Инцест

Страница: 6 из 7

детям еды. А то мне рядом с тобой стыдно находиться, такая я счастливая. У тебя вон, сколько горя, а у меня всё о'кей.

8

Вернувшись домой, Александра застала мужа живым, здоровым и весёлым. Квартира была полна народа. Освободившиеся кореша, лишённые права возвращаться в родные места, поселились у Александра в количестве пяти человек. Разумеется, никто из них не работал, перебивались тем, что Бог пошлёт, а Бог посылал в основном выпивку и закуску. Александра вынесла из квартиры несколько вёдер мусора, вымыла полы, прибрала, приготовила обед, легла с дороги отдохнуть. Но какой отдых, когда рядом, за столом, пьяная компания режется в очко. К её удивлению, на ночь никто из них не собирался уходить.

 — Мы что, так и будем жить семеро в этой комнатушке?

В комнате воцарилась тишина. Александр и сам понимал нелепость создавшегося положения. Он пустил корешей посидеть-поговорить, выпить-закусить, они зашли, живут уже вторую неделю, и уходить не думают. Страшнее всего, что с ними «Пахан», от одного взгляда которого в зоне все сворачивались в клубок, дальновидный «Пахан», который, в своё время, оградил Александра от наиболее рьяных педерастов, не дал им вконец порвать его сфинктер, за что Александр был ему благодарен, навек обязан, и хотя бы в благодарность за это, не мог его выгнать, не говоря уже о том, что жутко боялся его...

 — Уже поздно, сегодня никто никуда не пойдёт, а завтра разберёмся, — сказал «Пахан», и все, как по команде, разом замолчали.

Только сейчас, бросив взгляд на мужа, и сравнив его с корешами, Александра поняла, как сильно он изменился. От ТОГО Александра не осталось ничего. Он подрос, возмужал, но и похудел, изменились его осанка, походка, повадки, жесты, манера говорить. Это не бросалось в глаза, когда они были вдвоём. Но сейчас он ничем не выделялся из этой серой однородной толпы шаромыжников, более того, среди них, как раз, именно он являлся самым ярким представителем тюремной шарашки. Жажда безукоризненно подчиняться всем подряд сквозила в каждом его жесте, в каждом движении, в каждом слове. Достаточно было кому-нибудь бросить на него мимолётный взгляд, как он тут же склонялся в подобострастном поклоне, всем своим видом показывая готовность к услужению. Поймав взгляд Александры, он натягивал на лицо улыбку, пытаясь перевести своё плебейское поведение в шутку, но слишком хорошо знала Александра того, прежнего Александра, чтобы он мог её таким образом обмануть.

«Интересно, как далеко он может пойти в своём унижении?», — подумала Александра, но долго размышлять над этим вопросом ей не пришлось.

«Пахан» без обиняков обратился к Александру:

 — Ну, что, корешок, пора платить долги!

Александр не шелохнулся. «Пахан» взял Александру, как пушинку, на руки, и перенёс на кровать. Несмотря на огромный рост, и хрипловатый, тюремный голос, движения его были грациозны, руки нежны, прикосновения ласковы. Он бережно раздел Александру, и осторожно вошёл в неё... В комнате горел свет, за столом несколько мужиков играли в карты, спорили, кричали, ругались, рядом стоял муж, но истосковавшаяся по мужскому телу Александра, не предпринимая никаких попыток к сопротивлению, бурно отдавалась «Пахану» на узкой солдатской койке, с провисающими до пола пружинами... Александр вышел в коридор... «Пахан» занимался с ней любовью долго, очень долго, до тех пор, пока оба не обессилели. Александра в изнеможении застыла в неудобной позе, не в силах повернуться.

 — Молодец, хорошая у тебя баба, — сказал «Пахан» вошедшему Александру.

Александр, стараясь ему угодить, деланно усмехнулся, хихикал до тех пор, пока не обжёгся о взгляд Александры.

Утром вчерашний уговор был забыт, и уходить никто не собирался. Александра вынуждена была не только мыться, но и, ввиду отсутствия удобств, справлять естественные надобности в кругу «друзей» мужа. При «Пахане» к ней никто не лез, но когда его в комнате не было, любой, пришедший раньше других, имел на неё право, и отказывать было бессмысленно: за время отсидки Александр всем им задолжал, и теперь расплачивался с ними телом жены. Когда очередь дошла до него, Александра открылась ему:

 — Сделай стоп, мальчик. Сядь и послушай. Я расскажу тебе и о том, почему мы читали мысли друг друга, и о том, почему у нас родилось двое уродцев, и почему я, не будучи ни блядью, ни проституткой, ни, даже, просто распутной женщиной, при тебе сплю с другими мужиками... Моя мать — дочь твоего отца. Ты слышал что-нибудь об инцесте?

 — Выходит, я её брат, а ты моя племянница.

 — Пока ещё ни фига не выходит, — перебила его Александра. — Выйдет тогда, когда ты узнаешь, что я — тоже дочь твоего отца. Да, да, не смотри на меня такими глазами! Он переспал со своей дочкой и заделал меня, когда у него уже был ты от другой женщины. Так что я не только твоя племянница, но и сестра...

 — Но ведь можно было аборт сделать!

 — Чтобы меня на свете не было? Да? Ты это хотел сказать? Ничего себе братик! Сначала им надо было не трахаться, а уж потом — аборт. Но, после драки кулаками не машут. Они сделали одну глупость — потрахались, потом вторую — родили меня. Всё бы ничего, как-нибудь сошло бы, но они сделали третью глупость — скрыли это от нас. Постеснялись сказать... Очень чувствительными натурами оказались... Четвёртая глупость сама собой получилась, как результат трёх первых. Это когда они тебя решили со мной разлучить, и ничего лучше не придумали, как засадить тебя в тюрьму... Съезди, скажи им за это спасибо.

 — Этого не может быть. Отец так меня любил!

 — Не может... но есть. Так что, мы с тобой больше не муж и жена, а, считай, как хочешь: брат и сестра, дядя и племянница... Больше ко мне не прикасайся, и к этим — она указала на идущих за окном квартирантов, — не ревнуй.

Он и не ревновал. Не решаясь спросить его, Александра мучилась в догадках: была ли она безразлична ему раньше, или это чувство появилось у него в тюрьме? Та, счастливая жизнь, пролетела так быстро, что она не успела разобраться ни в своих чувствах, ни в его, то была одна огромная любовь, без всяких оттенков, им было тогда не до ревности, они не замечали никого, и ревновать было не к кому, Бог свёл их на мгновение на маленьком пятачке земли, соединил воедино, и им недосуг было разбираться в своих чувствах. Другое дело — теперь, когда полон дом мужиков: её так и подмывало спросить его о таком чувстве, как ревность... Да что спрашивать, если он сам подсовывает её под каждого встречного за стакан водки и кусок колбасы, и так понятно, что ему на неё наплевать...

Но «Пахан» был другого характера. Застав Александру в постели с одним из своих корешей, он вышвырнул его голым за дверь:

 — Тебе мало меня? — спросил он.

 — Более чем достаточно, — сказала Александра, и надолго умолкла.

Лоб её морщили какие-то мысли.

 — Пой дальше, птичка, — «Пахан» с улыбкой разгладил на её лбу морщинки.

 — Ты хороший, нежный, ласковый. Мне с тобой приятно... Ни с кем так не бывает, как с тобой. Ты лучше всех!

 — Лучше кого?

 — Я не могу отказать твоим дружкам. Они такие грубияны, все с ножами, я их боюсь.

 — Больше ты их никогда не увидишь.

Он взял её на руки, вальсом прошёлся по маленькой комнатушке, и надолго уложил в кровать... Александре и в самом деле было с ним хорошо. И ему, она это чувствовала, тоже. Но важнее всего было то, что — она это тоже чувствовала — ему, в отличие от Александра, это было нужно!

«Пахан» сдержал своё слово — его кореша покинули их комнату, и больше не появлялись. Для Александры началась тихая, спокойная жизнь. Где «Пахан» брал деньги — она не интересовалась, но обеспечивал он её всем необходимым ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх