На вершине блаженства

Страница: 1 из 4

Истории «про это» и о моём лучшем друге

Коле Чемоданове — совершенно аморальном малом.

Коля Чемоданов

Как пелось в одной блатной песенке:

Я в детстве был примерным мальчиком,

Послушным сыном и отличником.

Гордилась мной моя семья.

Всё шло по накатанной дорожке — школа, да не одна, ещё в музыкалку по классу скрипочки дедушка записал, мотивируя:

 — Эйнштейном можешь ты не быть, а на инструменте играть обязан!

Эта дорожка свернула в сторону, когда появились первые прыщи и пробились жидкие усики, а то, что ботаничка называла пестиком у цветков, почему-то росло не по дням, а с каждым утром. Пытался замерять, к сожалению, школьного транспортира не хватало. Единственное, что оставалось постоянной величиной — угол наклона относительно горизонта. Скажу честно, я стал долго завязывать шнурки, наклонившись за упавшей резинкой, и сквозь призму столов и стульев разглядывал какие панталоны у той же ботанички. Но до окончательного разложения личности было ещё очень далеко.

Спасла армия. В начале восьмидесятых в институте отменили военную кафедру, и нас молодое поколение, выбравших «Машину времени», секс и сигареты «Родопи», забрили в армию. Особенно тяжело было таким, как я. Что давал институт на первом курсе, кроме высшей математики и начертательной геометрии? Это первоначальный сексуальный опыт. Потом, часто кимаря на боевом посту с карабином, я представлял, как вместо цевья, тискаю худую зеленоглазую сокурсницу Люську. Но опять до окончательного разложения было далеко.

Два года не прошли бесследно, организм от воздержания окреп. Прибавилась мышечная масса, и от бритья появилась сексуальная синева, лишний раз подчёркивая мужественность студента.

Студенческая жизнь текла размеренно, как и у всех студентов того времени. Полгода били баклуши, а месяц перед очередной сессией зубрили пропущенные лекции. В конце четвёртого курса меня вызвала к себе в кабинет проректор по воспитательной работе Татьяна Ильинична. Татьяна Ильинична представляла собой сочетание строгости, переходящей в отточенную грацию. Сто процентов, что даже сейчас много любовных стрел ломалось об каменное сердце этой дамы, а что было лет 30 назад? Остаётся только посочувствовать тем товарищам, которые пытались закадрить столь неприступный бастион, пропитанный французским парфюмом.

После того, как до меня дошёл шлейф аромата Татьяны Ильиничны, я растворился в своих сексуальных фантазиях. И только после третьего упоминания моего имени стал потихоньку «спускаться» на паркетный пол.

 — Молодой человек, администрация ВУЗа поручает вам организовать досуг студентов в клубе института «Парфенон». Вы товарищ положительный, на скрипке в детстве поигрывали, да ещё и после службы. Ну и вообще, вы мне нравитесь, — сказала она как-то смущённо.

После таких доводов — с косвенным намеком на сдачу многих предметов экстерном — я готов был возглавить даже строительство нового канала «Кара-Кум».

Тут меня судьба и подловила.

Я рьяно взялся за дело с Олегом, таким же студентом, как и я. Но, при появлении в клубе, нас ждало разочарование. Вместо оборудованного под дискотеку «Парфенона», в котором мы на первом курсе выплясывали под «БОНИ М» и «АББА», — нас встретила столовая на двести посадочных мест, пропитанная тяжёлым запахом квашенной капусты.

Олег сказал:

 — Не беда, я знаю администратора областного драмтеатра Колю Чемоданова, хороший мужик, но немного со странностями. Он должен нам помочь с аппаратурой, светом и декорациями.

Только позже я понял про какие странности говорил мой товарищ.

Зайдя в кабинет администратора без приглашения, мы уселись на два обшарпанных стульчика, он же восседал в кожаном «купеческом» кресле. Чемоданов четверть часа говорил с кем-то по селектору, активно жестикулируя и явно игнорируя наше общество.

 — Что надо!? — обронил хозяин холёных ручек.

Работник искусства был с откровенно не выспавшейся физиономией, на которой крупным планом читалось: «этой ночью такое вытворял».

 — Здравствуйте, Николай Николаевич! Мы у вас хотели бы кое-что попросить в аренду. Вот, общественное поручение выполняем, создаём молодёжный центр на базе студенческого «Парфенона», — промямлили мы.

 — Студентки! Первокурсницы! Свеженькие! Сотни в одном месте!

Лицо администратора на наших глазах стало гладким, мешки под его глазами вмиг исчезли, а на голове пушок, покрывавший залысины, встал в боевую позицию.

 — Разговора нет, что надо — берите! Сам вам завтра помогу. Хотел бы сегодня, да не могу, дела! Надо на обед к одной даме заскочить, накормить. — (Я только позже узнал, почему на обеде не кушают, а кормят). — Я ведь по образованию филолог, — выдал Николай Николаевич. — Даже в школе два дня проработал, на третий меня выгнали. Мы с директором той школы не сошлись в учебновоспитательном процессе. Меня больше десятиклассницы волновали, а того старого козла — только геморрой и садовый участок за городом. А недавно к нам Московский балет приезжал, — не делая паузы, продолжал явно взбодрившийся администратор. — Что они вытворяли, какая растяжка! Я с четырьмя в гостиничном номере закрылся, они такие дрессированные: синхронно по команде, то «лицом к стенке», то «в позу эмбриона», хлопок в ладоши — «все на меня»! Какая выучка, одним словом, Московский балет! Ну ладно, я побежал, завтра в семь утра у меня дома. Первый курс, не может быть! Балет на льду! Ха — ха — ха!!!

И машина с администратором областного драмтеатра, обдав облаком выхлопного газа, умчалась на обед — кого-то «кормить».

Рано утром мы примчались на квартиру, где жил Коля Чемоданов. Я, конечно, не знал, что в дальнейшем в этой холостяцкой «берлоге» буду желанным гостем в любое время суток. А Коля Чемоданов, несмотря на большую разницу в возрасте, — моим лучшим другом. Полгода работы в студенческом клубе и родство душ с Колей заметно проявились в моём отношении к прекрасному полу. Женский контингент я для себя разделил на три группы. Первая: которые теоретически не против, вторая: которые против всегда и третья: которые готовы всегда. Из второй выделил две подгруппы: круглые дуры и однолюбки, что в принципе — одно и то же.

Приближались майские праздники, и деканат института решил сделать с нашей помощью несколько тематических вечеров для студентов. На одном из таких вечеров я представил администратора драмтеатра Татьяне Ильиничне.

После вечера Коля подошёл ко мне и выдал:

 — Проректорша ещё в форме, давай, дерзай! Чувствую, «наш человек». Сколько лет на себя надо лить духи, чтобы благоухать, как парфюмерная фабрика «Красный Октябрь»?

 — Думаю, она «Францией» пахнет, — возразил я.

 — Возможно, я бы на твоём месте разобрался.

Балакирев

Прошло пять лет с того момента, как я познакомился с Колей Чемодановым. К тому времени на страну обрушились реформы, всё приватизировалось, народ обнищал, а жулики с проходимцами строили виллы и ездили отдыхать за кордон.

Мой друг превратился в респектабельного бизнесмена; на визитке чёрным по белому значилось:

Председатель Областного

Профсоюзного комитета

Чемоданов Н. Н.

Многие коммерческие банки с удовольствием спонсировали профсоюзного босса льготными кредитами, а мой друг переправлял эти кредиты «под свисток» производственным фирмам; некоторые из них после его «услуг» обанкротились.

Как-то утром Коля разбудил меня телефонным звонком:

 — Срочно приезжай в офис!

 — Что, опять девочки утром? — (Девульки поутру — это признак жлобства), я спросонья хотел отмахнуться.

С меня было достаточно вчерашних девушек из хоровой капеллы. У двоих было что-то не то с физиологией: ноги росли от «коренных ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх