Познание рабы (интернет версия). Глава 1

Страница: 2 из 3

Мне приходилось общаться с доминирующими садомазохистами, но таких как мой — не встречала. Мой Хозяин уникален. Однажды я позволила себе назвать Его ласково «пупсик», но это вызвало у Него недовольство. Мне так хотелось хоть раз Его назвать ласково!... Но я не могла себе этого позволить. И это только ещё сильнее тянуло меня к Нему. От этого я ещё сильнее ощущала свою принадлежность человеку, которого видела только на фотографии.

Среди тех, с кем я близко общалась, были люди, которые знали о моих пристрастиях к садомазохизму. Были и те, кто знал о том, что у меня есть Господин. Но не было тех, кто бы понял меня,... нас... и наши отношения... Часто приходится слышать вопросы — почему я такая, как к такому пришла, зачем мне это нужно, как я могу позволить кому-то над собой издеваться, неужели это приносит мне удовольствие... Каждому из тех, кто задавал подобного рода вопросы, приходилось объяснять одно и то же.

О будущей интимной жизни каждого человека можно предугадать ещё в его детстве. На это могут повлиять поведение его родителей, воспитание, круг общения, детский сад, и, конечно же, средства массовой информации. Уже в играх ребёнка можно предугадать некоторые черты сексуального характера, которые в будущем повлияют на его личную жизнь. Если бы в детстве за мной наблюдал психолог, то уже тогда были бы известны пристрастия, к которым я пришла в своей сознательной жизни.

Все мы когда-то лежали укутанными в одеяло или пелёнки. Но проходит время, и мы об этом забываем. Но нет же! Я об этом помню и до сегодняшнего дня. Я расстилала одеяло на всю кровать, ложилась с краю и переворачивалась, таким образом, заворачивая саму себя. Мне постепенно становилось жарко, но двигаться нельзя было. Единственным вариантом освободиться было лишь обратное действие — развернуть своё тело в изначальное положение. Но к этому я приходила нескоро. Когда я лежала завёрнутая в одеяло, я представляла, что нахожусь в плену. Таковы были пытки — лежать неподвижно и ждать снисхождения вымышленного Господина. И только в возрасте семнадцати лет я узнала, что завёрнутое тело — это один из элементов садомазохизма, имеющий название «мумификация». Бандаж, по-видимому, тоже я любила уже в детском возрасте. Я просила друзей, чтоб они меня завязывали верёвочками, брали в плен и пытали.

Мазохистские наклонности проявлялись и позже. Я била себя ложками по губам до их посинения, колола иглами пальцы рук, просила друзей, чтоб они мне сжимали ладони, тянули за волосы на затылке. Я и сама любила кого-нибудь помучить: кусала, щипала, щекотала, давила. Но к этому всему я относилась как к какой-то шалости. В пятнадцать лет я уже абсолютно была уверенна в своих мазохистских наклонностях. А в семнадцать поняла, что я одна из них... — одна из людей с «извращённой» психикой, как сказали бы многие.

Я перечитала все свои песни, написанные мною, начиная с четырнадцати лет. И даже в них я нашла строки, посвящённые страданию и мазохизму. Я видела, что боль приятна уже тогда. Но, только достигнув семнадцатилетнего возраста, я стала размышлять о ней чаще. Я проанализировала разные чувства. Например, любовь. Любовь без боли не бывает. Ведь если кто-то из влюблённых очень страдает, плачет, он не замечает, что на самом деле страдать — ощущение приятное. Оно намного пронизывающее, чем радость. Счастье и радость не так уж часто встречаются на жизненном пути. Боли намного больше. Поэтому счастье мы и ощущаем с особым восторгом, особыми приятными эмоциями. А чрезмерное счастье в конечном итоге всё равно приведёт к грусти, боли или депрессии, которую наверняка любой счастливый человек скроет от окружающих. Мы можем выглядеть счастливыми в глазах других, но нам самим всегда чего-то будет не хватать для полного счастья.

Сейчас для меня счастье — находиться во власти моего Господина.

Обратив себя в рабство, я почувствовала свободу!

Теперь я была лишена заботы о самой себе, поскольку единственной моей заботой был Хозяин. Мы оба заботились друг о друге. Когда мне было тоскливо или меня посещала депрессия, лишь Он один выслушивал меня, давал советы, и я всегда успокаивалась. Возможно, это было и потому, что я ни с кем другим общаться не хотела. Мне стали неинтересны мои друзья, я перестала посещать наши совместные встречи, опостылел лицей. Моя жизнь резко изменилась. Я споткнулась о то, за что раньше упрекала других, и что критиковала. Я была в шоке от самой себя. Я никогда не думала, что буду делать то, чем занималась сейчас, что мои мысли будут посещать другие идеи, чуждые мне ранее. Я находилась в абсолютном противоречии своих мышлений. Я знала, что делаю глупость, но продолжала её делать. Я знала, что должно быть по-другому, что я не должна терять свои цели, что я предполагала другую жизнь. Но я не видела того, что должно было бы меня остановить. Вероятно, мой новый взгляд на мир сформировался из неблагоприятных событий, с которыми мне пришлось столкнуться в тот период.

В моей тетради для рассуждений появилась новая запись:

«Я сегодня поняла для себя ещё одну истину в этой жизни. Есть такая фраза: «надежда умирает последней». Для себя я решила, что суть этой фразы заключается не в надежде, а именно в том, что она умирает. Умирает не как последнее чувство, а умирает вместе с тем, на что ты надеялся. Любая надежда обречена на смерть. Возможно, это не так. Но я не могу думать по-другому. Я не могу вспомнить такого случая, чтобы моя надежда оправдалась. Теперь я себя не обманываю. Как только чувствую, что меня посетило чувство надежды, я сразу себя останавливаю, и уже точно знаю, что она обречена. Уже как бы заранее зная, что не случится то, чего я жду... Но нельзя путать надежду с целью. В каждой цели есть немного надежды, и в каждой надежде есть немного цели. Цель — это то, к чему мы стремимся в течение долгого времени. Надежда же — явление, вызванное обстоятельствами. Если раньше я придерживалась мнения «никогда никому не верь», то теперь ещё и «никогда ни на что не надейся». А если уж и пришлось кому-то поверить и остаться обманутым, то «относись к жизни проще». Хотя всё намного сложней...»

Да, я больше не могла ни на что надеяться. У меня абсолютно ничего не получалось. Стоило мне о чём-то помечтать, как я сразу приходила в себя и понимала, что мои мысли пусты. Не стоит ждать и надеяться. Ничего не получится.

Я родилась не в той стране? Не в то время?

Наверно. Но эти неудачи только сделали меня сильнее, однако стали тоже причиной депрессий.

Я находилась в состоянии, когда мои идеи созревали, я была готова к их осуществлению, я пыталась их претворить в жизнь, но теперь, мне казалось, от меня уже мало что зависело. Эта ситуация стояла под вопросом. Я не знала чего ждать, и чем всё это закончится. Мне было страшно думать о том, что ждёт меня впереди. Неужели ничего не будет? Не знаешь какой вопрос себе задать и как на него ответить. Не видишь ничего, но чувствуешь всё... Всё, что возможно почувствовать. Внутри неспокойно, и чего-то хочется. Я ждала, когда просто всё будет хорошо. А сделать ничего нельзя было.

Иногда депрессия доводила меня до мыслей о суициде. Я как-то общалась с врачом на тему людей, которые способны на самоубийство. Он пояснил мне, что каждого из нас может посещать такое желание, к этому могут привести неблагополучные обстоятельства. Но психически нормальный человек, подумает о боли, с которой придётся столкнуться, подумает о всевозможных последствиях, и не решится сделать такой шаг. А психически ненормальный человек не смотря ни на что, с собой покончит. Как бы мне плохо не было, я всегда знаю, что придёт время и всё будет хорошо, только нужно немного подождать. Ведь стремиться к смерти, значит не стремиться ни к чему. И даже умирать нужно с достоинством.

Из состояния депрессии меня мог вывести только Хозяин. Я только Ему одному могла рассказать, что у меня творится в мыслях. А может, я никому другому и не хотела рассказывать....  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх