Миллениум

Страница: 3 из 3

ойкая, крутит он?..

Юный Ахилл?..

Патрокл?..

Или он —

два в одном! — 

словно

царевич критский —

маленький Андрогей?..

... ойкая,

он двоился

в пламени двух свечей:

дёргаясь

так и этак,

задиком он вращал, — 

бёдра сжимая крепко,

я пацана качал...

Выла

за стенкой вьюга...

и — не жалел я сил:

хуй мой,

обжатый туго,

в храме любви скользил...

О,

эта норка между

пышущих жаром «щёк»...

две

половинки нежных

бились о мой лобок...

Тени

крестообразно

дёргались на стене...

Было ему тринадцать**,

и —

двадцать девять мне, — 

был ли уже декабрь,

или — январь ещё...

... жарко

вдавившись в задик —

между горячих «щёк»! — 

кончил я...

О,

ПОД СЕНЬЮ

ВЕЧНОСТИ — СЛАДКИЙ МИГ!

Греческих академий

классика...

Ученик...

8.

Мальчик

смазливый — в роли

«мальчика», — неофит —

хуем

проткнутый школьник...

... До-

христианский Крит —

остров в Эгейском море,

где

тысячи лет назад

считали, что опозорен

мальчик,

чей юный зад

не возжелал мужчина, — 

горе для всей семьи...

нашедшим же

половину —

во славу

гомолюбви! — 

на Крите

слагали песни

в те дальние времена:

жил мальчик

с мужчиной вместе,

как с мужем живёт жена.

В древности

знали твёрдо:

ЮНОСТЬ БИСЕКСУАЛЬНА...

... крепко

сжимая бёдра —

выебав

в жопу парня,

в нежные полусферы

пах я вдавил,

кайфуя —

храм

освящая спермой,

в попу струю тугую

выпустил я...

и время

остановило ход...

Кончил —

иссякло семя... — 

встретили Новый год, — 

руки

разжал я — мальчик

медленно соскользнул

с хуя... «***

Куда,

обманщик?! — 

... словно свечу задул

кто-то... и я —

проснулся...

рядом монтёр лежал,

по-геевски

повернувшись

задом ко мне... Я встал —

вылез

из-под тулупа,

оставив горячий зад,

который

во сне я... Глупо?

Но... я же не виноват,

что

этот монтёр так жарко

всю ночь напролёт вопил

о педиках...

сам накаркал:

уснули — и я спустил,

прижавшись

к очку монтёра...

Я педераст... А он?

Кто мы

теперь? Партнёры?..

... Странноприимный дом,

пронизанный

вожделением,

покину я поутру —

кончится

извержением

ночь эта, — я уйду

(от этого обалдуя,

от этого сумасброда,

от этого буйнопомешанного,

пусть слушают этот пьяный бред

его друзья... Он не знает

основы основ всей философии,

а именно:

ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ,

он воображает, будто видит сучок

в глазу ближнего своего,

и при этом не замечает,

что

у него у самого

торчит в каждом глазу

по толстенному бревну. ****),

оставив

записку: ПАРНИ

СПАСИБО ЗА — что? — НОЧЛЕГ

Подумаю...

и — добавлю,

палкой взрыхляя снег:

С НОВЫМ

ВАС ГОДОМ! ПАВЕЛ, — 

под

куполом голубым

я

на снегу оставлю

этот автограф им,

в жизни

не прочитавшим

ни одного сонета —

ни

одного! — и даже

не слышавшим о поэтах

Дмитриеве... Уайльде...

Уитмене... Кузмине...

Монтёр —

длинноногий парень —

проснётся... и обо мне

спросит:

«А где же Паша?»

Услышит в ответ: «Ушел...»

«Жалко... « —

невольно скажет...

и — поспешит за стол,

чтобы

опохмелиться...

Вот, собственно, весь сюжет

про то,

как пацан томится

в свои двадцать девять лет

и очень

«не любит» — очень! — 

Серёжу и голубых:

над ними

взахлёб хохочет,

клеймит неустанно их,

а

в это же время где-то...

А ранее — остров Крит...

Солдаты...

Юнцы... Поэты...

Ах, как голова болит!

Нальёт

себе. Застаканит.

И снова... О чём рассказ?

О том,

как обычный парень —

нетрахнутый педераст —

в деревне,

от снега белой,

под городом Петербургом

томится

душой и телом...

мечется, словно вьюга,

между

своей ПРИРОДОЙ

и ПОЛОВОЙ МОРАЛЬЮ, — 

не

для него свобода:

вечно провинциальный,

злится он,

что не может

сделать свой личный выбор,

и...

жарко клеймит Серёжу, — 

ещё бы! ему обидно,

что парень —

Серёжа этот,

застигнутый им в сарае —

сумел

одолеть запреты...

Бедный монтёр! едва ли

осознаёт

он внятно,

что не в Серёже дело...

просто

ему приятно

порассуждать на тему...

и он

говорит... хохочет...

стучит кулаком... грозит...

Глупый

пацан... А впрочем,

кто ему объяснит?

5. ПОСТПОСТСКРИПТУМ

(варианты последней строфы)

1. Никем не проткнутый, в школе

он чаще других парней

ругался словечком «гомик»,

и вот — извращённый гей.

2. «Педики!», «Пидарасы!» —

тащится он вербально

и так ненавидит страстно,

что впору... помочь бы парню!

3. Видно же, что он хочет,

не понимая сам...

А то, что взахлёб хохочет...

жалкий самообман!

4. Такие, как он, рисуют

фаллосы в туалете...

Томятся... а жизнь — впустую...

Монтёр — непроткнутый педик.

5. Будировал он компанию:

«Повсюду они!» — хрипел...

ПОДАВЛЕННЫЕ ЖЕЛАНИЯ

СТРАШНЕЕ ИНЫХ ХИМЕР.

6. Он голову всем морочил,

и голос его звенел...

Бедный пацан... А впрочем,

я его отымел.

7. Монтёр хохотал полночи —

о голубых вопил...

Глупый пацан... А впрочем,

я б его полюбил...

8. «Педики!» — это слово

с губ его поминутно

слетало... и тут же — снова

билось в губах. Как будто...

9. ТЕМА ДАВНО ИЗБИТА,

И ВРОДЕ ВОПРОСОВ НЕТ...

НО — НЕ ВЕЗДЕ ИЗЖИТО

НЕВЕЖЕСТВО... Всем привет!

31.12.1999

20 час. 40 мин.

 — — ---------------------------------------

* Книга Екклесиаста, или Проповедника, 1:10;

** Любимый город может спать спокойно. В действительности младшему участнику гомоэротической сцены накануне, то есть за день до участия в описываемых событиях, исполнилось полных четырнадцать лет, и, таким образом, лирический герой, от лица которого ведётся повествование, как законопослушный гражданин и добросовестный налогоплательщик даже во сне — даже во сне! — не позволяет себе нарушить действующий на момент сна УК РФ, — герою, законопослушному гражданину, заплатившему все налоги, снится секс с четырнадцатилетним тинэйджером, но никак не с тринадцатилетним малолетком. Употребление слова «тринадцать» для указания возраста сексуального партнёра, добровольно выполняющего пассивную роль в анально-генитальном акте, обусловлено здесь подходящим количеством гласных звуков в слове, — слово «тринадцать» вместо слова «четырнадцать» употребляется автором исключительно во избежание нарушения гармонии стихотворной формы. Таким образом, пламенные борцы с педерастией (а также разнообразные пидоры — латентные либо неудовлетворённые гомофилы, вольно или невольно маскирующиеся под гомофобов), могут, как принято говорить в таких случаях, отдыхать, — my favourite town can sleep queitly. (Прим. автор);

*** Фрагмент (окончание главы седьмой — начало восьмой) из сожжённой поэмы «О!» (Прим. автор);

**** Франсуа Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль. — М., Изд-во «Правда», 1991, с. 350.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх