Сканда

Страница: 3 из 5

места на теле с целью причинить максимальные страдания, но не убить. Со мной это проделали на очередном пиру, как номер развлекательной программы. Хозяин объявил, что дерзкий раб осмелился говорить слова любви дочери правителя и его будущей жене. Я нисколько не сомневался, что он прикончит меня. Но стрела вонзалась в моё тело за стрелой, а смерть не приходила. Очередная стрела пробивала мне руку или ногу, к ней тут же прикладывали чем-то смоченную тряпку и останавливали кровь. Во мне торчало уже восемь стрел, я не верил своим глазам. Боль была дикая. Я кричал во всё горло, бился в своих путах, плакал. Боль разрывала каждый орган, оглушала и нарастала с каждой секундой. Последняя стрела пронзила ступню, и хозяин опустил лук.

Пир продолжался своим чередом, а ко мне, как будто, потеряли всякий интерес. Никого не волновали мои стоны и слёзы. Я умолял пощадить меня, освободить от этой пытки. Не могу описать, какие страдания причиняли мне эти стрелы! Но мольбы мои не имели никакого действия. Я кричал, уже, по-моему, на своём языке:

 — Что вы за люди?! Смилуйтесь! Посмотрите на меня! Я не могу больше это терпеть! Убейте меня!

Знаю, что всё это звучит недостойно, но вы же не были на моём месте, значит, не осуждайте меня. Фрей и Хильдегард сидели рядом за столом и одни из немногих наблюдали за мной. Хозяин наслаждался зрелищем. Он иногда подходил ко мне, корчащемуся в агонии, и бил ладонью по стрелам. Кровь начинала течь из ран, её снова останавливали. Тогда же господин и изуродовал моё лицо. Зрение у меня помутилось, я плохо видел Хильдегард. Если бы она только пожалела меня! Я так и не знал, что дочь правителя думала обо мне после моего признания. Видит она во мне лишь презренного раба, или Всевышний наградил её душой равной её красоте.

После этого наказания я настолько был измождён и духовно, и физически, что как больное животное ползал на животе и лизал ноги слугам, которые на утро освободили меня. Очень долго не мог я прийти в себя: прятался по тёмным углам, закрывался руками, если кто-то подходил. Хозяин в те дни часто приказывал приводить меня к себе и смеялся надо мной. Он показывал мне лук, я падал на пол, хватался руками за голову и кричал. Его мои припадки очень веселили, потом надоели, и, по его распоряжению, меня отпоили очередным целебным настоем. Я поправился.

7.

Если бы я мог перечитывать написанное, то моё изложение было бы стройнее. Но хозяин сразу забирает каждый свиток, некоторые рвёт. Мой рассказ про стрелы его позабавил:

 — Ты, правда, думал, что я убью тебя?

Господин объяснил, что смысл этой процедуры заключается в поражении нервных центров. Наказуемый почти всегда уверен, что уже первая стрела оборвёт его жизнь. Но наказание только иногда завершается его гибелью, если так угодно мучителям. Тогда последняя стрела пробивает сердце. В остальных случаях пленника снимают с распятия полубезумным существом, которое или всё-таки вскоре умирает, или влачит жизнь покорного перепуганного животного. Сила и молодость некоторым помогают прийти в себя — мне повезло. Хотя и сейчас при сильной боли я начинаю заикаться. В одном доме я видел раба, который подвергся той же пытке, что и я. Больше всего он боится разгневать своего хозяина словом или взглядом, почти ни с кем не разговаривает.

Сейчас мне кажется, что жизнь моя никогда не была другой, и рабство всегда было моей участью. Я слышал раньше, что рабы забывают своё прошлое. Невыносимо всё помнить и смиряться с тем, что не можешь изменить. Если сейчас хозяин бьёт и мучает меня, это не представляется чем-то диким, так и должно быть, я его собственность. По крайней мере, я заставляю себя так думать, и мне это всё лучше удаётся.

Однажды я видел, как хозяин с друзьями устроили тренировочный бой. Я должен был подносить им оружие. Меня восхищали их приёмы и выносливость. Я прикидывал, как бы мог отразить те или иные удары, провести нападение. Хозяин мой вышел победителем из всех поединков. Он тяжело дышал, но был доволен и готов сразиться ещё. Взгляд его упал на меня. Мысль, пришедшая в этот миг в голову господину, развеселила его. Он поманил меня. Я подбежал, ожидая приказаний. Хозяин толкнул меня в грудь рукояткой одного из мечей и велел взять его в руки:

 — Сражайся!

Его друзья закричали, возмущаясь, что Фрей дает благородное оружие презренному рабу. Хозяин усмехнулся:

 — Никто из вас не смог достойно противостоять мне. Я видел, как этот раб сражается. Пусть вам будет укор, если сейчас он окажется лучше вас.

Мечи викингов тяжелее наших, они прямые, и рукоятка чувствуется в ладони по-другому. Но это оружие! Моя любовь и страсть! Я рассёк воздух клинком несколько раз, и как будто все духи битвы снизошли на меня. Я кинулся на господина, тот едва успел поднять меч, защищаясь. Он не ожидал молниеносного нападения. Как я мог забыть это счастье — сражаться, когда тело и разум поют и звенят как струны! Не помню, как хозяин оказался на земле, а мой меч у его горла. Волшебство закончилось, я увидел его взгляд и поспешил отвести руку. Господин с рычанием вскочил и продолжил поединок. Я ему уже почти не сопротивлялся. Фрей прижал меня к земле, рванул за ошейник и рассёк кожу между лопаток. Как же он разозлился! Его товарищи, конечно, всё видели, но промолчали. Хозяин в ярости покинул место сражения, я под мрачными взглядами викингов поплёлся за ним.

8.

Даже история со стрелами не излечила меня от страсти к Хильдегард. Чем труднее давалась мне эта любовь, тем большую власть она надо мной брала, лишая надежды на спокойное существование.

Единственное счастье, что мне осталось, это видеть мою красавицу, слышать её мелодичный голос. Я искал этих встреч, в надежде испытать сладкую муку. Страх наказания меня не останавливал. Я не отдавал себе отчёта, к чему приведёт моё упорство, мне было всё равно. Я ловил на себе взгляд Хильдегард и пытался понять, что творится в её сердце, есть ли в нём хоть искра чувства ко мне. Может быть, она сердита на меня за мои слова или ей всё равно. А вдруг, прекрасная дочь правителя думает о дерзком невольнике чуть чаще, чем видит его. Наверное, я очень самонадеян, но ведь если бы она увидела меня раньше, я просто уверен, что смог бы завоевать её.

***

Кормёжка здесь, надо сказать, отвратительная. Мне она кажется немногим лучше того, что я ношу свиньям. Иногда, если меня за что-то лишают пищи, я даже обкрадываю своих подопечных. Бывает, таскаю еду из кухни, а что делать, приходится! Единственное, что вкусно, это молоко. Но мне оно почти никогда не достается. Своего места, собственно, у меня в доме нет. Сплю я почти всегда возле огромного кухонного чана для воды, наполнять который — моя обязанность. Сплю в том же, в чём хожу днём. Только когда я отлёживался после стрел, мне из милости даже бросили какую-то рогожу, потому, что меня всё время колотил озноб.

Помню, я начал понемногу выздоравливать. Кухарка решила, что пора мне уже поработать. Она послала меня отнести хозяину и его гостям яблоки. Руки у меня подрагивали, я боялся уронить тяжёлое блюдо. Но мне благополучно удалось поставить его перед сидящими во главе стола Фреем и Хильдегард. Господин пристально посмотрел на меня, склонившегося перед ним, и притянул к себе за ошейник.

 — А ну, покажи госпоже свой шрам.

Я покорно повернул к Хильдегард искорёженную правую часть лица. Меня слегка мутило от запахов еды и слабости. Хозяин не отпускал мой ошейник, колени у меня начали дрожать. Я осмелился поднять на хозяина глаза, затем покосился на Хильдегард. Девушка, не дыша, разглядывала моё лицо. Думаю, это зрелище испортило ей аппетит. Хозяин отбросил меня. Я распластался на спине, больно ударившись головой, чем весьма повеселил гостей. В меня со свистом принялись кидать объедки.

 — Поднимайся, чучело! — крикнул господин. — Эй, кто хочет попользоваться этим неуклюжим животным?

 — Да ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх