ПЬЕДЕСТАЛ. Вектор 7

Страница: 7 из 12

и, продолжая бить меня разрядами, неистово забилась на моём помпо-члене. То ли стеклянный буж все-таки оставил в канале какую-то микрощель, то ли она ударила током по какой-то особой точке, только я с остервенением кончил, на конец моего члена медленно грибовидно выполз плотный беловатый пузырящийся шматок спермы. Я, закатив глаза, впал в полную прострацию. Когда я очухался, на мне уже не было ни прошивших меня ниток, ни электродов, ни самой Клео.

Небо опустело. Золотой глаз погас.

Она сидела на подушках и покуривала кальян. Кое-как умывшись, я на дрожащих ногах поплёлся к выходу из шатра. Напоследок Клеопатра сказала:

 — Понимаю. Сразу в боль влюбиться трудно, даже невозможно. Ты пока не мазохист, но это поправимо. Ты её полюбишь и подобный сеанс, кстати, не очень жесткий, будет давать себе большую радость. Завтра ещё будет очень больно, а послезавтра — уже терпимо и затем пройдет совсем. Я завтра буду мысленно ощущать твою боль и помастубирую под неё ради тебя! Ты ещё придёшь за болью, хотя сейчас тебе хочется бежать отсюда со всех ног! Придёшь и будешь просить... Боль умеет ждать, запомни это.

С настроением побитой собаки я добрался до дома... Хорошо, что завтра суббота...

Живи и дай умереть.

 — Так значит, тебе понравилось у Леди Викинг, а у Клеопатры — нет. — Весело сказала Госпожа. — Это интересно. Учти, я ревную! Но, тем не менее, у тебя будет повод заехать к своей любимице ещё раз.

Я запротестовал. Какая она мне любимица? Но Госпожа сказала спокойно:

 — Не дури. Просто нужно завести ей один презент. Она поймёт и ей будет приятно. Штучка дивно впишется в её готический имидж.

Она указала на пакет и, когда я извлек его содержимое, это оказалась тяжелая чёрная шкатулка — ажурное литьё. Я приоткрыл крышку, там были продольные ложбины для сигарет. На внутренней стороне крышки был прикреплён кусок кожи с нарочито рваными краями и татуированным в два ряда текстом:

Я — раб, и был рабом покорным. Я был свидетель чар ночных,

Прекраснейшей из всех цариц. Всего, что тайно кроет ложе,

Пред взором, пламенным и чёрным, Их содроганий, стонов их.

Я молча повергался ниц. Я утром увидал их — рядом!

Я лобызал следы сандалий Ещё дрожащих в смене грёз!

На влажном утреннем песке. И вплоть до дня впивался

Меня мечтанья опьяняли, взглядом,

Когда царица шла к реке. Прикован к ложу их, как пёс.

 — Когда-нибудь я расскажу тебе, что это за кожа и почему на ней такая татуировка. Только позже. Не сейчас. Итак, презент готов, отвези его с оказией. Итак, ты прошел экватор задуманного плана, а я ещё нет. Но тебе нужно время зализать раны. Думаю, к концу недели ты будешь уже в должной форме. Уже определился третий этап твоего секс-виража. Это будет Леди-Насилие!

 — А разве Леди Викинг...

 — Нет. Она — Леди Удар Хлыстом. А здесь уникальный Фемдом-рестлинг. Силовая Домина. Мастерски проводит фейсситтинг, асфиксию всех видов, заломы рабов в невероятную акробатику и многое другое. Не хочешь асфиксию женской пяточкой? Или попкой? Или голову в мешочек? Любопытно, у неё есть такая развлекаловка: нижний задыхается в пластиковом мешке, уже на подходе к отключке, она пробивает пальцем мешок над ртом и прямо пукает в первый желанный вдох раба! Смешно, правда? Первый вдох — её анальные газы? Тебе не нравится? Так, может быть, поменяем её на Домину Страпон? То-то! Жалко попку-то, ведь страпонесса всё тебе там разворотит! Ничего потерпишь ароматы очаровательной пердуньи, глядишь ещё и понравится!

Госпожа уехала по своим делам, а я лежал с примочками и анестетиками на всех болезненных местах, коих было огромное количество. Времени было достаточно, для того чтобы поразмыслить о прошлом и грядущем.

Итак, Зигмунд Фрейд утверждал, что человеческой природой правят две стихии: Эрос и Танатос. Эрос — стихия созидания, размножения, самовоспроизводства, утверждает наше эго в социуме. Танатос — стихия разрушения, уничтожения, расчищает для этого пространство. Стихии эти определяют мотивацию поступков человека. С одной стороны — желание утвердиться в социуме, с другой — конкурентоспособность в борьбе за выживание и продолжение своего начала. Согласуется с теорией Чарльза Дарвина о борьбе за выживание видов и четко подразделяет окружающий мир на «моё» и «не моё». Всё что моё — поощряется, холится, нежится, любится, оберегается. Всё что не моё — гнобится, убивается, ненавидится, не принимается. Конкуренция за право жить начинается с состязания излившихся сперматозоидов, которые несутся по маточным трубам на встречу разряженной как невеста яйцеклетке. Кастинг роя живчиков, но только один, пробуравит её оболочку и, обозначив себя в природе, даст начало новой жизни, остальные, увы, сгинут без вести. Зачем это мне? А вот зачем.

Свингеры изворачивают ситуацию до наоборот. Вместо конкуренции и завоевания женщины, безраздельного владения её любовью. Они сами подкладывают свою половину в постель к другому. Мазохистский кайф от унижения своей дамой, отдавшей предпочтение другому, лучшему, чем он, более красивому, умному, совершенному или просто более манкому самцу. Но не исключен и садизм ситуации — видеть как твоя женщина по твоему желанию сношается на твоих глазах как последняя шлюха, теряя остатки женского достоинства, превращаясь в похотливую самку. Может свингеры такие альтруисты, что добиваются сексуальной гармонии для своей половины, жертвуя собой? Вряд ли. Иначе, зачем они не отходят в сторону, оставляя другим наслаждения, а участвуют в процессе, смотрят, смакуют, срывая свои цветы удовольствий...

Садомазо полным набором.

Описан синдром Рубенса. Великий фламандский живописец Питер Пауэл Рубенс, как утверждают, тащился от рыхлого целлюлита женского тела, а натурщицей ему служила собственная супруга, и он с радостью демонстрировал её наготу в своих картинах. Может это был мазо-кайф от унижения — ведь зрители глазели на его сокровенное, могли разглядывать, критиковать, потешаться или желать её прелестей. Или садо-кайф — демонстрация уродливого тела жены с тайным собственным глумлением над её несовершенством.

Садомазо по полной программе.

Концепция Эрос-Тананос бесконечно обыграна многими как до Фрейда, так и после: философия эстетического нигилизма Ницше, паранойяльная деградация де Сада, дегенеративный волюнтаризм Шопенгауэра... Вот и развивается тезис Ницше — «Оступившегося — толкни...», продолжается Шопенгауэром — «... чтобы он упал...», де Садом — «... и убился, желательно в мучениях».

Эрос — олицетворение любви, Танатос — смерти. Плоди себе подобных, губи всех иных. И чем ближе тебе по духу, внешности, поведению и т. д. индивид, тем больше у него шансов на твою симпатию и тем меньше шансов на твой остракизм. И это не только в сексе. Отклики тандема Эроса и Танатоса заложены в бизнесе — принцип корпоративности, в работе — принцип коллегиальности, в межличностных отношениях — масонский принцип «свой и не свой», клубы по интересам с уставами, препятствующими внедрению в узкий круг чужаков, домострое — строгая сфера семейного уклада и до доктрины независимости государств и блоковых политических интересов.

Расизм? Шовинизм? Как неприятие людей другого цвета кожи и расы с симпатией к своему этносу. Религия? Многовековая вражда концессий: христиане — мусульмане, и ещё — иудеи, буддисты, мормоны, язычники, сатанисты, а потом — поглубже, внутрь христианства: православные — католики — протестанты, и еще глубже истино-православная церковь — староверы — баптисты-адвентисты Седьмого дня, свидетели Иеговы и так бесконечно.

Вот так мы устроены. Если верить тому же старикашке Фрейду. Как устроены, так и живём.

А поэтому: «Живи и дай умереть! — LIVE AND LET DIE!».

...  Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх