Тайны гарема

Страница: 1 из 2

Несмотря на то, что законы гарема запрещали бить невольниц по подошвам, Ситт-Ханум приказала связать Эсму и приготовить к этому наказанию. Как смела она, презренная рабыня, в чьи обязанности входило услаждать султана танцами живота, принять участие в интригах против нее, неоспоримой фаворитки Сераля? Эсма была поймана доверенным евнухом Ситт-Ханум, Аюбом, с письмом к ее давней сопернице, возглавлявшей «материнскую партию» гарема, Айхан-Ханум. Эсма сумела перехитрить этого болвана Аюба, и съела письмо до того, как оно было прочитано. Доставленная пред очи Ситт-Ханум и допрошенная, она нагло отрицала свое причастие к готовящемуся заговору и наотрез отказалась говорить, что было написано в уничтоженном письме. Ситт-Ханум очень была взбешена, виданное ли дело: мало того, что эта девка схвачена с поличным, она еще и нагло врет ей в глаза. Нет, решительно настало время показать раз и навсегда кто истинная хозяйка гарема, иначе они тут совсем от рук отобьются.

 — Сейчас ты будешь наказана, Эсма, — сказала Ситт-Ханум. — Тебя будут бить по пяткам, покуда ты не расскажешь всю правду и не выдашь нам зачинщиком заговора.

 — О, госпожа, — ответила Эсма. — Наш господин запрещает наказывать по подошвам, и ты это знаешь.

 — Ах ты сука бесстыжая, — воскликнула Ситт-Ханум, отвесив рабыне пощечину. — Ты будешь меня учить? Ты? Хорошо, что султан сейчас на охоте, а то бы он приказал мне тебя огнем пытать, не то, что по пяткам бить! Эй! Позвать сюда Махриму!

Повинуясь приказанию госпожи, читчица Корана и подавальщица шербета побежали искать феррашку Махриму, в обязанности которой входило застилать постель госпожи и наказывать провинившихся наложниц.

 — Мы зря теряем время, — сказала Ситт-Ханум, — раздевайся.

Эсма стала развязывать пояс, заплакала:

 — Госпожа, повелите наказать меня по заду! Прошу вас!

 — Ах вот ты как запела! Нет, голубушка, Махрима будет пороть тебя по пяткам, пока у тебя кровь из-под ногтей не пойдет. Или пока не дашь нам показания.

Продолжая всхлипывать, Эсма сняла пояс, спустила шаровары, сняла через голову антеры и шелковую блузку. Несмотря на злость Ситт-Хинум невольно залюбовалась ее телом: нежный сильный живот, покатые плечи, полновесные груди. А бедрам этой презренной могли позавидовать и заоблачные пери. Тем хуже для нее! Никто не может затмить красоту Ситт-Ханум, не одной красавице Стамбула сие не позволено. Между тем, разбуженная служанками, в комнату госпожу вошла феррашка Махрима: дебелая старуха, облаченная в ночную рубаху, с довольно зверским лицом.

 — Махрима, эту девушку надо наказать, — приказала Ситт-Ханум.

 — Как будем наказывать моя госпожа? — подобострастно спросила феррашка

 — Свяжи эту шлюху и бей ее по пяткам!

Махрима подошла к Эсме и сказала:

 — Сними туфли, ты что, глухая?

Девушка сняла с ног легкие туфли без задников. Махрима также приказала ей снять все украшения: сережки, ожерелья с ног и рук, бусы, перстни.

 — Правильно, Махрима, — одобрила ее Ситт-Ханум. — Надо обыскать ее хорошенько!

Ворча, старая феррашка приказала танцовщице лечь на спину, связала ей сначала руки, потом ступни ног, под веревку продела палку.

 — Эй, Наиме, Зера! — кликнула Ситт-Ханум девушек-служанок, — вы обе держите палку, а ты Алев держи ее за волосы.

Алев уселась по-турецки у головы Эсмы, намотала себе на руку ее длинные черные волосы. Наиме и Зера встали по бокам, взялись за оба конца длинной палки, приподняли голые ноги танцовщицы вверх. Махрима взяла в руку увесистую деревянную дубинку, которую в Серале использовали для битья по подошвам. Наказание это применялось в исключительных случаях: за воровство, порчу имущества султана и тому подобные проступки.

 — Нет, Махрима, погоди, — вмешалась Ситт-Ханум. — Так не годится. Если мы ей сломаем что-нибудь, господин расстроится. Знаешь что? Бей ее розгой.

Старуха взяла в руку гибкую розгу из ротанга, пробуя ее, рассекла воздух, лежащая на полу девушка вздрогнула.

 — Чего дергаешься? — спросила старуха. — Я тебя и не била еще!

Ситт-Ханум удобно откинулась на подушки, приказала подать чубук и кофе. Махнула рукой:

 — Начинайте!

Махрима примерилась и со свистом нанесла первый удар. На подошвах наказуемой образовалась красная полоса, она вытянула носок и громко застонала. Махрима попросила у Наиме и Зеры поднять ноги Эсмы чуть выше, размахнулась и ударила еще раз, на этот раз Эсма громко закричала:

 — Нет! Пощадите, я не выдержу.

Ситт-Ханум жестом остановила Махрима:

 — Говори, что было в письме!

 — Нет, я не могу этого рассказать!

 — Махрима!

Допрос продолжался. Старуха-феррашка размахивалась и наносила увесистые удары, Эсма кричала, клялась, что не знает, что было в письме. Примерно на десятом ударе девушка крикнула:

 — Хватить бить! Я расскажу!

Избиение остановилось. Ситт-Ханум отложила чубук в сторону:

 — Ну, рассказывай!

Девушка всхлипнула, пошевелила пальцами битых ступней.

 — Нет, мне нечего вам говорить.

 — А ну-ка, Махрима, всыпь этой лгунье еще! — злобно крикнула Ситт-Ханум.

Феррашка продолжала экзекуцию с удвоенной силой. Она наносила удары по пяткам, по подошвам и по пальцам ног Эсмы, делая короткие паузы между ударами. Танцовщица пыталась двигать связанными ногами, насколько ей позволяли путы, но все удары опытной Махримы достигали цели. Девушка уже не кричала, а только стонала негромко и пыталась вытянуть ступни вверх после каждого удара. Алев, держащая допрашиваемую за волосы, сказала:

 — Госпожа, она лишилась чувств!

Махрима опустила розгу, вопросительно поглядела на госпожу.

 — Чего стоишь как истукан, неси воду, приведите ее в чувство! Вам что, все объяснять надо? Ума не приложу, как вы тут обходитесь, когда я отлучаюсь!

Девушки опустили палку на землю, Махрима принесла кувшин с водой. Обдала холодной влагой живот Эсмы, потом полила воды на лицо. Танцовщица очнулась, обвела комнату мутным взглядом, попросила у своих мучительниц:

 — Ах, не бейте больше! Вы мне пятки отбили. Я теперь не смогу танцевать.

 — Если ты сейчас же не расскажешь мне все от начала и до конца, то клянусь, ты затанцуешь у меня на дыбе! — сказала Ситт-Ханум, — и не в моей комнате, а в застенке у палачей султана.

 — Госпожа! Я не могу выдать секрет, я поклялась моей госпоже Айхан-Ханум.

 — Хватит болтать! Эй, девки! Принесите еще подушек и мокрую простыню, мы сейчас высечем зад этой шпионки!

Махрима подошла к Эсме, приказала ей перевернуться на живот. Под живот ей положили подушку. Наима принесла мокрую простыню и опустила ее на ягодицы Эсмы. Зера и Алев поменялись местами: Зера встала в изголовье Эсмы, Алев держала ее за щиколотки. Наиме взяла опохало и стала помахивать им перед госпожой. Махрима выпила воды, сменила розгу на плеть и застыла в ожидании приказаний.

Ситт-Ханум велела налить ей еще кофе покрепче, происходящее бодрило ее, скрашивало гаремную скуку и помогало ощутить власть.

 — Приступай.

Феррашка стала быть Эсму. При каждом ударе та напрягала ягодицы, и они отчетливо проступали под мокрой льняной простыней. В перерывах между ударами она причитала:

 — Довольно, во имя всего святого, достаточно! Ах!

 — Что ты там бормочешь, тварь? — спросила ее Ситт-Ханум. — Ты лучше свои удары считай!

 — Раз! М-м-м-м!

Махриме замахивается, плеть свистит, опускается на тугие ягодицы рабыни. Эсма выгибается дугой:

...  Читать дальше →
Показать комментарии
наверх