Катюша, любимая моя

Страница: 2 из 2

Бурно и грустно, и смотреть на то, как густые куски бесцветной спермы падают на покрытый кафелем пол:

3.

Мое пятое утро в парке. Уроки должны закончиться через десять минут. Все как обычно. На этот раз идет дождь — густой, холодный и, почему-то, совсем не веселый. Я купил в ближайшем ларьке пачку сигарет и бутылку пива. Теперь стою под козырьком автобусной остановки, прячась от въедливой воды. Пью пиво и курю, густо затягиваясь терпким ароматным дымом. Холодные тягучие струйки воды медленно стекают с порванных временем краев козырька, и беззвучно падают вниз, растекаясь в серую гуашь молчаливых луж.

Докуривая сигарету и бросаю тлеющий окурок прочь. Он тонет в воде. Допивая пиво и ставлю пустую бутылку на мокрый и неприветливо грязный бордюрчик. Как раз в этот момент массивная деревянная дверь школы открывается, и под дождь выскакивают первые дети. Мне хорошо видно школу. Все они мои. Все под моим надзором.

Силуэты детей становятся все гуще. Кучки отделяются, и разбегаются в разные стороны. Мелькают черные и розовые зонты, желтые и зеленые куртки.

Я замечаю, что группка детей двигается в сторону автобусной остановки. Я вжимаю голову в плечи, сердце от волнения гулко бьется в груди, четко отбивая ритм происходящего. Я жадно втягиваю носом свежий мокрый воздух.

Дети забегают под козырек. Громко звонкой трелью льются их голоса. Вот слышен заливистый смех. Их много, они вместе. Я чувствую опасность, поэтому — не рискую, и желаю слиться с серым водянистым воздухом: Девочки молоды, свежи, грудасты. Они нежны и желанны. Член мой набухает, пульсирует, больно упираясь в шов узких брюк.

Подходит автобус. Дети веселой гурьбой бросаются в его тухлое тело. Я тяжело дышу:

Так проходит минут двадцать: идет дождь, мимо меня проплывают стайки свежих неприступных влагалищ, и грязная вода бежит по тротуару. Безнадега все сильнее наваливается на исстрадавшуюся душу. Все напрасно: Снова мимо: Снова домой заниматься гнусным самоудовлетворением:

Когда, вконец отчаявшись, я уже было решил уходить, из пелены мелких серых капель вышла она: маленькая, бледно-красивая, хрупкая. Ее хрустальную фигурку скрывал от дождя желтый дождевик. Туманный взгляд смотрел сквозь воду куда-то вдаль, грустно и неестественно:

Я почувствовал дикий плотский голод, я ощутил ее энергию, этого маленького человечка. А еще: волна дикой нежности прокатилась по моему телу, губы мои задрожали, и я был вынужден схватиться за влажное дерево: ноги мои предательски подкосились.

Она шла ко мне сквозь дождь, излучая едва заметное богоподобное свечение. Я готов был упасть на колени, целовать мокрый асфальт, на который ступало это существо: Готов был превратиться в раба: низменного и поклоняющегося:

Подошел автобус. Девочка села в него. Я стоял в каком-то наркотическом опьянение, смотря на нее. Еще секунда, и суровые двери заберут ее от меня навсегда. И я вошел вслед:

4.

Мы вышли на конечной остановке. Было малолюдно. Девочка зашла в небольшой продуктовый магазинчик. Я последовал вслед за ней. Девочка подошла к прилавку со сладостями, достала голубенький тряпичный кошелечек и принялась пересчитывать мелочь. Я стоял в нескольких метрах от нее, жадно вдыхая запах дождя и полевых цветов, который исходил от этого маленького существа.

 — У вас не будет десяти копеек? — далекий, тихий застенчивый голос вырвал меня из моей нирваны.

Я с удивлением повернул голову на звук: передо мной стояла она. Девочка смотрела на меня. Черт побери, обращалась ко мне.

 — Извините, у вас не будет десяти копеек, мне не хватает на мороженное, — она виновато улыбнулась.

Кроме нас в магазинчике никого не было. Я судорожно задышал, и крепко, чуть ли не до крови впиваясь ногтями в кожу, сжал кулаки.

Девочка смотрела на меня. В ее огромный чистых словно лесные озера глазах было ожидание.

 — Да-да, — забормотал я наверное слишком поспешно, и принялся рыться в карманах.

Я слишком спешил, слишком суетился. Мелочь с веселым звоном посыпалась на грязный пол.

 — Ой, — сказал я, присев, и принялся собирать разлетевшиеся словно осколки стекла монетки.

 — Извините, — засмеялась девочка, и присела рядом со мной.

Коснувшись своей рукой моей ноги. Ее горячее дыхание обожгло мою небритую щеку.

5.

Мы стояла под навесом возле входа в магазинчик. Она облизывала покрытое шоколадом мороженное, а я пил пиво. Она весело болтала, рассказывая, что ее звать Катей: Катенькой: Она рассказывала о том, как она учится, и что она живет одна с мамой: без папы: и мама поздно приходит домой: и сейчас она думала пойти к своей подружке Ане: А я рассеянно ее слушал, не веря тому, что происходило со мной: Не веря, что счастье — вот оно, так близко, на расстояние нескольких сантиметров, одного рывка, одного удара. Я мог повалить ее прямо здесь, мог украсть ее у этого мира. Она могла быть моей. Сила, грубая и жестокая сила моя была несравненно выше ее скромных возможностей:

Но внутри меня все трепетало. Это была нежность, которая запускала свои острые словно бритвы когти в мою израненную этой жизнью душу. Нежность рвалась наружу вместе с предательскими слезами обожания, которые выступали в уголках моих покрасневших от алкоголя и усталости глаз. Нежность рвалась вместе с хрипом моего голоса.

Прямо в тот момент я готов был бросить к ногам Катеньки все свое существо, всего себя. Я был готов убить ее тут же, расчленить на куски, и рыдая от умиления, задыхаясь от животной страсти жрать ее тело.

Я готов был отдать ей весь этот гребанный мир. Любить ее. Возвести в ранг своего божества. Собственного, самого лучшего. Самого настоящего:

6.

Катюша доела мороженное и вопросительно посмотрела на меня. Я допил свое пиво и грустно улыбнулся.

 — Не хочется идти к Аньке, она — дура, — сказала Катенька, в глазах ее блеснули искорки.

Маленькие девочки часто называют своих подружек дурами. Это объясняется зарождением в них сексуальности? Они видят в любом существе женского пола прямого конкурента на пути к обладанию неким безликим самцом? Вполне вероятно.

 — Можно еще съесть по мороженному, — предложил я.

 — Холодно, — повела плечами Катенька.

 — Можно пойти ко мне, — предложил я, и тут же сам испугался своей смелости.

Катенька могла закричать и бросится прочь. Меня могли арестовать. Это было бы не так страшно. Хуже было бы, если бы она рассмеялась. Просто мне в лицо. Жестоко рассмеялась бы. Маленькие девочки — очень жестокие существа. Намного более жестокие чем любой маньяк или политик. Я даже зажмурился от ужаса, ожидая ее естественной реакции.

 — А ты живешь недалеко? — неожиданно спросила она.

Мы перешли на ты.

Действительно, я жил совсем рядом. В двух кварталах. В десяти минутах ходьбы. И я утвердительно кивнул.

 — Тогда, возьмем еще мороженного? — она улыбнулась. — Ты ведь меня угостишь?

 — Без проблем, и пива тоже возьмем, — улыбнулся я, впервые за все эти долгие серые дни почувствовав легкость.

И мы пошли. Даже дождь прекратился, и мне показалось, что над моим городом разноцветным полотном растянулся холст радуги.

7.

Я расчленял ее крохотное розовое тело огромным тесаком. Куски ее плоти я рассовывал куда попало: по банкам, кастрюлям, шкафам и чемоданам.

Боже, как же это все прекрасно и банально одновременно. Это — проза, в своем самом естественном проявление. Шедевр, который не посмеет осудить никто:

Я стоял весь в ее крови, а передо мной лежали куски ее останков. И я брал эти мокрые липкие куски, и тер их о свое тело.

Ее кровь смешивалась с моей спермой, моим потом, с моими слезами.

Я рыдал, меня переполняла любовь.

Восхитительное, прекрасное и пьянящее чувство моего восторга было невозможно передать словами, стихами и даже мечтой.

Я обмакнул в лужу крови указательный палец и вывел на девственно белых обоях: «Катюша, любимая моя».

А после я упал на ее останки, обнял их любя, заплакал и забился в глубоком неспокойном сне.

Ноябрь-декабрь 2004 года.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх