Инцест

Страница: 7 из 7

с избытком. Александр где-то работал, что-то зарабатывал — это Александру тоже не интересовало. «Пахан» в их отношения не вникал, в душу ей не лез, при Александре её не трогал. У неё не раз возникала мысль поговорить с ним на тему своей судьбы, но всякий раз она не решалась на это: у «Пахана» и своих забот достаточно, своего горя с лихвой, зачем ему ещё её несчастья! Но, оказалось — Александр ей по пьянке открылся — «Пахан» знает всю её историю от Александра, потому и любит её, потому и жалеет, и относится хорошо, пытается как-то облегчить её жизнь. Он правильно рассудил, что жить как муж и жена им нельзя, и выгонять Александра тоже нельзя. Так и жили они втроём, друг другу не мешая.

К великому сожалению Александры, через год «Пахана» вновь «замели». Случилось это после того, как освободился «Вождь», нашёл на воле дружков «Пахана», те поведали ему о безотказной красавице Александре и жестоком «Пахане», который выгнал их из квартиры. «Вождь», в зоне постоянно конфликтовавший с «Паханом», и имевший на него «зуб», быстро вычислил источники его благосостояния, и убрал с дороги. «Вождь» привёл с собой компанию, правда, поменьше, из трёх освободившихся с ним «зэков». Выходило так, что Александр в своё время задолжал и им, а расплачиваться мог только телом Александры.

«Вождь» был злой, грубый, причинял Александре физическую боль, заставлял её спать со своими дружками, развратничал, при этом все улюлюкали, гоготали, ржали, поучали друг друга, как правильнее «это» делать. Душевные страдания Александры были ещё невыносимее, чем физические. А безвольный Александр, мало того, что безропотно сносил все оскорбления и обиды, так ещё изо всех сил старался услужить, и выглядел жалким слизняком. Александра была на грани срыва. Уйти было некуда, с Александром жить нельзя, и оставить она его не могла. Что он без неё? Всё-таки — брат! В её голове всё смешалось.

Как-то Александр вбежал запыхавшийся: обгонял своих дружков.

 — Сегодня у «Вождя» день рождения, он хочет, чтобы ты показала концерт.

 — Какой ещё концерт?

 — Ты разденешься наголо, и спрячешься в шкафу. А когда они напьются, я тебя выпущу. Будешь танцевать на столе.

У него был жалкий, просящий вид. Что оставалось делать? Александра сжалилась над ним, разделась, накинула халат, но, в последний момент, когда Александр пошёл открывать дверь, схватила топор, и прыгнула в шкаф. Квартиранты принесли ящик водки, закуску, и уселись за стол чествовать «Вождя». Сидели они долго. Пили, ели, поминутно горланили «Сиреневый туман». Продрогшая Александра подумала, что о ней забыли, но Александр, словно учуяв её мысли, сказал:

 — «Вождь», может, пора концерт начинать?

 — Концерт. Концерт, пора, начинай, — закричали пьяные голоса.

Александр подошёл к шкафу, но его остановил «Вождь»:

 — Сегодня твоя очередь. Ты всё сачкуешь, да сачкуешь. Сегодня ты будешь трахать свою жену. А то всё мы, да мы, — сказал он, и сорвал с Александра рубаху. — А ну-ка, снимите с него штаны!

 — Штаны, штаны, — хором орали «зэки».

 — Но раньше я трахну тебя! — вскричал «Вождь», увидевший голого Александра, — вон у тебя какая сладостная жопка, — и все радостно заржали.

Александра услышала вопль брата. Распахнув дверь шкафа, она увидела такую картину: поперёк заваленного объедками стола лежал Александр. Стол был узкий, так что руки его свешивались по ту сторону стола, а ноги — по эту. Сзади стоял «Вождь», и совершал своё гнусное действо. Его кореша хлопали в ладоши, ходили вокруг стола, танцуя греческий танец «Сиртаки». Все они были голые... «Вождь» увидел Александру, отошёл от стола, дал команду поставить Александра на ноги, подвёл его к шкафу:

 — Теперь твоя очередь, ты её будешь трахать, а мы — смотреть.

Александра похолодела. Её бил озноб. Перед ней стоял её некогда любимый Александр, самый тощий из всех, самый невзрачный, самый трусливый, самый униженный... По его ноге стекала струйка крови. В то время как его кореша с гордостью выпячивали вперёд огромных размеров мужские достоинства, вздувшиеся от вожделения, у Александра, под лобком, покоился маленький, сморщенный огуречик. Даже не будь он её братом, сама мысль о совокуплении с ним была бы для неё отвратительна.

«Ведь в одной тюрьме сидели, почему он такой?» — подумала Александра...

Подбадриваемый корешами, Александр робко шагнул к ней. Он и в этом не может им отказать! Александра взмахнула топором, и разделила его череп на две равные части... Кореша его вмиг протрезвели, их как ветром сдуло. Александра оделась и, не взглянув на Александра, пошла в колонию. Там её знали, помнили, и без лишних формальностей устроили встречу с «Паханом». Он сразу почувствовал происшедшую в ней перемену:

 — Произошло что-то серьёзное?

 — Я убила Александра.

 — Кому об этом известно?

 — У нас жил «Вождь», и три его кореша. Они сразу смылись.

 — Деньги у тебя есть? Ах, да, откуда они у тебя. Я знал всё про «Вождя», это по его наводке меня упрятали. Хотел надрать ему задницу, да выйти никак не получалось. Но теперь выйду. Пришло время.

Он протянул ей пачку денег:

 — Домой не заходи. Отсюда — прямо на станцию. Возьмёшь билет до Панкратовки, автобусом доедешь до Лесного, там сядешь на товарняк до сплавконторы. Спросишь, как пройти на Прохорову заимку... Запомнила? Там жди меня. Я с «Вождём» поквитаюсь, и приеду к тебе.

 — Плюнь ты на «Вождя»! У меня от тебя ребёнок будет!

 — За ребёнка — спасибо. Это для меня радостный подарок. Но «Вождю» предательства простить не могу, — он поцеловал её, и проводил из камеры.

Через неделю Александра была на Прохоровой заимке. Хозяин, степенный мужик лет пятидесяти, из «бывших», принял её радушно. Жил он один, не с кем словом перемолвиться. Расспросил про «Пахана», и больше с вопросами к Александре не лез. Рассказывал ей разные байки о столице, в которой некогда жил, о московской элите, которая в подмётки не годится некоторым «зэкам», о женщинах, о своих любовных похождениях. Но Александру не трогал, чтил авторитет «Пахана». Видимо, связывало их в прошлом нечто такое, через что он не мог переступить.

 — «Пахан» — мужик! — говорил он. — А «Вождь» — сволочь».

Александра и сама знала это, и соглашалась с ним.

Через два месяца посланник от «Пахана» принёс деньги, много денег. Выпил два стакана водки, помолчал, потом сказал:

 — Мы бежали вдвоём. По пути навестили «Вождя». Ему бы сразу его «пёрышком», а он стал лекции читать... Ну, вы же знаете «Пахана». У него раньше кликуха была — «Интеллигент». Это позже он «Паханом» стал.

 — Обо мне «Вождю» говорил? — спросила Александра.

 — О тебе! Перед смертью хотел воспитать подонка, да подонок, он подонок и есть, хоть в тюрьме, хоть на свободе. Усадил «Пахана» за стол, принёс бутылку, да ею голову и рассёк. Я его, конечно, успел пописать, но, и «Пахан» у меня на руках умер. Просил извиниться перед тобой и, вот, деньги передал... Виноват — похоронить не смог, надо было делать ноги...

Александра разволновалась, расплакалась. Хозяину заимки понравилось: женщина плачет по «зэку»! Сели за стол, помянули. Потом Александра вздумала похоронить «Пахана» по христианскому обычаю. Устроили похороны. Насыпали холмик, поставили крест, оформили могилку. Красивое такое место, между двух огромных кедрачей... Опять помянули. Посланник «Пахана» предложил отвезти Александру, куда пожелает. Она вопросительно взглянула на хозяина заимки. Тот втянул голову в плечи, развёл руками: решай, дескать, сама. Александра осталась. Через четыре месяца в этой самой избе родился я, ваш покорный слуга!

9

Я не перебил своего собеседника ни единым словом. Ночь заканчивалась. Небо на востоке посветлело. В кронах запели, засвистали птицы. По его просьбе, я должен был описать эту историю. У меня, как у журналиста, была сотня вопросов. Но я понимал: человек поведал мне и так слишком много, поведал то, что хотел, что мог, что было позволено мне знать. Какие ещё могут быть вопросы! Уловив мои колебания, он первый нарушил молчание:

 — Это импровизированная могила «Пахана», он спас тогда мою мать!

 — Из твоего рассказа я это понял, — сказал я, и замолчал.

 — Ты хочешь знать историю до конца? — спросил он.

 — У истории не бывает конца! — ответил я фразой из конспекта.

 — Это точно! Как любая другая история, эта тоже ещё не закончена. Отец мой, считай, похоронен здесь... Александр — где-то на зоне, слышал, его «зэки» хоронили... Мой дед-прадед умер... А мать — жива, здорова, в данный момент едет к своей непутёвой матери... Но это уже другая история.

***

Николай Фёдорович Шунькин

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх