Самовоспитание (перевод с английского)

Страница: 1 из 3

С младых лет я был весьма озабоченным юношей в сексуальном плане. Еще только вошедши в подростковый возраст, не зная еще отличий в строении между организмами мужским и женским, но уже испробовав наслаждение от мастурбаций, я вскакивал на письменный стол и представлял себя учителем класса, руководящим групповым сексуальным уроком.

 — Девочки встали к стене! Наклонились и выпятили попу! — орал я, представляя себе действующими лицами своих одноклассниц. — Мальчики подошли к ним, приставили кончики членов к попам и меееедленно вводим, — при этом я тыкал пенисом в стену, представляя попу одной из подружек, которой носил портфели домой, и дергал рукой по стволу своего жестко торчащего орудия, как будто бы входил в эту попу.

Юный, совсем юный и необразованный мой ум был уверен, что впереди у девочек тоже находится торчащий мочеиспускающий орган, а сношение, подробности о котором шепотом передавались беседами в туалете, производится путем введения пениса мальчика в девичью попочку.

Переворот в представлении произошел тогда, когда мой приятель, с которым мы неоднократно мастурбировали вместе, не переходя, однако, на грань взаимного онанизма, продемонстрировал мне сокровенное место своей младшей сестренки, слишком маленькой для того, чтобы понимать, что сия демонстрация неприлична.

 — Хочешь посмотреть, как у нее тут? — спросил он и, не дожидаясь моего ответа, быстро стянул трусики с ребенка. Я ошеломленно глядел на гладкую кожу, без малейших признаков пениса и яичек, а даже более того — со складками, намекающими на отверстие под ними.

Приятель мой тем временем, глядя на божественное зрелище, довел себя до оргазма и исторг тоненькую струйку жидкости, которую мы по тому времени еще считали нечистой, но уже успели испробовать на вкус и прийти к выводу, что это не моча.

 — Да, Тони, да, — воскликнул он неведомо к чему, и при этом зацепил пальцем капли своего нектара, провел им по гладкой коже девочки, оставив блестящий след. Малышка смеялась, не понимая происходящего.

Следующее мое выступление перед неведомой аудиторией было иным. Я поворачивал девочек спиной к стене, велел им выгнуться животиком вперед и подставить свои лона жаждущим мальчишеским органам. Далее все шло по прежнему сценарию, разве что мальчикам предстояло иначе испускать свои соки — прежде в целях гигиены я не позволял своему сказочному классу завершать сношения в рот, ныне же, полагая, что в переднем отверстии кала нет и быть не может, а капли мочи не слишком-то и страшны, я заставлял половину своих воображаемых воспитанников завершать действие в рот партнершам.

Часть моих грез выросла из симбиоза этих двух времен. Возможно, переведи мы с приятелем личную мастурбацию во взаимную, могли бы изведать и гомосексуальный опыт и, как знать, попробовав раз, отвернулись бы от него навсегда. Так, однако, не произошло.

В выпускном классе мы с приятелем, уже другим, часто заходили ко мне домой, либо к нему, ибо сильно интересовались одним и тем же предметом. О его сути не требуется упоминать, ибо он никакого отношения не имеет к сексу, а скорее к мальчишеским ролевым играм, и однако он стал поводом к тому, чтобы испробовать нежные отношения между мальчиками на собственном опыте.

Первый шаг к этому сделал я. Возможно, мальчишеские грезы не давали мне покоя, детское видение девочки с эрегированным фаллосом накладывалось на новые впечатления, полученные от просмотра эротических журналов, услышанных холодящих душу историй про публично опущенных мальчиков, а также внезапно возникнувших фантазий о гомосексуальном контакте с участием меня в роли девочки.

Итак, я предложил приятелю гомосексуальный акт. Предложил иносказательно, боясь, что он воспримет это жестко и негативно, и тогда можно будет свести все к безобидной шутке. Приятель же, правильно меня поняв, прямо уточнил:

 — Гомми, что ли?

И, не дожидаясь ответа, продолжил:

 — Давай. Попробуем.

Видимо, у него тоже были подобные мысли, только он не решался их высказать.

Мы были слишком закомплексованы, слишком скованы предрассудками. Поэтому и тот, и следующий разы были ограничены лишь взаимным минетом, — стоит упомянуть, что я еще не знал этого слова, и называл его прямо — сосанием члена. «Пососать член» — это было поначалу пределом наших мечтаний. Когда же я захотел, чтобы приятель освободился мне в рот, он не позволил:

 — Я кончу — будет противно, я тебе отсосать не смогу.

Это оказалось веским аргументом. Видимо, каждый из нас боялся показаться в глазах другого более развратным, нежели есть. И хотя я очень хотел попробовать на вкус его сперму, опасение, что он сочтет меня девкой для траха, было сильнее.

Когда мы встретились во второй раз, я захотел, чтобы он трахнул меня в зад. Приятель был не против. Но мы не знали, как это следует делать, не пользовались смазкой, даже слюной — и он не смог войти в меня. Возможно, продлись наши встречи еще несколько недель, и мы бы все испытали. Однако обстоятельства, или взаимный стыд, или еще что-то привели к тому, что те две наших встречи оказались единственными.

И единственными для меня на много лет вперед.

Шесть лет после этого моя сексуальная жизнь была однообразна: собственная рука и фантазии. Я был слишком робким юношей, чтобы напропалую знакомиться с девушками, но и не хотел, чтобы та, кто лишит меня девственности, была проституткой. Однако в грезах своих позволял такие оргии, что Нерону стало б завидно. Я познакомился с гомосексуальной порнографией, бисексуальной, всякой другой. Некрофилия, копрофагия и подобные вызывали у меня отвращение, но зоофилия внезапно вывела на свет очередную тайную ниточку души. Мне доставляло удовольствие смотреть, как женщины облизывают собачий член, такой необычный и притягательный, но представлял я себя не ни месте пса, а на месте женщины! Поначалу не понимая этого, со временем я осознал в себе такую тягу и сделал соответствующие выводы.

Тем не менее, девственности я лишился тоже несколько странным образом. Однажды во время вечеринки, уже после окончания Гарварда, я сошелся с однокурсницей, свысока глядевшей на меня все учебные годы. И не то чтобы я был слаб на учебу, а она сильна, как раз наоборот. Но я был неопытен в человеческих отношениях, хотя и имел свои принципы, жесткие и нерушимые. Ей же, как и всем остальным, была видна моя внешняя оболочка, скрывающая ранимую и чуткую натуру. И вот, произошло так, что она сумела проникнуть сквозь эту оболочку и отчасти поняла меня. Понимание это вылилось в первую сексуальную ночь в моей жизни: Вот только количество выпитого вина подействовало на меня пагубно, и я, доведятаки партнершу до пика наслаждения, сам сконфуженно уставился на опавший пенис.

 — Ничего, не переживай, — ласково сказала мне подруга, и я ей за это был очень благодарен. Уже позже она пыталась губами возбудить меня, чтобы завершить действие победой обеих сторон, но не успела, поскольку уже наступило утро, и вокруг зашевелился народ.

Так я оказался лишен девственности только наполовину.

И это продлилось еще года два. В течение двух лет я трижды влюблялся без памяти, так, что мне в каждом женском образе, в каждом памятнике грезилась моя любимая, в каждой вывеске над магазином чудилось ее имя. Это наваждение было непреодолимым, и проходило только после того, как моя любимая говорила мне:

 — Прощай, дружище.

С первой своей такою любовью я целовался тайком. Я был совсем молод и боялся, что окружающие будут смеяться надо мной и моими чувствами. И в первую очередь — Она. И я улучал момент, когда это, мне казалось, пройдет безнаказанно, и упивался сладким нектаром Ее губ.

 — Хватит, — смеялась она, — мама идет, — и отталкивала меня, и снова притягивала, и мы отрывались друг от друга только когда ее мама уже ступала ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх