Сканда

Страница: 2 из 5

делай, что хочешь! Но, если эта дрянь будет и дальше выкобениваться, клянусь, выпущу ему кишки!

Дивный лик снова склонился надо мной, прохладная ручка коснулась моего грязного лица:

 — Ты будешь служить своему господину?

Я захотел видеть её, быть в том же мире, что и она, дышать одним с ней воздухом, я так захотел жить! Она увидела это в моём взгляде и с улыбкой обернулась к Фрею.

Мне довольно быстро вернули силы отварами трав. Вообще, надо сказать, люди в этих землях большие знатоки растений. Чего стоит хоть тот травяной яд, которым я был парализован. Или шрам у меня на щеке. Я видел немало шрамов, держу оружие в руках с шести лет. Но этот больше похож на отвратительную ящерицу. Господин нанёс мне его, чтобы я больше не привлекал женских взглядов. Я помню, как он с ненавистью смотрел на меня, потом выхватил нож и полоснул меня по лицу от виска до подбородка. Кровь мгновенно залила мне шею, а хозяин стал втирать в рану какой-то порошок. Я не мог дотронуться до лица, но чувствовал, как оно сгорает.

 — Это тебе подарок от меня, — хозяин с удовольствием рассматривал результат, — рантула разъест тебе кожу, и никто больше не посмотрит в твою сторону дважды.

Потом, увидев своё отражение в воде, я и сам не захотел смотреть на него второй раз.

Но это было позже, а тогда меня вместе ещё с тремя юношами привели на площадь. Молодые люди, скорее всего, были захвачены в сражении с соседними племенами. Мы все произнесли слова, закрепляющие наш новый статус в этом обществе. Каждому из нас выжгли на груди знак принадлежности его хозяину и запаяли на шее ошейник, который теперь я вынужден буду носить до конца своей жизни.

Я потерял своё имя и свободу, в надежде приобрести: не знаю что.

5.

Если ливийский воин даёт слово, он сдержит его даже ценой своей жизни. Господин знал об этом, поэтому ему было важно добиться от меня слов:

 — Я — раб, Сканда. Имя моего хозяина — Фрей.

С этого момента я превратился в живую вещь, презираемое ничтожество.

Меня отвели в дом моего хозяина и объяснили, что я обязан быть готовым в любой момент явиться на его зов и исполнить любой его приказ. Он позвал меня очень скоро и для начала ударил несколько раз по моей склонённой голове палкой. Бил он в пол силы, просто, чтобы причинить мне боль. Потом стал «дрессировать» меня: заставлял ложиться на пол, вставать, опускаться на колени, снова вставать, целовать его руки, ноги. Велел мне обнажиться, стал внимательно рассматривать моё тело, ощупывать его. Сжимая все чувствительные места, что попадались ему под руку, хозяин смотрел мне в глаза, ожидая, вскрикну я или нет. Эту странную игру он вёл, проверяя мою покорность ему. Господину хотелось насладиться всей полнотой своей власти надо мной. Я молчал, терпел, понимая, что не имею права теперь даже оттолкнуть его руку. Хотя, несколько дней назад мы на равных сражались друг с другом.

 — Слушай внимательно, Сканда, ты будешь наказан за любое неповиновение моей воле. Входя ко мне, ты должен кланяться. Склонять свою голову ты также обязан при виде любого викинга. Ты понял меня, раб?

 — Да.

Пощёчина:

 — Разговаривая со мной, всегда прибавляй «хозяин» или «господин».

 — Да, хозяин.

 — Громче, не слышу!

 — Да, хозяин. Я понял вас, хозяин.

Хотелось схватиться с ним. Я сейчас, скорее всего, уступил бы ему в силе, оставалась ещё слабость, но я же не бесчувственная деревяшка, чтобы так изводить меня и ожидать тупого безразличия.

Хозяин приказал мне раздвинуть бёдра и завести руки за голову. Он резко сжал мою мошонку и дёрнул вниз. Я вскрикнул, больше от неожиданности, и схватился за больное место.

 — Не сметь закрываться! — закричал хозяин. — Твоё тело больше не принадлежит тебе, это моя собственность, и я буду делать с ним всё, что захочу. Руки за голову! — он снова взял палку. — Я буду сейчас бить тебя, а ты будешь считать удары. Посмеешь протянуть руку, я удвою наказание. Собьёшься со счёта — начнём с начала.

Как же мне было стыдно! Даже мучительная боль отошла на второй план. Мужчина бил палкой по моим гениталиям, а я стоял перед ним, раздвинув ноги, сцепив руки за головой, и шипел сквозь стиснутые зубы:

 — Раз, два.

Когда наказание моё было окончено, господин отбросил палку, вдруг приблизил своё лицо к моему и поцеловал в губы. Это очередное потрясение привело к тому, что я неожиданно расхохотался. Меня били, унижали, а теперь целуют. И это мой хозяин!

6.

Я попытался написать о местном быте, нравах людей и природе. Может, у меня получилось плохо. Хозяин, прочитав, тут же кинул свиток в огонь и заявил, что это ему известно и без меня.

 — Напиши про стрелы.

Это было одно из самых тяжёлых наказаний, которым я подвергся. Начну, всё же, с причины, по которой я был так наказан.

В доме господина мной начали помыкать все подряд. Я со своей стороны давал понять, что меня это не устраивает. За всю жизнь я не занимался никакой работой, кроме войны. Семья моя не бедна, у меня самого были рабы. После нескольких стычек с прислугой меня стали побаиваться. Управляющий пожаловался господину. Тот велел продержать меня сутки в колодках и, с плетью в руке, объяснил мне мои обязанности по дому. Теперь мне приходится подчиняться любому рабу хозяина, которому не лень отдать приказ. Сильно ко мне всё же не пристают. В основном я используюсь, чтобы таскать тяжести, ухаживать за скотом, носить воду для кухни. Всё это нудно и унизительно для меня. Поэтому я и попытался писать, чтобы хотя бы не забыть буквы.

Как-то мне велели отнести большой ковёр в комнаты. Я переступил порог и оцепенел. За столом в зале сидело то небесное создание, что спасло меня от смерти. Я никогда не видел женщин красивее её. И мне показалось, что я снова вижу сияние, которым она окружена. Девушка заметила меня, глупо переминающегося у двери, и тоже узнала.

 — Ты ведь Сканда! Подойди ко мне. Привык уже, ничего? — чудесные голубые глаза участливо смотрели на меня.

Ещё никто не проявил ко мне сочувствия, а эта богиня так ласково мне улыбалась! Я не мог отвести взгляд и даже не сообразил ответить. Подойдя к ней почти вплотную, я молча разглядывал роскошные русые волосы девушки, нежную кожу, мягкие ручки, богатые одежды и украшения. Она чуть откинулась, нахмурилась, но почти сразу рассмеялась, обнажив жемчужные зубы:

 — Да что ты так уставился на меня, эй?!

И тут я брякнул:

 — Я люблю вас!

Эта женщина лишила меня разума ещё при первой нашей встрече, а уж в присутствии её я и вовсе становился дураком. Кроме того, я ещё не вполне освоился со своей новой ролью раба. В тот момент я позабыл, кто я, а кто она, и даже не заметил, что Фрей уже находится в комнате. Видимо, его так изумила моя наглая выходка, что удивление его сменилось яростью не сразу. Мрачным тоном хозяин поинтересовался, как я осмелился заявить такое его невесте Хильдегард. Слово «невеста» поразило меня. Я, конечно, делал ошибку за ошибкой, но тогда я чувствовал только, что сражаюсь за женщину. Я повернулся к красавице:

 — Простите мою дерзость, госпожа, но я сказал правду. Было бы странно, если бы было иначе. Вы прекрасны, как пери. Вы добры; когда я умирал мучительной смертью, только вы сжалились над несчастным. Ваше лицо сияет всеми земными добродетелями. Я всего лишь невольник, но если бы мне дали меч, — и тут уж я был свален с ног мощным ударом кулака и избит до потери сознания.

Какие грехи я совершил, что влюбился именно так, именно в эту женщину?

Так вот, о стрелах. У викингов есть такая забава: провинившегося распинают на широкой доске для всеобщего обозрения и стреляют в него из лука. За это берутся меткие стрелки, так как важно попадать в определённые ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх