Ведьма баба Нюра. День первый

Страница: 2 из 5

перед ней».

Моя возникшая вдруг симпатия к ней отошла вдруг на второй план, заслонённая юношеским стыдом. Я с трудом домылся, зациклившись на этой мысли, и забыл про рюмку самогонки, о которой мечтал в поезде.

Самогонки не было. Но было хорошее красное вино, дополняющее лёгкий ужин.

 — Не надо есть много на ночь, — сказала Анна Ивановна, — к тому же лечить тебя придётся начать сегодня, у нас всего-то пять дней осталось.

 — А этого времени хватит? — спросил я, наклоняя голову и надеясь, что румянец после бани не позволит знахарке увидеть, как густо я покраснел.

 — Хватит, если за дело я возьмусь. Поднимайся в гостевую, на второй этаж, располагайся, а я поднимусь к тебе через часик.

Гостевая оказалась небольшой комнатой с душевой кабиной, туалетом и биде в отдельном закутке за дверью. Нелепее всего, здесь, в деревенской глухомани, смотрелось биде. Я нажал кран горячей воды в кабинке — полился почти кипяток. Я уже почти перестал удивляться — так всё было неожиданно современно. Украшением гостевой оказалась большая кровать на возвышении. Ни медицинской кушетки, ни чего-либо напоминающего лечение в гостевой не было. Я терялся в догадках, то, краснея от вина, то, пытаясь собраться с мыслями. Всё ещё оставалась надежда, что она будет заговаривать меня не в одежде, не раздевая. Час пролетел незаметно. Стук в дверь вновь заставил меня покраснеть. Вошла Аннушка, её чёрные волосы недосушенно блестели.

«Чего это она помыться решила?» — мелькнуло у меня в голове.

 — Можно? Ты расположился? — мягко, и как-то успокаивающе, произнесла знахарка.

 — Да, конечно, — вновь пробормотал я — у моих родителей не было принято спрашивать разрешения при входе в мою комнату.

 — Ну что стоишь? Ложись, посмотрим тебя.

 — Куда ложиться? — не поднимая головы, спросил я.

 — На кровать, Андрюшенька, куда же? — ещё более мягко произнесла она.

Неловко двигаясь, дрожа от предвкушения неизвестности, я двинулся к краю кровати.

 — Разденься, Андрюша, — сказала знахарка, и на мой немой вопрос добавила: — до трусов.

Я разделся до широких семейных трусов и прилёг на край огромного ложа, затих и прикрыл глаза. Аннушка зажгла на подсвечнике три свечи, затушила свет и присела на стул рядом со мной. Вскоре послышалось её негромкий голос — она что-то бормотала, слов было почти не разобрать, лишь:

«Уйди, покинь», — или что-либо похожее, которое она произносила в конце каждой фразы с нажимом.

Её монотонное бормотанье делало своё дело: я начал успокаиваться, и сквозь ресницы изучал женщину, что сидела так близко. Одежда знахарки волновала меня мало, в глаза бросились лишь белоснежные чулки на коленках и белая же резинка, стягивающая чёрные, как смоль волосы. Через несколько минут бормотанья ведьма, «Ну точно ведьма!» — подумалось мне, стала делать круговые движения руками, то, сводя, то, разводя их вновь по разной амплитуде. Начинающиеся высоко надо мной пассы руками опускались всё ниже и ниже. Мне стало тепло, спокойно, я задышал ровно, но что-то смутное, тревожащее, волновалось внутри, на уровне паха. Волнение это ширилось, и стало захватывать меня всё больше и больше, особенно после того, как проводя ладонями над моим телом, знахарка несколько раз задела грудь, колени и член, прятавшийся в трусах. Вдруг ладони знахарки опустились на меня окончательно и стали делать массаж — мягкий, поглаживающий, причём каждый раз её руки останавливались всё ближе и ближе к паху. Сквозь приоткрытые глаза я заметил, что она чем-то недовольна: чуть хмурит лоб и брови. Мне же, наоборот, было всё приятнее и приятнее, моё тело неосознанно начало подниматься навстречу её ладоням, мой пах искал её руки, я терял контроль над собой. Глаза мои окончательно раскрылись, сделались большими, и пересеклись взглядом с Анной Ивановной. Она как будто что-то решила для себя, широко улыбнулась и сказала:

 — Ты, Андрюша, слишком напряжён, возбуждён, я не смогу лечить тебя в таком состоянии. Ты давно не имел женщину?

Вопрос я понял, ума хватило.

 — У меня никогда ещё не было... с девочками, — моему смущенью опять не было предела.

Аннушка словно раскачивала меня — то успокаивала и вселяла уверенность, то напротив, вводила в крайний стыд. Было похоже, что она прекрасно видит моё состояние, и эта игра доставляет ей удовольствие.

 — Не было?... Так ты у нас невинен. А я-то думаю, что это в тебе взрыв назревает — мешает мне. Придётся его провоцировать, а то ведь ничего не получится, а я твоей маме обещала за несколько дней тебе помочь.

Что за взрыв, и что за провокация, я плохо понимал, однако почувствовал, что если её ласки продолжатся достаточно долго, со мной может случиться то, что происходило иногда во сне, и после чего я просыпался в смущенье, с липкими, мокрыми трусами. Тело моё всё тянулось пахом к рукам знахарки, и она ободряюще широко и лукаво улыбнулась, приподняла нижний край полы моих трусов и запустила туда одну руку. Я обмер: с одной стороны, мне казалось, что она делает что-то постыдное и неправильное, с другой мне страшно хотелось продолжения происходящего, и это желание постепенно заслоняло остальные чувства. Рука знахарки стала гладить и перекатывать в трусах мои яички. Она то слегка подкидывала их пальцами, то перебирала, то чуть нажимала, словно ощупывая. Мне довольно быстро пришло в голову, что трусы явно мешают и ей и мне, но стянуть последнее, что хоть как-то прикрывает меня, было страшно. Однако страсть вновь пересилила, и я стал тереться задницей о кровать, в надежде, что трусы постепенно слезут. Я даже не подумал о том, что Аннушка была гораздо более старшей, опытной, понимающей женщиной, да и всё же немного ведьмой, по правде говоря.

Она сразу всё увидела, вытащила руку, запустила пальцы под резинку и медленно, словно напоказ, стянула с меня последний кусок ткани. Честно говоря, показывать там было особо нечего — мой член был средних размеров, неказист, искривлён, что было предметом моих комплексов, но об этом я как-то уже и не вспоминал. Её движения, её взгляды показывали: всё правильно, ей всё нравится, она всё одобряет, и это одобрение было сейчас главным и снимало всяческие комплексы. Тем более, несмотря на свои более чем скромные познания в сексе, понимал что-то, что происходит — это не только лечение, но и секс. В этом сексе я был мужчиной, меня гладила и ласкала привлекательнейшая женщина. Мне казалось, что это любовь с первого взгляда, что это навсегда, и что после всего, что произошло, я буду обязан на ней женится.

Ласки яичек между тем продолжались, ведьма уже потирала основание члена, и мне показалось, что вся кровь моего тела сосредоточилась в нём. Знахарка забралась ладонью выше, плотно сжала ствол члена и стала водить вверх-вниз, оголяя головку. Мелькнула странная мысль о том, что она прекрасно знает движения, которые используют школьники при разглядывании порно в журналах. Но мысль эта улетела, напряжение росло, я энергичнее задвигал тазом, подбрасывая его на кровати. Аннушка вдруг порывисто встала, произнесла что-то типа:

 — Чего уж пропадать-то добру, — наклонилась и достала из-под ложа фужер тонкого стекла.

Затем она, пока я ещё не успел удивиться и испугаться, вновь подсела ко мне, держа бокал в одной руке, а другой, продолжив насаживать на свой кулак мой член. Движения её ускорились, как будто она заспешила. Её движения напомнили мне дойку коров, когда-то виденную по телевизору. Я же чувствовал внутри себя огромное, нарастающее давление, как готовящуюся взорваться бомбу. Тело срочно искало возможность высвободить из себя эту атомную энергию, выплеснуть её наружу, не дав взорваться внутри. Я зажмурил глаза, однако ощутил стеклянный край бокала возле крайней плоти....  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх