Непорочное зачатие или сон разума рожает

Страница: 2 из 2

а пешком пройдемся, заодно и поболтаем». Обижать его не хотелось, тем более, он разгадал мои намерения, пришлось идти.

Дорога пешком заняла больше часа. За это время мы, кажется, обсудили все, что можно. Он очень смешно рассказал про предыдущие попытки его родни познакомить его с «правильной» девушкой. Как ходил на свидания не больше чем по разу. Как однажды пообещал одной из «кандидаток» прикрывать ее встречи с любимым и притворяться, что это с ним она встречается, и как все это вскрылось, когда девушка забеременела. Разговаривали и о серьезном, и у него, и у меня в том году были потери. У меня умерла бабушка, у него — маленькая племянница, дочь той самой красивой печальной женщины, его сестры. В общем, в дом его родителей мы вошли уже добрыми приятелями. Борька был какой-то свой, домашний, ну, как еще один старший брат. Не лез целоваться и тискать, никаких заигрываний, ничего. Провожать нас с «бабкой и Нинкой» поехал, потом зашел ко мне, поболтал с моей мамой и пошел ночевать к родственникам — поздно уже домой ехать, завтра выспаться надо:

С того дня жить он остался у родственников, и каждый вечер приходил ко мне, вытаскивал гулять. Гуляли, как правило, в парке культуры и отдыха. Почему-то каждый раз он затаскивал меня кататься на огромном колесе обозрения. Один раз мы там застряли почти на час, на самой высоте. «Я все жду, когда ты сознаешься, что тебе страшно, и тогда мы перестанем кататься», — сказал он с каким-то удивлением. Мне не было настолько страшно, чтобы просить пощады, и он сдался, дурацкие катания прекратились. Стали просто гулять по парку, подолгу сидели на неудобных деревянных скамейках и разговаривали, разговаривали. Обо всем, что приходило в голову. Разговаривать не надоедало, но с каждым днем становилось все непонятнее, чего же ему от меня надо. Ведь прошло уже больше двух недель, а он даже не попытался меня поцеловать. Не могу сказать, что я жаждала именно его поцелуев, скорее, разбуженный моим предыдущим парнем и весной организм требовал чего-то такого, бесстыдного, будоражащего кровь:

Как-то мы сидели на зеленой майской лужайке в парке, я сорвала травинку и пощекотала его шею, щеку, ухо. Он повернулся и посмотрел мне в глаза. Взгляд был точь-в-точь такой же, как в первый день, после чего он еще пересел в дальний угол. Как будто смотрит пристально прямо в глаза, и одновременно где-то далеко. И снова ничего не последовало. На следующий день мы сидели в моей комнате, напротив друг друга, он на диванчике, я в кресле. Не помню, о чем мы разговаривали, и почему мне понадобилось пересесть к нему. Одно только скажу: я сделала это специально, снова хотелось его спровоцировать на какие-то действия, просто из интереса, уж больно нетипично он себя вел. Дальше то ли я ему предложила взять меня за руку и пощупать пульс, то ли, наоборот, взяла его за руку. Не важно. Главное, что, в конце концов, он решился. Нет, это неподходящее слово, потому что он не робел и чувствовал себя со мной совершенно свободно. Решил, так правильнее. Решил наконец поцеловать меня. Я замерла, привычно ожидая натяжения внутренней нити и рвущейся к горлу шаровой молнии. Как-то в детстве, лет в десять, мне довелось видеть шаровую молнию. Завораживающий, переливающийся серебристо-ртутный шарик в полной тишине вплыл в окно, сначала медленно, а потом с нарастающей скоростью пересек комнату — и вдруг, со страшным грохотом ушел в пол.

Я ждала. Но: Ничего не произошло. Я ничего не почувствовала. Совсем. Во мне даже ничего не шевельнулось. Да и целовался он как-то странно. Одними мягкими пухлыми губами. Никакого танца языка, то порхающего бабочкой, то призывно ласкающего, то уверенно вторгающегося: Может быть, это я разучилась воспринимать за три месяца полного одиночества? Я посмотрела на Борьку. Он выглядел очень довольным. Снова поцеловал. Снова ничего. Странно. Я ведь не со вторым молодым человеком в жизни целовалась. Всегда и какие-то эмоции были, и все остальное — ну может, не так головокружительно — остро, как с моей бывшей любовью, но все же никогда это настолько не напоминало аккуратный и осторожный предварительный осмотр стоматолога: Так мы процеловались с полчаса, после чего довольный Борька распрощался — было уже поздно, и обещал зайти ко мне назавтра.

На следующий день он пришел раньше обычного. Родителей дома не было. На этот раз он не спешил уводить меня в парк. Мы уселись на диванчик в моей комнате и снова стали целоваться. Я упорно пыталась настроиться и почувствовать хоть что-то, но безуспешно. В своих попытках, при каком-то родственно-дружеском доверии, которое я испытывала к Борьке, я позволила ему зайти гораздо дальше, чем когда-либо заходило у нас с предыдущим парнем. Мы лежали полуголые, он ласкал мою грудь, ширинка у него была расстегнута: Я однажды провела всю ночь в постели со своим ровесником, было заранее известно, что ничего решающего не произойдет, поэтому и в этот раз я ничего принципиально нового не испытала и главное, не почувствовала. А так хотелось, почувствовать ну хоть что-нибудь! В сглаз я не верила. Вроде бы, самые тягостные дни после разрыва позади. Что же происходит?

Поглощенная своими мыслями, я совершенно не возражала, когда Борькин член заскользил сначала по моим большим, а потом и по малым губам. Никаких резких движений он не делал, опасаться было нечего. И вдруг:: по-моему, это произошло в тот момент, когда он даже не касался меня. Из Борькиного члена выстрелила увесистая густая плюха — мои малые губы, только не говорите, что так не бывает, сами собой раскрылись, «проглатывая» ее, всю до капли, и плотно закрылись. Внутри меня влагалище сделало глотательное движение, как будто это было горло, проталкивая полученное дальше, вглубь.

Я на несколько секунд словно оцепенела. До меня как будто не сразу дошел смысл произошедшего. Потом вскочила и бросилась в туалет.

Мне не удалось выдавить из себя ни капли, ни-че-го. Я мыла, терла с остервенением, до боли, но что толку? Все оставалось где-то глубоко внутри. Я прекратила бесполезные попытки. Мысленно подсчитала. Самые опасные дни. Вышла к Борьке полностью одетая. Он тоже успел привести себя в порядок.

 — Ты в курсе, что от этого, бывает, случаются дети? — спросила я спокойным голосом, как будто о чем-то постороннем.

 — А ты молодец, хорошо держишься, смелая девушка, и с характером, — сказал он одобрительно.

 — Что случилось?

 — Ничего особенного. Просто у меня все это время, со дня знакомства с тобой, не было женщины. Вот и не удержался.

 — А почему не было? И что, они часто у тебя?

 — Ну, ты хорошая, серьезная девушка, я сразу решил, что с тобой будет все серьезно, без спешки. И я тебя уважаю, поэтому стразу все свои отношения прекратил. А вообще, да, часто были, практически каждый день. А тут такой большой перерыв: Ты ведь понимала, что я специально к тебе не лез целоваться? Хотел, чтобы все было серьезно. А вообще я хотел тебя с самого первого дня. Помнишь, я пересел от тебя подальше, ты еще удивилась, и, наверное, обиделась? А мне так захотелось запустить руки в твои кудри, зарыться в них лицом и тут же взять тебя:

 — Ну, запусти, — усмехнулась я.

 — Да теперь уж я натрогался всласть: Если бы сегодня осечка не вышла, взял бы тебя как следует, по полной программе:

 — Я бы не дала, не позволила: — Да куда б ты делась, я никогда от своего не отступаю. Ну, ничего страшного не произошло. Когда у тебя должны прийти?

Подождем, а если вдруг действительно залетишь, у меня друг гинеколог, таблеточек даст попить, все пройдет. Он знает, как это делается. А то зачем нам незапланированные такие вещи? Ты девушка порядочная, родители мои к тебе хорошо относятся, зачем нам с этого начинать? А это: мы с тобой все равно закончим, вот только разберемся с этим залетом. Ты не переживай, я же с тобой. Может, немного рано это, мы еще не так хорошо друг друга знаем, но не страшно, узнаем. Ты мне очень нравишься, и мы с тобой поженимся.

Конечно, никакие «дела» в срок не пришли, и я пила эти злосчастные таблетки, после которых все прошло, но поправилась я за следующих пару месяцев килограммов на пять.

До сих пор я на сто процентов не уверена, была ли это беременность или задержка на нервной почве. Скорее, все же была.

А «акт дефлорации» мы действительно завершили, сразу после того, как закончилась эпопея с задержкой. И не потому, что я за это время полюбила Борьку, или мне стали более приятны его поцелуи. Мне стало как-то все равно. Как будто я испачкалась, и уже никак и ничем не отмыться. Придется замуж выходить, раз уж все равно так получилось. Ну, а раз замуж, так теперь уже все равно, до, после:

Борька заехал за мной и мы поехали вместе выбирать подарок моей маме ко дню рождения. «А потом мы поедем ко мне, и я возьму тебя», — сказал Борька.

Мы впервые были у него одни. Он что-то оживленно рассказывал, показывал какие-то альбомы с фотографиями. Так прошло больше часа. Я даже немного расслабилась, решив, что он передумал и в этот раз ничего не произойдет. Но он замолк на полуслове, вынул из моих рук альбом с фотографиями и аккуратно уложил меня на диване. С прошлого раза мы ни разу не раздевались. В этот раз он тоже раздеваться не стал, и, кажется, с меня снял минимальное количество вещей, только «самое необходимое». Несколько торопливых поцелуев, заморозивших меня, кажется, еще больше, чем всегда — и вот уже его член тыкается в меня. Снова ощущение осмотра у стоматолога. Только теперь это уже похоже на команду «Откройте рот пошире, еще, еще, вот так. Держать, не закрывать!». Сильная боль, тянуще-давящая, как будто выламывают зуб без заморозки. У меня раз так было, торопливая врачиха не дождалась действия укола: И противный скрип, это кожа напряженного члена входит в мое абсолютно сухое влагалище. Все это продолжается несколько секунд, никаких возвратно-поступательных движений, только один длинный рывок вперед, по-моему, не до конца. И все.

«Снова я перевозбудился. Ну, ничего, скоро повторим», — Борька удовлетворенно вздыхает и скатывается с меня.

Я встаю и запираюсь в туалете. Все еще очень больно, и от боли — а не от возбуждения, как бывало — все сжалось в тугой комок. Минут через пять начинает потихоньку отходить, и вот, наконец, из меня вытекает густая, противная, кровавая слизь. Кровь темно-красная, и непонятно, то ли это она, сворачиваясь, образует такие сгустки, то ли окрашивает собой густую сперму. Но уж точно, моей собственной влаги здесь нет: Долго моюсь, вытираюсь полотенцем, предусмотрительно выданным Борькой. Наконец возвращаюсь. Борька лежит серьезный, даже какой-то насупленный.

 — Крови не было, — заявляет он.

 — Была, сгустки из меня кровавые выходили.

 — Ну, хорошо, иди сюда, ложись.

Я легла, и он начал заново. На этот раз проткнул до конца, и даже минут пять, а может и больше, покачал туда-сюда. Снова с противным скрипом, снова больно, но на этот раз больше похоже на выковыривание обломков зуба «козьей ножкой», та врачиха со мной такое проделывала, раскрошив удаляемый зуб.

И кровь на этот раз была у Борьки на члене, все как положено. Он, вроде, успокоился. Но потом не раз и не два поминал мне, что так до конца и не уверен, была ли я девушкой, ведь кровь только на второй раз показалась: Что было дальше?

Дальше был БРАК. Хорошее дело браком не назовут, ведь правда? И длилось это дело: без малого, десять лет.

Но это уже совсем другая история.

31.12.04— 04.01.05

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх