Валерка и другие (поэма №2)

Страница: 15 из 19

солдат Ублюдов сдался: взял он в рот... и в жопу даст,

в чём уже не сомневался не спускавший с Васьки глаз —

за губами наблюдавший — многоопытный Ашот...

Не могу... какая лажа! Распахнул Ублюдов рот...

Хуй был твёрдый и горячий... словно поршень, заскользил

он во рту, — Ублюдов Вася инстинктивно обхватил

хобот влажными губами... обхватил он этот кол,

и... у Васьки под трусами до того лежащий ствол

встрепенулся, отзываясь на подобные дела

(хую — похуй: он не знает, чем забита голова,

и ему — по барабану, что за мысли бродят там, — 

у него — своя программа: р-раз! — и встал, как истукан;

так бывает!), — кверху взвился хуй у Васьки сам собой —

под трусами залупился... и — колыша головой,

засопел Ублюдов страстно, не желая сам того, — 

это кажется, что страшно, а на деле — ничего

нет особенного, если объективно посмотреть

на дела такие, — в сексе это было, есть и впредь

это будет, и что толку округлять глаза свои, — 

все в потенции двустволки... Бог такими сотворил

или так распорядилась мать Природа — все равно...

как зенитка, кверху взвилась шишка Васькина... кино!

Между тем, солдат Ублюдов хуй сосал не в первый раз;

заскользили его губы, обжимая плотно... «Класс!» —

возбуждённо рассмеялся, жопой двигая, Ашот...

ну, ещё бы! — хуй втыкался без задержки Ваське в рот,

и — от этого скольженья Васька тоже ощущал

что-то типа наслажденья, — возбужденно хуй торчал

у сосущего, и это невозможно было скрыть...

не хочу! не буду! — где ты, протестующая прыть?

Два бойца в солдатской бане, и — один другого в рот...

Извращенцы? Просто парни, если вдуматься... но тот,

что стоял перед сидящим — тот, который кайфовал,

был по сроку службы старше на полгода — он ебал

в рот сидящего, и в этом был существенный нюанс:

черпачок сосал у деда, — дедовщина без прикрас

наблюдалась сейчас в бане, да — никто не наблюдал,

и сопели оба парня: у Ашота хуй сосал

на узлах сидящий Васька, и у Васьки, словно кол,

под трусами хуй вздымался... а Ашот был вовсе гол, — 

невысокий, коренастый, перед Васькой он стоял...

то ли был он педерастом, то ли Васькой заменял

он совсем другую дырку — не о том сейчас рассказ, — 

колыхая жопой зыбко, восклицал он: «Ой, бля, класс!

Ой, пиздато!» Толстый, длинный, залупался хуй во рту,

и ни капли не противно было Ваське... ну и ну!

Как он злился-матерился! Как Ашота проклинал!

А в рот взял — не подавился! И теперь сидел — сосал...

Сколько длилось это? Может, две минуты... может, три...

«Всё, Васёк... давай под кожу загоню... снимай трусы!

Разогрел ты меня классно, и теперь в очечко... ну!

Что ты смотришь? Не стесняйся! Не скажу я никому...»

Васька вякнул: «Бля, а может, отсосу я — спустишь в рот?»

«Ни хуя! Давай под кожу, — перебил его Ашот. — 

Поворачивай жопой — не расстраивай меня...

Разик всуну я...» А хобот сантиметров двадцать, бля,

и чем станет этот «разик», неизвестно еще... ох,

разорвёт мне жопу, — Васька подавил трусливый вздох.

А — что делать было Ваське? Повернулся задом он...

«Ниже... ниже наклоняйся, чтобы видел я пистон!» —

и Ашот нетерпеливо дёрнул с Васьки вниз трусы...

дрожь Ублюдова пробила... а Ашот, шепча: «Не ссы!» —

стал пристраиваться сзади, не теряя время зря...

Васька знал, что делать надо в таких случаях (хотя

кроме Саниного хуя он других хуёв не знал):

если сзади атакуют, расслаблять надо анал,

чтобы было не так больно, когда хуй начнёт входить, — 

это правило усвоил с замкомвзвода Васька... и

наклонившийся Ублюдов мышцы сфинктера разжал, — 

исказив невольно губы, он дыханье задержал

в ожидании атаки... «Молодец! — сказал Ашот,

поощрительно по сраке Ваську хлопнув. — Хорошо

ты стоишь сейчас, Василий...» И — в ладонях бёдра сжав,

неожиданно и сильно на себя он Васькин зад

дёрнул, в дырочку вгоняя залупившийся конец...

обжигающе-тупая боль пронзила, — молодец,

исказив лицо гримасой, заорал невольно: «А-а-а...»,

но Ашот лишь сладострастно передёрнулся, — в руках

бёдра Васькины сжимая, на мгновенье он застыл...

и, атаку продолжая, хуй он полностью вонзил, — 

толстый, длинный и горячий, хуй вошел в очко, как лом!

Бедный Васька! Чуть не плача, попытался было он

соскочить, задёргав задом, — чуть не плача, Васька стал,

вырываться... да куда там! размечтался... хуй был там,

во влагалище солдатском, и обжат он туго был,

и Ашот хотел ебаться — ни хуя не соскочил

Васька с хуя! — зажимая, чтоб молчал, ладонью рот,

животом вперёд толкая, повалил его Ашот

на узлы с бельём солдатским — навалился сверху сам...

сантиметров девятнадцать у Ашота был пацан, — 

на узлах с бельём солдатским, вырываясь и сопя,

под Ашотом распластался голый Васька... «Тихо, бля!

Хуля дёргаешься, мальчик? Один раз — не пидарас... — 

ухо шепотом горячим обожгло у Васьки. — Нас

здесь никто не видит... тихо... тихо, бля, лежи!» Ашот

ягодицами задвигал, содрогаясь, взад-вперёд —

сантиметров девятнадцать заскользили между ног,

словно поршень... вырываться бесполезно было... ох,

без любви солдат солдата мужеложил на узлах,

резко взмахивая задом, — сколько длился этот трах?

Три минуты? или, может, пять минут? а может, шесть?

Хуй Ашота, словно поршень, взад-вперёд ходил, и весь

Васька взмок от напряженья... и с Ашота пот уж лил —

он, сопя от наслажденья, Ваську яростно дуплил

на узлах в солдатской бане, зажимая Ваське рот, — 

трахал в жопу парень парня, словно девочку... и вот,

сладострастно содрогаясь, замер дед на черпаке, — 

сперма, в жопу извергаясь, вмиг захлюпала в очке...

Дед лежал, вдавившись пахом в обнаженный потный зад, — 

черпака в очко оттрахал старослужащий солдат...

в жопу выебал, короче! Разобраться если, в зад

изнасиловал... А впрочем, Васька сам был виноват,

что так вышло-получилось, — Ваську похоть подвела:

как сироп, она сочилась там, в столовой... и цвела

эта похоть цветом пышным в туалете, когда там...

оттого оно и вышло, — виноват был Васька сам!

И, пружинисто вставая — оттолкнувшись от узлов,

член из жопы извлекая, словно спелую морковь

из политой щедро грядки, снисходительно Ашот

улыбнулся: «Всё, мой сладкий...», и — неспешно отошел

он от Васьки... голый, потный, оглянулся, говоря:

«Подмываемся, и — в роту... приторчал ты, что ли, бля?»

Кверху жопу поднимая, Васька тут же встал с узлов,

ничего не отвечая... да и что сказать он мог?

Изнасилованный в жопу, торопливо он шагнул

в душевую за Ашотом, — тот в улыбке растянул

свои губы: «Я, бля, кончил — отстрелялся... ну, а ты?

Не поверю, что не хочешь разрядиться... без пизды

иль без жопы подходящей трудно в армии служить

пацанам... а это значит, что хочу я предложить

разрядиться тебе тоже: время есть, и мы одни...»

Васька замер: это что же... захотел Ашот, чтоб с ним,

старослужащим солдатом, насладился он, черпак?!

Ёлы-палы!"Если надо... — Васька тронул свой долбак,

вниз свисающий сосиской, — я не против... я ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх