Твой мир - этот зал

Страница: 2 из 5

никому не доставишь радости! Придется тебя приручить: — с видимым огорчением сказал Влад, до этого с задумчивым видом перебиравший ее волосы. — Мариш, принеси пару ремешков из раздевалок.

Через минуту Лине завязали глаза, и четыре ремня вразнобой зашипели в воздухе, опускаясь справа и слева на ее грудь и живот, два других хлестали ее бедра, били и сверху вниз и снизу вверх, оставляя красные следы на коже. Девушка беспрерывно кричала и извивалась, но это ничуть не помогало. Ремни попадали и по губам влагалища, и по соскам, причиняя нестерпимую боль, а Танин голос прошелестел в ухо:

 — Ты хочешь это прекратить?

 — Да, да, пожалуйста! — всхлипнула Лина в ответ.

 — Это просто, стоит только попросить... И пообещать помочь нам получить удовольствие от общения с тобой. Давай, скажи это.

 — Пошла ты... — осекаясь и лязгая зубами, Лина решила терпеть — смириться было не лучше чем распластаться перед ними ниц и целовать землю под их ногами. она так не поступит. дыхание Тани у уха пропало, но голос ее зазвенел где-то выше:

 — Ха, да она молодец! Держится! Может, придумаете что-нибудь поинтереснее?

 — А мнэ так даже большэ нравитса! — это был еще один из компании, кавказец — с русской грамматикой у него все было в порядке, но акцент оставался, имени его она не знала. Как маладая нэобъезжэнная дикая кабылка... Ах, харашо попал!... так вот, сэчас адреналин будет, возня, сила и борьба — это пусть потом на коленах ползает, ножки цалует и сосет когда скажешь — и там и там свая прэлесть! Фууух, устал. — он хлопнул Лину по попе. — маладэц, кобылка! чем крэпче, тем ломать приятнэй!

Лина рыдала — от боли, обиды, унижения и осознания того, что любое ее действие только добавит им удовольствия. Но кроме такого — морального — сопротивления ей ничего не оставалось. Любой уже давно мог проткнуть ее девственное влагалище, оставив ей только кричать от отчаяния, но они хотели, чтобы она сдалась не только физически, но и сама смирилась с этим, стала безропотной и верной игрушкой.

В качестве следующего истязания Лину приподняли и поставили под ее лопатками включенный электрочайник с открытой крышкой. Лежать, опираясь на него спиной Было больно, но руки Лины уже не могли держать ее вес. Теплый воздух приятно согревал кожу. девушка почувствовала легкий укус на своей мочке уха, и знакомый нежный голос Кати вновь зашелестел:

 — Линочка, хорошая моя, вода греется быстро. Это сейчас тепло, а через две минуты начнет подниматься пар, еще минута — и там кипяток. Ты же не хочешь обжечься? да и не надо. Просто давай, повтори за мной: «я хорошая девочка и я буду рада доставить вам удовольствие. Я делаю все, что вы захотите».

В ответ Лина, извернувшись, плюнула ей в лицо, но промахнулась. приятное тепло действительно постепенно превращалось в обжигающее. В отчаянии девушка подтянулась повыше к грифу, превозмогая боль и усталость в руках. Ноги уже давно онемели, Лина почти не чувствовала ничего ниже коленей, а бедра пульсировали жгучей болью. Чайник зашипел, поднимающийся от воды пар обжигал. Лина кричала, прерываясь лишь, чтобы набрать воздуха в грудь, а в ее ухо лился тот же голос:

 — Деточка, ну ты же и сама страдаешь, и всем нам больно делаешь! Может, хватит глупостей? Давай, стань пай-девочкой, доставь всем радость, и боли больше не будет!

Лина не отвечала, хотя возможность прекратить эту боль манила и голос, казалось, звучал прямо в ее сознании, убеждая бросить все, хоть ползать между ними по полу и делать все, что попросят, лишь бы остановить боль. Температура пара усиливалась, а вот кричать громче девушка уже не могла, единственная ее защита больше не работала. В очередной раз набирая в грудь воздуха, она уже собиралась умолять прекратить эту пытку, и делать все, что скажут, но тут пар исчез. Далекий голос сверху раздраженно говорил что-то о том, что такое чудесное тельце не стоит портить.

Лина попробовала улыбнуться. Она смогла, доказала им, что они ее не сломают. Но улыбаться не получалось, получалось только рыдать и тихо выть. Кожаные браслеты на ногах расцепили, и нижняя часть тела Лины рухнула на пол. Сплошь покрытая следами от ремней попа словно взорвалась от удара о пол, но подняться было невозможно. Появилось покалывание в ногах, в которые стала возвращаться кровь. Также отвязали и руки. Оказавшись лежащей на полу, Лина свернулась в маленький и незаметный, как она надеялась, комочек, который подрагивал и всхлипывал.

Все встали вокруг нее и тихо обсуждали что-то. Таня и один из мужчин ушли в раздевалку. Приняв решение, Лину подняли и усадили на сиденье другого тренажера. Насколько она знала, висевшая над ее головой ручка не давила на тренирующегося, а с помощью блоков наоборот, тянула с заданной силой вверх. Ее кисти в тех же перчатках привязали к этой ручке, а бедра плотно прикрутили к сидению и держателям, после чего поставили на тренажере максимальный вес — 350 кг, положив на грузы еще пару гантель. Тело девушки струной вытянулось между сиденьем и ручкой тренажера, она сразу начала задыхаться — в таком положении вдохнуть можно было лишь чуть-чуть воздуха, да и то с невероятным трудом. Все мышцы растянулись и одновременно были напряжены, пытаясь вернуться в нормальное состояние, и невозможно было ничем пошевелить, а плечи, казалось, должны вырваться из суставов. Марина, перекинув ногу через сидение, опустилась Лине на колени, продолжив мягко убеждать ее:

 — Тяжело? Я знаю, что тяжело. Это, кстати, я придумала. Сейчас тяжело, скоро станет еще и очень больно. Руки, наверное, онемеют. Дышать ты так долго не сможешь. К чему такое упрямство, не понимаю. — она стала задумчиво крутить пальцами сосок Лины, та в ответ могла лишь буравить ее ненавидящим взглядом. Даже говорить было слишком трудно, и это сбило бы так тяжело дающееся дыхание. — Собственно, мы на сегодня закончим, а ты посиди здесь до завтра и подумай. Вот смотри, что мы дарим хорошим девочкам.

Из раздевалки вынесли ноутбук. Олег обошел вокруг пленницы с камерой, потом тот, кто вынес ноутбук, склонился над ним на минуту и передал его Марине. Она показала его Лине, на экране та же улыбающаяся Таня смотрела прямо на нее и что-то говорила. Потом на девушку навесили гарнитуру, она услышала все тот же голос, от которого у нее снова брызнули из глаз высохшие было слезы. Женщина на экране говорила, а ее слова отпечатывались прямо в сознании Лины. «Лина хорошая и послушная девочка. Мир Лины — этот зал, а все люди в нем — Сергей Геннадьевич, Олег Романович, Вагит, Владислав Михайлович, Михаил Петрович, Марина Аркадьевна, Татьяна Борисовна, Светлана Сергеевна (для каждого имени в углу экрана появлялась соответствующая фотография) — это ее хозяева, слову которых Лина повинуется. Лина выполняет все желания хозяев, радует их, насколько способна, и больше смерти боится доставить им неудовольствие...»

Голос в ее голове продолжал звучать, Марина встала и положила ноутбук Лине на колени, закрепив его парой шнуров и подключив шнур питания к ближайшей розетке. Голову ее нагнули вперед, так, чтобы она все время смотрела только на экран, а сзади между руками на уровне затылка натянули бинты, почти сведя руки вместе, и выпрямить голову она уже не смогла. Весь мир действительно сошелся для нее на этом экране, и на этом голосе.

Марина поставила воспроизведение на паузу.

 — Лина, ты сильная девочка и мы тобой восхищаемся. Но бессмысленно проявлять норов к людям, которые так благожелательны к тебе. Мы откроем тебе твою настоящую жизнь — теперь это прекрасная жизнь без забот, без сложностей. Просто ты, мы, и этот зал. Это будет весело и приятно! А что тебя ждет в другом случае? Только бесконечная боль (на экране появилась Лина, кричащая, извивающаяся и рыдающая под ударами ремней, вопящая от обжигающего ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх