Взорванный свет или Максим и Маргарита. Часть 1

Страница: 3 из 6

облике мужчины сегодня после моего яркого коитуса с его заклятым врагом на коленях приползёт к нашему ложу, с подносом. Он приползёт, чтобы подать нам кофе в постель! Так я задумала! Так я хочу! И так будет!».

Когда они прибыли по известному адресу, следователь равнодушно взирал на тот же, но уже опечатанный казёнными оттисками, кошмар, вызванный взрывом. Только трупы давно увезли в морг. Девица с любопытством разглядывала исковерканную комнату квартиры, где ещё недавно жили люди, текла своя жизнь, кипели реальные страсти пока не разорвались в клочья. В комнате за зеркалом, она долго разглядывала каждый предмет зловещей утвари, объясняя по ходу их предназначение, — станок и скамья — для флагелляции или порки, трон — для поклонения госпоже, дыба, бандажные веревки, широкая полиэтиленовая плёнка — для фиксации и издевательств, страпоны и другие замысловатые предметы извращенной секс-индустрии. Следователь спокойно слушал, его это мало интересовало. У него было уголовное дело об убийстве трех людей. Главное — кто убил, какова мотивация, был ли это несчастный случай, месть, ревность или что-то другое?

Девица сказала, что всё возможно, несчастный случай вполне вероятен. Есть такая садомазохистская причуда — танатофилия. Игра со смертью. Например, во время умышленного поджога, поджигают, скажем, сарай и трахаются в пожаре и неизвестно успеют вырваться из надвигающегося пламени или нет. Острое извращение. Иногда гибнут. Вообще в садо-мазо много игр со смертью — асфиксия, водный бандаж... Следователь не прерывал её, но в нем нарастало напряжение, грубый прагматизм брал верх над житейским любопытством — расследование от её рассуждений не двигалось вперед. Какая ему разница как помпой откачивают воздух, втягивая в полость стакана самые нежные органы, как и с каким кайфом протыкаются соски, члены, клиторы, яйца, как идет порка верхними нижних, как женщины, пристегнув страпоны, трахают мужские и женские рты и задницы и т. д. и т. п. Всё это очень интересно и неординарно. А уголовное дело повиснет на нем как верхний на нижнем? А начальство без всякого страпона поимеет его в особо извращенной форме? Сначала раскрываемость, а потом можно и полюбопытствовать.

«Ну, вот почти всё. Это ещё не Ватерлоо, но большая ярка личная победа. Он приполз к нам с подносом и подал кофе. Мы курили и стряхивали пепел перед ним. Как я орала в оргазмах, а он был какой-то отрешенный. Даже неинтересно. Но это не умаляет значимость события. Но моя фантазия бесконечна как вселенная. Я сделала то, о чем не думала заранее. Когда этот шибздик ушел, я посмотрела на эту мразь, пальцем поманила к себе, он подполз, и я раскинула ножки, указав ему на мою кисулю. Он весь напрягся, потом собрался с духом и выполнил мне долгий и глубокий лизет. Вылизал сперму своего ненавистника, и я бурно кончила от этого садистского зрелища. Только от зрелища — его язык я не чувствовала в это время. Его лизеты мне давно не нужны. Потом он вылизал мой анус. И сел как оглушенный. Я ненавижу его! Не только за покорность, не только за уступчивость, за потакание моим капризам. Он всегда мог всё остановить. Но он ни разу не сказал: «Перламутровый свет!». Ни разу. Я истошно ненавижу его за это. Нож для колки льда под кроватью не так уж плох! Он разложил меня! Превратил в чудовище. Ни разу! Ему любой участи мало, любого наказания, я захожусь от ярости, когда думаю об этом!».

Девица с кафедры психиатрии явилась через два дня. Опять пространно рассуждала о формировании половых извращений у различных типов человеческих личностей и перспективах их лечения. Следователь слушал, кивал головой, потом перевел разговор на нужную ему криминальную стезю. Девица закурила и после некоторого размышления сказала, что по её мнению, диктофонная запись очень важна, но это конец истории, а ведь по тексту чувствуется, что диктует на плёнку она давно. Нужны предыдущие записи. Следователь довольно усмехнулся — ему было чем её огорошить. Вчера в комнате за зеркалом был обнаружен маленький тайник со шкатулкой, органайзером и всё содержимое уже лежало у него в лотке стола. Они вместе стали рассматривать содержимое шкатулки: драгоценности, пачки с валютой, документы на квартиру, страховка и... четыре фирменных диска с отъявленной порнухой в стиле садо-мазо. На обложках размалёванные женщины в кожаной амуниции вытворяли с мужиками полный беспредел: пороли, мучили их тела, топтали, мочились и испражнялись на них. Крупным планом смаковались сцены крайней жестокости с кровавыми оргиями.

Девица равнодушно глянула на них, потом посмотрела на видео несколько фрагментов и покачала головой — обычная садомазохистская продукция, хотя и качественная. Тогда следователь вынул из лотка органайзер и извлёк два лазерных диска: один с копиями личных документов и фотографиями женщины с подполковником, второй — диктофонная запись её откровений. Девица аж засветилась. Следователь быстро сделал ей копии, хотя сам ещё их не слышал и отдал их под расписку на очередной психиатрический анализ. Она суетливо удалилась — было видно, что ей невтерпёж послушать начало истории.

Он включил запись с диска.

«Одиночество, собачье тоскливое чувство. Одиночество среди людей, которые мне не интересны. Соседи — конченные мещане и завистники. На работе женщины постарше зарылись в проблемы быта и своих детей, что помоложе изощряются в крутизне и покрыты язвами жаргона подворотни. Слушать противно. Лучшая подруга — дура и неудачница. Держу возле себя, чтобы было с кем иногда посидеть на кухне и составить мне компанию. Вот решила записать свои мысли, поговорить с достойным собеседником, то есть сама с собой».

Следователь удивился: голос был на редкость красивый, мелодичный с плавным и четким выговором слов. Он радикально отличался от того, что он слышал раньше, но это был один и той же женщины. Голос из ноутбука сквозил подавленностью, злобой и откровенным цинизмом. Этот же — можно слушать, наслаждаясь его красотой.

«Мне нравится моя должность — единственный юрист престижной фирмы, зарплата зама. Из четырех машин — одна закреплена за мной. Этого не имеют начальники отделов. Напрямую подчинена шефу. Шеф — профан в юридических вопросах, поэтому последнее слово за мной. Любая экспертиза документов — решение готовлю я. Но это — работа. А в личной жизни? Четыре года в разводе с этим ничтожеством. Одна. Замуж вышла не по любви и не по расчёту, повинуясь принципу стадности, — все замуж и я тоже. Обошлось без детей. Сначала после развода было ощущение легкости и свободы. Сейчас гнёт одиночества и однообразия. Работа и пустой дом. Любовников долго не задерживала. Всё — не то...»

Следователь подумал, что эти женские истории должна слушать женщина-следователь, но как ей подсунешь дело с тремя трупами? Придётся вникать в эти мыльные оперы, если хочешь найти ответы на вопросы. Он слушал монологи короткие и длинные, запоминающиеся и пустые.

«Весна сводит меня с ума. При виде классного мужика всю трясет, потею как шлюха в церкви на исповеди. Почему они так боятся красивых баб, а если она ещё и умна — тогда вообще карантинная зона вокруг. Им подавай смазливых, глупых мещанок, охотниц за деньгами и вялым сексом. Эти понятны и доступны. А я? Я ведь тайфун любви! Потому и одна. На работе куча комплиментов, а чуть дашь доступ — кома от нерешительности, от комплекса «такие женщины не для меня». Сегодня ответила вызывающим взглядом на сексуально озабоченного красавчика. Он прямо раздевал мою фигуру глазами. Наверное, даже мысленно совокупился со мной. Так и кончил зрачками глаз. А когда я отрикошетила, весь обомлел и потух. У меня уже такой был, даже мужем звался! Надо что-то изменять в себе. Давить гордыню или наоборот — устроить такой эпатаж, чтобы все грохнулись ниц, и остался только он, на белом коне! А вот просто кобеля — не хочу! Ну, не хочу и всё! Выхожу из положения своими изысками и до банальности ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх