Госпожа как феномен высшей математики. Часть 3

Страница: 2 из 3

секунд и взял плеть в руки. Она с издёвкой в голосе проронила фразы про свою вину перед ним, о своих огрехах и недостатках и попросила её строго наказать. Он молчал. Она поднялась, расстегнула юбку, под ней было только её манкое красивое тело. Она с достоинством подошла к креслу и, закинув ножку, установила её на сиденье, потом максимально прогнулась, выпятив ягодицы, подставив их для порки. Он стоял как вкопанный. Стоял с плёткой в руке. Он смотрел на неё, на себя и его брала оторопь.

Он не мог оторвать взгляда от её потрясающе красивой попочки. Он хлестал женские зады с наслаждением. Но это был как будто другой орган, принадлежавший неземному существу! Было два мира: где свитчевал он и где Богиней была Она! Он попытался их совместить, ему казалось это возможным, он уже всё себе нафантазировал. Но это не вписывалось в реальность!

 — Бейте, прошу вас, «господин», бейте меня! — Тон её голоса был едок и вызывающ.

Она с таким ядом произнесла «господин», а в его мозгу отпечаталось «клоун», «шут», «жалкий скоморох». Он, молча, сконцентрировался. Сейчас он ей скажет! Сейчас он её унизит! Сейчас он её грязно оскорбит! Его рука замахнулась — бить так бить! Ленты плети полетели в сторону её тела. Вдруг! Откровение как огненная игла пронзила его извращённые мозги. Удар сорвался, и плети только легко скользнули по её прекрасному телу. До него дошло! Он всё понял! Смысл этой изощреннейшей игры, это убийственного женского садизма.

Госпожа, перевернув ситуацию в комедийный фарс, заставляла его сломать не её! Себя! Принуждала искорежить существующую модель его сексуального мироздания. Модель, в которой ему было так хорошо все эти годы. Лишиться всей своей радости. Он почему-то сравнил ситуацию с солнечной системой: она — звезда! Они — её рабы, и он в их числе, жили и вращались, благодаря её энергетике, а она заставляла, принуждала погасить светило, погрузиться в тупой мрак и безрадостный хаос. Ради чего? Чтобы насладиться тем чудовищным ударом, который пронзит его, когда он оценит масштабы катастрофы! Она образно поставила его на табуретку с намыленной веревочкой в руках. Это была её открытая игра в его сексуальное самоубийство!!!

Она знала, что больше он уже не замахнется. Именно сейчас ею было решено это уравнение. Подставленный показатель трансформации — логарифм — перевернул ситуацию вверх дном!

Плеть упала на пол, а он очумело опустился на колени перед оттопыренными ягодицами Госпожи, которые столько раз дарили ему незабываемые мгновения. Она всё еще молча стояла, как бы говоря — на, ломай, бей вдребезги свой мир, свои грёзы, свои страсти. Свои — не мои!!! Соверши суицид! Потому, что я-то останусь Госпожой! А ты? Ты даже рабом-то не будешь, ты умножишь себя на ноль!!!

Правы китайцы: «Чем выше лезет обезьяна, тем лучше виден всем её безобразный красный зад!». Рисованная в его гнусных фантазиях картина с его «бывшей и недосягаемой Госпожой» и её трансформацией по его воле, воле «господина», в красавицу-рабыню, опустившуюся перед ним на колени с девайсом в зубах, обернулась его собственной мерзкой карикатурой. Реалом его отчаянных потуг стало не её порабощение, а его сокрушительное унижение, прежде всего, в собственных глазах. А уж перед ней-то, перед его живой, реальной Госпожой... Вместо пакостной радости — мордой об лавку... Да ещё так позорно...

Он осторожно приблизил своё лицо к её телу, вдохнул её запах, и очень осторожно поцеловал то место, где легко прошли кожаные ленты. Потом еще, еще... Он целовал её ягодицы, любовался восхитительным видом прогнувшегося женского тела с бежевым ореолом ануса и красивой бороздкой слегка разошедшейся от напряжения мышц вагины.

Она развернулась над ним. Он ожидал, что она ему сейчас скажет, какую отповедь выдаст, какую установку даст. Госпожа не сказала ничего. Она медленно обошла его, стоящего на коленях, он суетливо одел ошейник, взяла страпон и пристегнула его. Потом, подошла к нему, спокойно зажала нос — он открыл рот, и вставила в него свою игрушку. Её бедра плавно задвигалась, он старался как мог участвовать, но в этой ситуации его суетливые подмахивания были жалкими и ничтожными. Всё определялось движением её бедер. Она была локомотивом сексуального поезда.

Страпон-менет был достаточно щадящим. Он ожидал, прежде всего, грубого и жестокого наказания за неслыханную дерзость. Сорвать на нем злобу, раз и навсегда поставить на место. Наверное его пассии так бы и поступили... Но Госпожа иная, она — не они. Но он желал её жестокости, очищающей жестокости, которая бы его как-то оправдала в дальнейшем, в чем-то простила бы. Но это был обычный акт, она даже поглаживала его голову и эта будничность, эта ласка была особенно невыносима ему. Она вжала его нижнюю челюсть, закрыв рот и ввела страпон за щеку как вафлеру, наблюдая как предмет оттопыривает мужскую щеку до уха, подвигалась, теперь за другую щеку, движение бедер, почти нежно. Немного саднили десны, чуть с кровинкой надорвался угол рта. Закончив, она вынула страпон, зажала ему нос и несколько раз сплюнула в разинутый рот. Потом села в кресло и закурила. Он молчал, стоя на коленях у её ног, молчала и она. Красная туфелька изящно колыхалась на кончиках пальчиков её закинутой ножки. Это чарующее сексуальное зрелище. Он как завороженный следил за еле уловимым и оттого особенно сексуальном покачиванием этой туфельки на самом-самом кончике её ножки. Госпожа молчала без видимого торжества, просто, как будто, ей нечего было ему сказать. Наконец его прорвало:

 — Простите меня, Госпожа!

 — За что?

 — Вы знаете, за моё скотство по отношению к Вам! За гнусную...

 — О чём, ты раб? Я определяю правила игры, ты играл, ну не играл, а пытался сыграть как я тебе велела! И хватит болтовни, моя сессия продолжается.

 — Простите...

 — Заткнись!!!

 — Не могу, простите..

 — Так — это дерзость Госпоже!

 — Да я гадок и жалок!

 — Кто бы спорил!

 — Я...

 — Молчать!!!

 — Простите...

Он нарывался, он выпрашивал себе отрезвляющую, освобождающую жестокость. Госпожа решительно встала и вышла. Он остался стоять на коленях как грешник, ждущий Чистилища, для освобождения от скверны своей. Наказание — начало прощения!

Она вернулась достаточно быстро. Это был уже другой персонаж сессии! Госпожа во всём её величии и красе!

Черные обтягивающие кожаные брюки (какая у неё всё-таки красивая фигура!), черные на шпильке туфли с массой агрессивных блестящих заклепок и пряжек, любимая шипастая манжета-талисман, в завершении — черная с серебром маска-бабочка. Госпожа включила музыку жёсткий хард-рок ударил децибелами по ушам. Она подошла к нему со спины поставила ногу на затылок и резким толчком отправила его в партер. Потом со смаком пнула своего раба по заду и туловищу, прошлась без разбора по его телу, саданув каблуками подлежащего раба. Она взяла бандажные веревки, связала ему сначала ноги, потом руки, стянув узел с удавкой на шее у спины и превратив его в «пресс-папье», он старался ей помочь, но она била его по рукам, ей мешала его услужливость. Надавав ему пощечин, она заставила обсосать свои каблучки, попрессовала туфелькой его задранные мужские достоинства, насладилась его воплями боли и корчами. Потом перевязала его руки и ноги в другое положение — с задранным задом. Госпожа достаточно жестко обработала персональной плетью его ягодицы и бедра.

Дав ему полежать и пропитаться ощущениями после порки, она развязала его, надела наручники и защелкнула их за спиной. Госпожа пристегнула к ошейнику цепь, сунула в рот головкой вперед страпон и пинком ноги направила его впереди себя. Он понимал, куда она его ведёт, но не знал зачем. В туалетной комнате она, не спеша, сняла с себя брюки, стринги, указующим пальцем ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх