Мечта

Страница: 9 из 14

ему легко жить: он умел думать так, как ему было нужно! Потом, когда-нибудь, всё станет на свои места, может, будет плохо, а может и хорошо, что прежде времени волноваться! А сейчас свой образ жизни он считал вполне нормальным. Ему нравилось, что женщины были чистенькие, аккуратненькие, с изысканными манерами, безукоризненно одеты, не развратны, не ревнивы, не завистливы, не любопытны. Они никогда с ним не сплетничали, а если разговаривали, то только на отвлечённые темы. И за работу платили, не стесняясь и не отводя в сторону глаза... Да, он считал, что это его работа. И в их поведении он не видел никаких отклонений. Не отворачивается же дама, когда платит массажисту или парикмахеру! А он приходит к ним точно по графику, как и они, только они — в свои дни, а он — в свои. И даже когда Анна Ивановна заболела, он не нарушал своего графика, всю ночь находился у её постели вместо сиделки, а днём отправлялся на адрес. И только Анна Ивановна, окончательно выздоровев, привязала его на три дня к себе, «до окончания другой болезни»: она боялась, что у него не останется на неё сил... И генерал не рвал его задницу, как это делали другие, а подставлял свою, да ещё платил за это, как за работу... А в очередной приезд он предложил Алику остаться на сверхсрочную службу:

 — Мой Пупсик привязался к тебе, я даже представить не могу, что с ней будет, когда ты нас покинешь.

«Всё-таки, нас», — подумал Алик и сказал:

 — Мне ещё год служить.

 — Ну, это можно устроить.

Об этом предложении генерала Алик сказал Анне Ивановне.

 — Это я его попросила. Нам будет тебя не хватать.

«Она так и сказала «нам», — предоставив Алику самому разбираться в том, кого она имела в виду: подруг? генерала? Веронику?

 — Мне ещё год до демобилизации, всё может случиться, успею вам надоесть... И потом, когда-то ведь и жениться надо, — решил прозондировать почву Алик.

 — Кто говорит, что не надо? Останешься на сверхсрочной службе, нацепишь лычки старшины, довольствие будешь получать, квартиру дадут, женишься. У Ростика всё это просто делается.

 — А как же эти мои поручения... пакеты, — поинтересовался Алик, заведомо зная, что месячное денежное довольствие старшины он сейчас получает за один день.

 — Молодой человек меняет свои жизненные принципы прямо на глазах? Ну, а если женится массажист, парикмахер, врач, они что, меняют профессию? Твоя профессия не лучше и не хуже других, зачем её менять? Так и будешь работать...

Такого цинизма Алик не ожидал даже от генеральши... А что, если и генерал скажет ему то же самое? Его бросило в холодный пот, по спине пробежал озноб: у него возникла коварная мысль прямо сейчас, вот тут, спросить её, как она относится к тому, что Алик, помимо обслуживания генеральши и её подруг, трахает в жопу генерала, по пути трахнул их дочь, и хочет жениться на ней. Дадут ли они ему на это своё согласие, и если да, то оставят ли его на прежней «работе»?

Разумеется, ничего этого он не спросил. Мечта стать водителем грузовика, чтобы подвозить попутчиц, давно выветрилась из его головы, её сменила другая: заиметь собственную машину. Он уже и деньжат подкопил немного, и генерал обещал подарить Волжанку... Если так дальше пойдёт... если его отпустят... если не оставят на сверхсрочной... и если все эти «если» не перечеркнёт что-либо другое...

Между тем дом подготовили к весне, к генеральше вновь стали наезжать подруги, и в один прекрасный день начался переполох: на каникулы приезжает Вероника! Раньше она игнорировала предложение матери пожить лето на даче, уезжала то в стройотряд, то в дом отдыха, то в турпоход, а теперь вдруг стала послушной дочерью, и пообещала провести на даче всё лето. Все бегали в радостной эйфории, и только Алик не мог сообразить, хорошо это для него, или плохо. После долгих зимних рассуждений он пришёл к выводу, что о женитьбе на Веронике не может идти речи. В чувствах своих он разобрался, понял, что её не любит, и никогда не любил, а тот единственный порыв любовью считать нельзя, вон, сколько за зиму у него было таких порывов, следовательно, и встречаться он с ней не должен, это грозит двойным скандалом: и с её стороны, когда она узнает о его «работе», и со стороны Анны Ивановны, для которой это будет непоправимым ударом, и может окончиться инфарктом... Не говоря уже о генерале, который может просто застрелить его, и дать команду Пантелееву закопать труп в огороде... Об остальных старушках Алик даже не думал, они для него были неодушевлёнными дырочками, в которые он, за определённую плату, вставлял свой стерженёк... Что-то вроде банкомата, или аппарата газводы.

Может, Алик так себя настроил, а, может, он и в самом деле пережил свои страданья, но Вероника, приехавшая с модной короткой стрижкой, и в брючном костюме, его разочаровала. Увидев её, он вдруг понял, что всё это время перед его глазами стояло не лицо, не груди, не руки, а верхняя часть ног, обтянутых белыми трусиками. А её джинсы отличались от солдатских брюк только цветом, и не возбуждали у Алика ни восторга, ни влечения. Нет, Вероника была, безусловно, красива, стройна, хорошо целовалась, она выигрывала у подруг Анны Ивановны по всем параметрам, но этого было мало для того, чтобы из-за неё потерять всё, что он сейчас имеет... Она хотела поцеловать Алика, но он упредил её движение, протянув руку, и сухо сказав казённую фразу:

 — Здравствуй. С приездом. Как сессия?

Вероника правильно поняла его, в том смысле, что пока рано афишировать их отношения, и весело ответила в тон ему:

 — Здравствуй. Спасибо. Сдала.

 — Вот это по-нашему, по-военному, — похвалил их генерал. — Кто, откуда, куда и зачем? — Солдат из казармы в кабак за вином! Это по-нашему!

К счастью, Алика позвала Анна Ивановна, и он ушёл в её комнату, не успев покраснеть...

Благодаря своим стараниям, с Вероникой он не встретился до позднего вечера. Он и в казарму ушёл бы, не поговорив с ней, но Вероника, весь день промучившись предчувствием свидания с ним, выследила его, перехватила у двери, и затянула на второй этаж, в свою комнату. Будучи страстной, до безумия темпераментной натурой, она набросилась на Алика, как и в тот раз, со своими горячими поцелуями, одной рукой гладила его, обнимала, ласкала, а другой пыталась снять с себя джинсы, расстегнуть его брюки, и не прекращала обжигать его слух нежными, многообещающими словами. В отличие от прошлого раза, теперь Алик голову не потерял, слушал Веронику внимательно, и в её обещаниях ничего, кроме угрозы в свой адрес, не услышал, ибо, обещание завтра же объявить маме и папе о предстоящей свадьбе, иначе, как угрозу, он не воспринимал. Говорить ей что-либо было бесполезно. Её ничто не могло остановить, ну, разве что, если бы Алик сказал, что он уже почти год, как спит с её отцом и матерью. Используя своё мужское обаяние и умственные способности, он добился от неё двух маленьких уступок: Вероника отпустила его спать в казарму, и пообещала не говорить родителям о предстоящей свадьбе, пока он не даст ей на то своё согласие. Она любила Алика, была уверена, что и он её любит, считала, что она для него является наилучшим вариантом, а то, что она досталась ему не девственницей, он сам сказал, что это пустяки, и она не понимала, что может воспрепятствовать их свадьбе.

 — Мне ещё год служить, — лепетал Алик.

 — Папа имеет право разрешать солдатам жениться при определённых обстоятельствах. Эти обстоятельства налицо: зимой я забеременела от тебя!

 — Ты долго думала?

 — Я не хотела тебе говорить, надеялась, что ты и так на мне женишься, а ребёнок будет сюрпризом. Но ты вынудил меня признаться.

Всё-таки Алику удалось уговорить её помолчать некоторое время. Ему надо было собраться с мыслями, принять решение. Каникулы только начались,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх