилию. Я вновь отошел за куст. Сейчас тела распадутся, и меня могут увидеть. Лучше сделать вид, что потерял их, а теперь, вот, нашел случайно. Глупо. Впрочем, женщине сейчас, конечно не до меня. Борисыч встает, натягивает штаны, отряхивает колени и тут же отходит к кустам облегчаться. Струя хлещет, как у хорошего садовода, поливающего дальнюю грядку. Рита встает, механически натягивает трусики, оправляет платье.

 — А! Вот вы где! А я шарюсь тут в темноте... — голос звучит фальшиво, да и черт с ним.

Подхожу. Борисыч отряхивает член, отчего сотрясается весь, словно машет третьей ногой. Рита молча, быстро идет в темноту — туда, где должно быть шоссе, где ходят автобусы, такси, где есть люди, а не эти двое — насильник и его друг, наверное, такой же зверь.

 — Идиот, — шепчу, — ты же раньше ей фамилию называл! Заявит!

В мутных глазках Борисыча мелькает беспокойство.

 — Бля, точно ведь! Назвал!

 — Догони, поунижайся — учу я бестолкового, — пусть она почувствует, что хоть так тебе отомстила — презрением! Попроси о встрече! Пусть почувствует, что ты унижен, жалок. Ты, а не она! Тогда, может, пронесет!

 — Точно!

Поунижаться Борисычу раз плюнуть. На это он не обращает никакого внимания. Это никак не затронет его эмоциональную сферу. Раз надо — значит надо. Он бежит следом за несчастной Ритой. Я иду не спеша. Встречаю их уже на дороге. Рита молча, с горестной торопливостью, ловит такси или частника, все равно, лишь бы уехать, не видеть, может, постараться забыть...

 — Ну, мы еще встретимся? — Борисыч пытается выглядеть жалким и надо сказать, это ему прекрасно удается.

Женщина молчит. Не смотрит на него. Кидается, чуть ли не под колеса. Скорее! Уехать! Горе, осознание придет потом, дома. Потом можно будет сколько угодно плакать в подушку. Потом, потом. Уехать. Скорее.

 — Рита... Ну... как? Встретимся?

Полнейшее игнорирование. Что же никто не останавливается? Вот, кажется, тормозит... Женщина подбегает к машине. Красные жигули, шестерка. Что-то торопливо говорит, садится, даже не взглянув на своего мучителя. Машина трогается и увозит женщину в ночь. «М-да... Ты — колун! Кто за язык тянул?! Назвал фамилию... С таким настроением, она может и заявить!» Борисыч подавлено молчит. Затем, покряхтев и бессмысленно потоптавшись, жалобно говорит:

 — Может, пронесет?

 — Может, и пронесет... Она, в первую очередь, себя будет винить — зачем пошла с незнакомыми мужиками? Зачем не слиняла вовремя, как подруга? Молись, чтобы у нее сработал комплекс самобичевания.

 — Да уж, помолюсь...

И мы, сутулясь, шагаем на остановку. Поздно, конечно, но, может, еще пойдет последний троллейбус? Последний, случайный... Нравились мне песни Окуджавы...

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх