Твой мир - этот зал

Страница: 3 из 5

пара), страдания, (кадры ее, растянутой между сиденьем и ручкой тренажера: лицо распухло от слез, напряженное тело в красных полосах, краснота была и между лопатками, — там, где стоял чайник). Лина! Ничего за стенами твоего мира больше нет, и нет смысла пытаться сопротивляться судьбе, тем более такой прекрасной судьбе. Отличная звукоизоляция по всему помещению, так что не надо бояться, что кто-то придет и помешает тебе жить в этом чудесном мире. Тройной стеклопакет окон под потолком, тяжелая двойная дверь — а специально для того, чтобы тебе было спокойнее, мы сделаем доработки, обобьем все чем-нибудь мягким и приятным на ощупь, закроем окна металлическими шторками, чтобы всякие негодяи не лезли. — Марина сделала паузу, словно сама смеялась над произносимыми словами. — все для твоего комфорта.

С твоей стороны было очень любезно взять с собой и паспорт, и студенческий. Мы проверим, живешь ли ты по адресу регистрации, и если нет, то выясним настоящий адрес по одному из телефонов в книжке твоего сотового. Завтра ты уже не будешь проживать там, а уедешь в неизвестном направлении. Ректор твоего университета хорошо знает Олега Романовича, твоего хозяина, и вполне поверит истории достойного уважения человека о том, как ты решила вернуться домой, а все необходимые документы Олег согласится передать тебе для подписи и потом привезет в деканат. Твоя соседка по комнате расскажет твоим друзьям, что тебе надоела такая жизнь, и ты решила уехать куда-нибудь за границу. Никто не потревожит тебя. За этими стенами ничего нет.

Обрати внимание, у твоих губ болтается микрофон. Я сейчас включу диктофон, а утром мы проверим записанное. Чтобы больше не чувствовать боли, и принять наше щедрое предложение, тебе достаточно один раз произнести то, что мы просим тебя произнести. Образец звучит в твоей голове. Спокойной ночи. Дверь захлопнулась, свет погас. В темноте горел только экран монитора, слышалось частое дыхание и всхлипы.

«Как ты, Лина? Ты хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты чувствуешь свои руки? Мне просто жаль, что ты так мучаешься (лицо на экране изобразило сочувствие). И ведь это все так не нужно, так бессмысленно. Ты же знаешь, кто ты теперь? Ну-ка, давай вместе.

Лина хорошая и послушная девочка. Мир Лины — этот зал, а все люди в нем — Сергей Геннадьевич, Олег Романович, Вагит, Владислав Михайлович, Михаил Петрович, Марина Аркадьевна, Татьяна Борисовна, Светлана Сергеевна — это ее хозяева, слову которых Лина повинуется. Лина выполняет все желания хозяев, радует их, насколько способна, и больше смерти боится доставить им неудовольствие. Счастье для Лины — наслаждение хозяина, а высшая похвала — возможность поцеловать ему руку».

Лина попыталась успокоиться, дистанцироваться от голоса и посмотреть, что можно сделать. Успокоиться не получалось. Моментами казалось, что голос уже не внешний, а возникает по ее собственной воле, губы шевелились вслед произносимым словам — Лина: будет: будет... Нет, нет, пошли вы! — беззвучно шептала она, надеясь, что микрофон не уловит проявления слабости. Что можно сделать? Ничего! Ничего нельзя сделать! Она попробовала подергать бедрами в надежде, что бинты разболтаются, но скоро выбилась из сил, так и не почувствовав ни малейшего ослабления, зато кислорода ей теперь совершенно не хватало. Она часто-часто дышала, но это не помогало. Девушка надеялась, что упадет в обморок и хотя бы так отгородится от этого голоса, который подавлял и одновременно манил, призывал следовать за собой и постепенно заменял ее собственные мысли — «поцеловать руку: да: Лина любит своих хозяев: предназначение Лины — доставлять им рад: нет: нет, уроды, я вам не дамся: — губы шевелились, почти ненарушая тишины, тихий шепот перемежался всхлипами. Она закусила губы, не давая им двигаться и предательски произносить клятву.

Рук она уже не чувствовала, шея затекла и страшно болела, как и остальное тело, растянутое до предела, боль пульсировала везде, от частых мелких вдохов и выдохов она к тому же безумно устала, в глазах потемнело и появилось ощущение, что она пьяна. Остатки самообладания исчезли, и девушка в голос завыла. Окончательно потеряв все силы, она стала проваливаться в сон, боль куда-то уходила со временем: Вдруг пронзительный громкий звонок заставил ее проснуться. Лина открыла глаза и увидела на мониторе выскочившее окошко: «не спи, родная. Слушай меня». Через минуту будильник успокоился. Тут же нахлынула успокоившаяся было боль, онемение рук и затекшая шея. Все началось снова — «: выполняет все желания хозяев:: хорошая и послушная девочка:: Мир Лины — зал:». Все было как в бреду, прерывавшемся только звоном. 2 часа ночи ровно: 3: 5: «Как ты, Лина?...» «: ты знаешь, кто ты теперь:» 7 утра: «: наслаждение хозяина:» минуты в углу экрана сменялись крайне медленно. Она почти засыпала к концу каждого часа, но в 7. 59 ее начала бить мелкая дрожь, она зажмурилась... прозвенел сигнал, на экране появилась надпись — «доброе утро, Линочка. Скоро придут хозяева, они тебе помогут. Они снимут боль. Они принесут тебе что-нибудь вкусное!». Так прошло еще почти полчаса. С трудом повернув голову, Лина с надеждой смотрела на дверь. Уже утро, скоро должны прийти хозяева: нет, не хозяева — эти уроды, считающие ее своей собачкой. Они ее освободят, Лине будет хорошо. Хорошо? Но они хотя бы развяжут: и вкусное, Лина так долго не ела, когда она вчера пришла сюда? В шесть вечера? День в институте, только завтрак с утра: уже сутки: нет, есть Лина не будет с их рук. Они ее развяжут, и она снова будет улыбаться, потому что она победила: она ничего не сказала!

Дверь открылась, вошли Татьяна Борисовна и незнакомый мужчина. Наверное, Сергей Петрович. Лина хотела как-нибудь оскорбить их, но не смогла произнести ни слова. Татьяна Борисовна что-то говорила Сергею Петровичу, улыбаясь и указывая на Лину. Он посматривал на пленницу и тоже улыбался. В руке у него была пара пирожных, кажется, чизкейки из любимого лининого кафе. Сергей Петрович подошел к ней сзади, снял резинки с хвоста и потрепал распустившиеся волосы, поставил воспроизведение на паузу — возникшая тишина в ее голове звенела.

 — Ну привет, моя верная бэмби. Не знаю, почему бэмби, но мне нравится. Вот, поешь — у рта Лины возникла ладонь, на которой действительно лежал кусочек любимого чизкейка. Он напомнил ей то, что когда-то давно она была счастливой студенткой с кучей друзей и планов на жизнь. Она открыла рот и потянулась к нему. Ладонь с готовностью поднесла угощение ближе, и губы сомкнулись на нем, коснувшись и ладони Сергея Петровича. «НЕЕЕТ! — мелькнула в голове мысль, и Лина выплюнула его.

 — Ну что ж ты, Бэмби. Ты мне так понравилась. С тобой будет очень приятно играть. Не надо усложнять нам и себе жизнь. Давай попробуем еще раз. Марина протянула Сергею Петровичу еще один кусочек, но тот указал на валявшийся на полу. Вскоре он вновь оказался у ее губ. Губы были плотно сжаты. Спустя минуту хозяин убрал руку, и показал Лине ноготь. Ее ноготь.

 — Ты почувствовала, как я его отрезаю, Бэмби? Я не знаю, сколько у тебя времени до момента, когда кровообращение восстановить будет нельзя. Марина, брось, проверим запись вечерком. Он вновь поставил проигрыватель на воспроизведение. Зазвучал знакомый и родной голос — «Лина — хорошая и послушная девочка».

Снова потянулись минуты. Нежный голос, тупая боль и оцепенение, манящая возможность прекратить все это разом, дикие звонки будильника, прерывавшие попытки забыться во сне. Первый, второй, третий. В очередной раз, открыв глаза и привычно задержав взгляд на мониторе, Лина заметила на клавиатуре тот кусочек пирожного. Откуда они знают, что она любит? Они действительно проверили все. Лина вдруг поняла, что теперь она никто — она больше не снимает квартиру на Балаклавском проспекте, больше не студентка второго курса филологического факультета, а друзья знают ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх