Пороть никогда не поздно!

Страница: 2 из 3

щеткой. Она по — настоящему испугалась, поняв, что с ее ростом она не сможет вырваться. У Лены задрожали руки.

 — Мама, извини меня, пожалуйста. Не надо меня пороть, я все поняла, я была такой дурой, — она была готова расплакаться.

 — Раньше надо было думать. А теперь снимай джинсы и побыстрее!

Лена поняла, что спорить бесполезно — мать была полна решимости выдрать ее, как следует. Она расстегнула молнию и стала стягивать джинсы.

 — А теперь сложи их и положи на стул — в ближайшее время они тебе не понадобятся.

Девушка осталась стоять в белых хлопковых трусиках и красной облегающей майке, которая едва доходила до талии. Она переминалась с ноги на ногу, потупив глаза и не зная, что делать дальше.

Мама села на кровать и сказала:

 — Подойди сюда, поближе.

Лена подошла на ватных ногах.

Светлана одним рывком спустила с нее трусики.

 — Мама, нет! — закричала Лена, пытаясь одеть их обратно.

 — А я сказала: «да».

Света сильно ударила Лену по рукам, совсем, как в детстве. Она поняла, что сопротивление бесполезно. Лена стояла красная от стыда, даже не думая о том, что ей предстоит.

 — Ложись ко мне на колени и упрись руками в пол.

Лена выполнила указание. Света задрала и без того короткую майку, чтобы она не мешала во время порки. Теперь девушка чувствовала себя совсем беззащитно. Лена часто посещала тренажерный зал, питалась исключительно по какой-то диете, поэтому Светлана невольно улыбнулась, увидев ее очаровательную упругую белую попку. В настоящий момент она была вся покрыта мурашками — зрелище достойное кисти какого-нибудь художника. Лена почувствовала мамин взгляд на своей прелестной округлости и подумала, что лучше бы ее увидел какой-нибудь парень. Несмотря на потрясающую красоту, Ленке катастрофически не везло в личной жизни — попадались одни нахалы и придурки, а умные обходили стороной в страхе быть отвергнутыми такой красавицей. Так что в свои 21 она оставалась девственницей, что ее не очень-то радовало. Она и курить-то начала, в том числе, для того чтобы познакомиться с каким-нибудь нормальным молодым человеком. Светлана провела ладонью по изгибу Ленкиной попы, затем взяла щетку и нанесла первый удар тыльной стороной. Казалось, что звук от удара заполнил собой все помещение. В спальне было не так уж много мебели, и акустика оказалась просто потрясающей. Лена ощутила резкую жгучую боль и застонала — ей совсем не хотелось кричать, как маленькой девочке. Она решила достойно вынести эту порку, раз уж так все получилось, но девушка никак не ожидала, что небольшая щетка способно причинить ТАКУЮ боль. К этому она была явно не готова.

 — Шлеп, шлеп, шлеп, — удары посыпались один за другим, и уже на десятом Ленка не выдержала:

 — Ай, не надо, оооуу, пожалуйста, — заорала она.

Но Света и не подумала прекратить. Несмотря на протесты дочери, она выдала ей еще тридцать отличных ударов. Она намеренно наносила настолько сильные удары, на которые только была способна, чтобы дать Лене понять, что в любом возрасте порка может быть очень серьезным наказанием.

 — Ой, ай, больно, я больше не буду, мамааааа, — Лена вскрикивала после каждого удара.

Света как раз закончила обрабатывать каждый кусочек ягодиц, и сейчас Ленкина попа была темно-розовой. Она была очень довольна произведенным эффектом. Ольга была права: небольшая щетка оказалась отличным орудием для наказания.

 — Ну что, ты по-прежнему считаешь себя слишком взрослой для хорошей порки? — усмехнувшись, спросила Света.

Лена только молчала и напряженно сопела, ощущая жар во всей попе. Ей ужасно хотелось потереть горящие ягодицы, и она больше не сомневалась в эффективности порки в любом возрасте.

 — Молчишь? Тогда продолжим!

Светлана била со всей силы, вкладывая в каждый удар душу.

Шлеп! Шлеп! Шлеп! — три удара по левой ягодице.

 — Ой, Ай, Ай!

Шлеп! Шлеп! Шлеп! — три по правой. — Ай-и-и-и!

 — Шлеп — удар посередине, по двум ягодицам сразу.

 — Аааауууууу!!! Этот удар оказался особенно болезненным.

Лена поняла, что она орет, как ненормальная. Выдержать порку молча явно не получилось. Теперь она поставила перед собой новую цель — не заплакать. Она понимала, что это довольно непросто, но ей ужасно не хотелось быть униженной окончательно.

Поэтому она поклялась, что если заплачет, то все расскажет Катьке — своей подруге. Лена всегда дисциплинировала себя таким образом: если ей надо было что-то сделать, она давала себе обещание сделать что-то очень неприятное, если задумка не удастся. До этого редко доходило, но обещания, данные самой себе, она ни разу не нарушала. Сейчас был такой же случай — она и подумать не могла о том, как ей будет стыдно, если кто-то узнает о порке, а тем более — Катька. Но Лена считала, что подобные неприятные клятвы помогают ей мобилизоваться.

Света продолжала методично нашлепывать Ленкины ягодицы.

 — Шлеп, шлеп, шлеп — будешь еще курить? Будешь? Шлеп, шлеп! Чтобы больше к сигаретам близко не подходила! Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Лена, наверное никогда не испытывала такой дикой боли. Ее попка горела, а новые удары отдавали резкой болью.

 — Оааайии, Ыыыыфффф! Не буду, я больше не буду, мама, никогда не буду!

Света продолжала шлепать дочку. Теперь она нашлепывала то место, где ягодицы переходят в ноги.

 — Ты у меня теперь сидеть долго не сможешь! Теперь тебе даже в голову не придет закурить.

Ленкина попа приобрела багровый цвет с явно наметившимися синяками. Лена уже не могла контролировать себя: мама порола ее, не переставая, не останавливаясь ни на секунду.

 — Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Лена почувствовала, как слезы покатились по щекам, но ничего не могла сделать. Она уже охрипла от крика.

 — Хваааатит, Аййииии, О-о-о-оййй, прошу тебя, умоляю, — визжала она сквозь слезы.

 — Хватит? Это ты мне будешь указывать? Здесь я говорю, когда хватит. Ну, ты у меня сейчас получишь!

У Светланы открылось второе дыхание, и она принялась наносить особенно болезненные удары по двум ягодицам одновременно. Ленка постоянно сжимала половинки перед каждым ударом, что еще больше увеличивало боль.

 — Трах! Трах! Шлеп!

 — Неееееееееет, ааааааааууууууууу, яяяяа не укаааазываююююю, боооооольно..

Слова Лены становилось все сложнее разобрать сквозь слезы, катившиеся градом по щекам.

 — Поплачь, поплачь — это полезно. Я из тебя выбью всю дурь. Ты у меня научишься отвечать за свои поступки.

Светлана наносила удар за ударом, и Лена потеряла всякую надежду, ее крики уже перешли в непрерывный плач.

 — Ты у меня запомнишь. Шлеп! На всю жизнь. Шлеп! Это только начало. Шлеп! Теперь ты у меня будешь получать порку за каждую провинность. Шлеп! Шлеп! Это сделает из тебя. Шлеп! Приличную девушку. Шлеп! Совсем от рук отбилась. Трах! Трах! Трах!

 — Я будууу хорошей девушкой, ай, ай, обещаааю!!! Не надо! Уйёёё!!! Света, наконец, остановилась и критически осмотрела результаты своей работы: на Ленкиной попе буквально места живого не было, она очень сильно контрастировала с ножками и спинкой, которые были девственно белыми.

 — Твое наказание еще не закончено.

У Лены внутри все сжалось — неужели она продолжить ее шлепать. Она рыдала и умоляла Светлану:

 — Мамочка, пожалуйста, я больше не выдержу.

 — Вставай, — неожиданно сказала Света. — Одень трусы и встань в угол, лицом к стене.

Лена уже и думать не могла о том, чтобы спорить с мамой. Конечно, она понимала, что стоять ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх