Инцест

Страница: 3 из 7

им нельзя встречаться? Ведь если бы они поженились, не было бы никакого суда... Он вздрогнул, то ли от слова «поженились», то ли от слова «суда» — она не поняла. Когда Александра выходила, он вскочил, подбежал, обнял, крепко прижал к груди, но тут же, устыдившись своей несдержанности, отпустил её, повернулся и, опустив плечи, ушёл в другую комнату, не попрощавшись, не проводив её до порога, не пожелав счастливого пути.

5

Александра сняла угол рядом с тюрьмой, но к Александру её не пускали: она не была ему ни женой, ни родственницей. Полгода она была вынуждена издали наблюдать, как её возлюбленного ведут на работу и с работы под охраной и в сопровождении собак. Стоя на обочине дороги она шептала слова любви и преданности, он мысленно отвечал ей, но ответы его с каждым днём становились всё не утешительнее, и она проводила бессонные ночи в муках о любимом. За эти полгода она познала всю мерзость тюремных порядков, узнала, что делают за этой колючей проволокой с теми, кто на воле насиловал несовершеннолетних девочек, и проклинала того, кто наградил её способностью на расстоянии читать мысли любимого человека. А мысли эти, вопреки желанию Александра, бурным потоком изливались на Александру, и были настолько реалистичны в своей жестокости, что обоим причиняли невыносимые страдания. К счастью, слышали они мысли друг друга только на близком расстоянии. Но и придя домой, Александра долго не могла изгнать из своего воспалённого ими мозга ужасные картины издевательств над своим возлюбленным.

Когда пришёл срок рожать, Александра переехала в город, и там сняла комнату. Она твёрдо решила, что родит сына или дочь, дождётся Александра, и они вместе будут воспитывать ребёнка. Но родился и не сын, и не дочь, а что-то среднее между мальчиком и девочкой. Мало того, что ребёнок родился недоношенный, так ещё с приплюснутой головкой, сросшимися ножками и непонятно с чьими половыми признаками... Умер ли он сам, или об этом позаботился медперсонал больницы, но Александра приняла эту весть спокойно: всё во власти Бога. В глубине души она чувствовала несправедливость приговора Бога, по инерции повторившего приговор суда, понимала, что это вопиющая несправедливость — отвратительным уродством закончить так счастливо начавшуюся любовь двух родственных душ, но она понимала также, что это не конец, что впереди ещё целая вечность, она дождётся своего возлюбленного, и у них всё будет: и любовь, и счастье, и дети.

Когда Александра выхлопотала разрешение на посещение тюрьмы, её запросто пустили к Александру. Целый год она мечтала попасть в его объятия, представляла, как радостно это будет, какое счастье они испытают, но всё произошло обыденно и просто. Оставшись наедине, они долго молчали. Александра вспоминала всё то, что произошло с ней за последний год, Александр согласно кивал головой. Но когда он начал вспоминать о своей тюремной жизни, в голове у Александры разгорелся небывалой силы пожар. Она закрывала ему рот, затыкала себе уши, прятала голову под подушку, но он не мог не вспоминать того, что с ним происходило в зоне, а она не могла не слышать его мысли, и когда он закончил свои воспоминания-жалобы, она лежала в изнеможении на жёстких тюремных нарах, не имея сил встать, перевернуться, сопротивляться... По тому, как он грубо вошёл в неё, она поняла, что ему это не нужно, он хочет всего лишь утвердиться в своём чувстве владельца собственности, доказать и ей, и себе, а, скорее всего — ухмыляющемуся охраннику, что она принадлежит ему, что он властен делать с нею всё, что захочет, до её сознания дошло, наконец, что с ним что-то произошло необычное, какая-то ломка, перемена, которую ей, при всей её проницательности, не дано понять, она испугалась своей догадки, ей стало страшно от этого откровения, и когда он закончил свои бессмысленные, с её точки зрения, телодвижения, она ничего не испытала, кроме отвращения, да надсадно-болезненного нытья внизу живота, даже отдалённо не напоминающего то счастливое мгновение, которое она впервые испытала с ним на лесной поляне.

 — В этот раз я не забеременела, — только и сказала она.

Пережив этот стресс, Александра полностью лишилась способности слышать мысли своего возлюбленного. Поначалу ей было непривычно ощущать полную тишину: такое впечатление, будто она оглохла. Находясь рядом с Александром, она напрягалась, пыталась услышать его мысли, но ничего не слышала. Она испугалась своего нового состояния, но постепенно привыкла к нему, и стала жить, как все нормальные люди. Александр не утратил этой способности, ещё некоторое время пытался мысленно говорить с Александрой, но, поняв бессмысленность своих потуг, прекратил. Да и от неё уже не исходил такой насыщенный заряд энергии. Он мог её слышать лишь на очень близком расстоянии, внимательно прислушиваясь, и глядя в глаза. Впрочем, со временем он утратил и это свойство.

Между тем Александре исполнилось восемнадцать лет, она устроилась работать в колонию, и ей разрешили зарегистрировать с Александром брак. Прежней любви между ними уже не было, мысли друг друга они теперь не слышали, и пошли на этот шаг в память о той первой встрече, да ещё чтобы доказать родителям, деревенской толпе, всему обществу, что тогда все они поступили не правильно. Им некуда было отступать, но они даже себе не хотели признаться в том, что их любовь потерпела фиаско, и делали всё возможное, чтобы доказать друг другу обратное. Впрочем, их поступок сыграл им хорошую службу. Видя взаимоотношения молодой пары, начальник колонии сначала расконвоировал Александра и разрешил жить вне зоны, а затем походатайствовал о том, чтобы ему скостили срок: он понимал, что Александр никакой не насильник. Александра воодушевилась этим предложением, принялась бегать по инстанциям, и её труды принесли плоды. Александра освободили досрочно условно.

Они сняли комнату, нашли работу вне зоны, начали жить семьёй, как муж и жена. Но теперь между ними не было не только прежней любви, но и прежнего взаимопонимания, прежних отношений. Мало того, что они утратили способность слышать мысли друг друга — без этого живут миллиарды людей планеты — они вообще перестали понимать друг друга, не хотели понимать, и только схожесть их покладистых характеров не позволяла им ежедневно возбуждаться до скандалов. Но страшнее всего было то, что между ними не было любви, не было того необычайного ночного наслаждения от обладания друг другом, которое одно уже, само по себе, скрашивает серое дневное существование человека, сглаживает конфликты между партнёрами, одно ожидание которого способно укротить гнев мужа и жены... У них отсутствовал оргазм!

Три года прошло с тех пор, как они покинули родные места, но ни отец Александра, ни мать Александры не предприняли ни одной попытки навестить их. Стоило при таких обстоятельствах возвращаться в родные пенаты? Тем более что Александра вновь забеременела. Но, через девять месяцев, опять родился неблагополучный ребёнок.

 — Ты всё спрашивал, каким был наш первенец? — спросила мужа Александра. — Можешь полюбоваться, этот точно такой.

Александр взглянул и ужаснулся:

 — На нас лежит какое-то проклятие!

Из роддома ребёнка они не забрали. Посоветовавшись с мужем, Александра поехала к матери.

6

 — Расскажи мне о себе, мама!

Мать приняла Александру без особой радости, но спокойно, будто они расстались вчера вечером, и между ними не было никакого конфликта. Александра принялась, было, упрекать мать в том, что она не любит её, но та грубо оборвала её:

 — Я потому себя так веду, что люблю!

Помня прежние отношения с матерью, сомневаться в её словах Александра не стала. Всю ночь она рассказывала матери историю своей жизни за последние четыре года, а утром попросила:

 — Расскажи мне о себе, мама!

Мать прижала её к себе, и надолго умолкла. Александра напомнила о себе:

 — Мне двадцать лет. ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх