Люба

Страница: 1 из 3

Начало.

Свою тётю (с неродственной стороны) я впервые увидел как Женщину лет в 11. Тогда они переехали в наш город и поселились в соседнем доме. От приезда как такого я запомнил лишь то, что сразу обратил внимание на её великолепные, мягких очертаний груди. При объятии меня что-то прямо толкнуло им навстречу, и я как будто случайно уткнулся в них лицом. Через легкую ткань блузки я ощутил их тёплую упругость и неповторимый возбуждающий запах Женщины. Я сразу покраснел и неловко отстранился. Это я запомнил крепко.

Вот её краткое описание.

Тогда ей было лет тридцать, среднего роста, ее короткие каштановые волосы обрамляли миловидное лицо. Глаза карие, изящный носик, красивые губы. Кожа смуглая и гладкая. А тело — просто загляденье. Большие упругие груди, женский животик с очаровательным пупком, длинные изящные ноги, и, конечно же, привлекательная сексуальная попка. Всё это я конечно внимательно рассмотрел, когда мы все впервые съездили на озеро. Мы купались и я несколько раз как бы случайно оказывался рядом с ней, касался её ног и рук, проплывая рядом. Я очень нервничал и боялся быть разоблаченным в своих истинных намерениях. Так всё началось. Я часто бывал у них, я играл с моими кузинами, они были младше меня на пару лет. До этого дня я всего лишь представлял себе, как моя тётя (назовем её Любой) выглядит голой. Я еще не представлял себе какие-либо действия с ней, хотя в тайком изучил в городской библиотеке медицинский справочник на тех самых страницах с картинками и знал теоретически, как там что. Как-то раз я зашел к ним и застал свою тётю за глажкой белья. При этом она любила смотреть телесериалы. Когда началась очередная реклама, она вышла в туалет. Я с сильно бьющимся сердцем подошел к гладильной доске. На ней лежали простые женские трусы, белые, которые она носила (смотри дальше) каждый день. В комнате больше никого не оказалось.

Осторожно, боясь быть застуканным, я взял их в руки. Расправил. И сразу осознал, что именно здесь, на внутренней стороне, они касаются её промежности, обтягивают её попу. Сразу в голове возникла картина: как она их одевает. Утром, когда она голая встает с кровати, берёт их со стула, и, наклоняясь, просовывает сперва одну, потом другую ногу. Потом она берёт бюстгальтер, одевая и его. Я сильно возбудился. Положил их, как лежали, и быстро вышел. После этого я часто, всегда когда была возможность, брал ее бёлье и представлял себе тетю в нем. Но однажды я, зайдя в ванную (где стояла корзина с бельем для стирки) я увидел, что крышка слегка приоткрыта. Закрыв дверь на ключ, я открыл корзину. Сверху лежало полотенце, которым ОНА вытиралась после душа. Под полотенцем лежал бюстгальтер. Осторожно, почти что не дыша, я взял его, почувствовав запах ЕЁ тела. Сладкий, пьянительный, возбуждающий. Я был в восторге! По размерам полушарий я представил себе реальный размер её сисек. Как мне хотелось взять их в руки, взвешивать, мять, целовать, и, конечно же, сосать ее соски и просто играть с ними! Но вдруг я увидел её трусы. Такие же белые, как и всегда, как я потом узнал, (лишь изредка, после выходных, попадались цветные или классические темные), с обязательной розочкой или с бантиком спереди. О, как они пахли! Это неописуемо! Что я с ними только не делал: дышал через них, пьянея, одевал на голову, трогал там, где ткани касались её ГУБЫ, пробовал на вкус. И, конечно же, кончал. За год я изучил все её нижнее бёлье, знал наизусть все тонкости её запахов, знал все. Все лучше я её познавал, мечтая о дне, когда я смогу превратить свои желания в реальность. Она меня любила, как можно любить 12-летнего племянника, который часто в гостях, всегда помогает, хорошо учится, любит, как и она, хорошую классическую музыку.

Однажды я, рискуя быть пойманным, через замочную скважину, увидел ЕЁ после душа. Ничего не соображая и не слыша из-за бешено колотящегося сердца, я пулей выскочил на улицу. Прислонившись к стене, я закрыл глаза и сразу все еще раз увидел. Тётя Люба стояла, вытирая волосы и лицо. При этом её большие сиськи плавно двигались, следуя движениям рук. У неё были большие коричневые соски, они набухли и торчали, словно прося: поцелуй меня! Густой треугольник темных курчавых волос раздражал воображение до предела. Она нагнулась, чтобы вытереть свои классные ноги. Сиськи висели тяжело, округло и призывающе. Когда она поднялась, они аж подпрыгнули. Поставив одну ногу на край ванны, она плавно, от соска, через пупок спустила ладонь вниз. Я видел лишь ногу и сверхэротичный силуэт попки, которую она не забыла погладить. В этот момент меня спугнули, вот я и удрал. Как я себя потом клял, что не остался хоть на пару секунд! Что я бы не отдал, чтоб увидеть, что будет дальше. Но ведь еще не вечер, как говорят. Так прошло еще несколько месяцев. К лету я стал мастером по всем шпионским дисциплинам.

Но как и всех шпионов, меня погубила рутина. Я забыл закрыть дверь на ключ... ОНА вошла, когда я бессовестно дрочил, нюхая её трусы. От внезапности я чуть не умер. Я застыл. Тётя Люба проникла в ситуацию секунды за две. Я уже почти застегнул ширинку, когда она, покраснев не меньше меня, вошла и закрыла дверь. Оплеуха была сильной, я чуть не заплакал от боли и страха. Она сказала, чтоб я немедленно исчез из дома. Без разговоров. Я боялся того, что она расскажет всем о моём поступке, и лишь поздно вернулся домой и сразу пошел спать. На следующий день они пришли к нам в гости. Я извелся, ожидая, что меня позовут. Поздно вечером меня позвали. Всё это время я подслушивал разговоры, насколько мог. Узнал, что мой дядя, любящий выпить, уже очень пьян. Дрожа от страха, я подошел. Оказалось, меня попросили помочь тёте отвести в доску пьяного дядю домой. Мне оставалось только согласиться. Тётя Люба старалась на меня не смотреть, как в прочем, и я на неё. Дядю мы отвели. Дети уже спали. Мне она велела остаться, пока она его не уложит. Я ждал, как преступник перед выносом приговора. Она вернулась, не глядя на меня, махнула рукой: следуй. Мы прошли в зал. Она поставила меня под свет люстры, с минуту с укором в глазах разглядывала. Потом улыбнулась, прошептав: А ты повзрослел... Я стоял как истукан, когда она меня спросила, сколько я уже этим занимаюсь. Решив немедленно покаяться, я рассказал ей всё. Что я ее люблю, обожаю, часто думаю о ней и что вообще мне нравятся взрослые, опытные, зрелые женщины. Я просил, я умолял её никому ничего не говорить. Тётя на это лишь усмехнулась... Когда она вдруг взяла мою руку в свои горячие ладони и положила ее на свою грудь... Я затаил дыхание. Она сдавила мою ладонь, и прикрыв глаза, прошептала: Нравится? Я чувствовал частое биение её сердца, тепло её груди и этот знакомый, желанный, но доселе не достижимый запах самки. Я сходил с ума. Я отдавал себе отчёт в том, что я стою здесь с моей разгорячённой вином тётей и держусь за ее сиську. Глядя мне в глаза, она отстранила мою ладонь и принялась мееееедленно расстегивать свою блузку. Скинув её, она притянула меня к себе и прижала мое лицо к атласу бюстгальтера. Отведя руки назад, расстегнула и скинула его тоже. Боже, что это было! Два полушария прекрасных её грудей были в сантиметрах 2 от моего лица. Я чувствовал исходящее от них тепло, видел, как медленно набухают её шоколадные соски, огромные, вкусные, как я не замедлил убедиться. Люба тихо застонала, когда я догадался опустить свои ладони на её ягодицы, приблизив её ко мне. Но из спальни послышались невнятное бормотание. Она быстро приоделась, выпроводив меня за дверь, шепнув, чтоб я пришел во вторник.

Оказывается, что дядя уехал в командировку, а её дочери будут всю неделю у своей бабушки. О, как я ждал! Я пришел, прокрался к ней, как вор в ночи. Сказал, что ночую у друга. С сильно бьющимся сердцем я позвонил. Тетя впустила меня как всегда, правда спросила, не видел ли меня кто. Я ответил, что нет. В коротком халатике ее ноги смотрелись отлично. Мы прошли в спальную комнату. На пороге я остановился. Тихо играла музыка и... На кровати полусидела в недвусмысленной позе баба Надя,...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх