Я ее очень хочу

Страница: 2 из 3

увидел ее широко открытые глаза.

 — Папа, что ты делаешь? — тихо спросила она, прерывистым голосом инстинктивно прикрывая грудь рукой и убирая ее в вырез ночнушки.

Поняв, что терять ему уже нечего — назад дороги не было, он ответил:

 — Ласкаю тебя. Разве отец не может поласкать свою дочь?

 — Но почему ночью, тайком придя в мою спальную, когда мамы нет дома?

 — Мне не спалось. Я думал о тебе и решил, почему бы мне ни пойти и не поласкать свою дочь, которую я очень люблю.

 — Но ты ведь не просто ласкаешь меня папа. Ты ведь не гладишь меня по голове как маленькую девочку. Ты ласкаешь мою грудь и не просто ласкаешь — ты стараешься возбудить меня.

 — Разве тебе не нравятся мои ласки. Разве не приятно ощущать себя взрослой женщиной?

 — Нравятся. Но ты же мой отец. Это не правильно, это не хорошо. Этого не должно быть.

 — Почему? Я люблю тебя, мне нравится твое тело, нравится ласкать его. Тебе тоже это нравиться. Что в этом плохого?

 — Да. Но ты ласкаешь меня не как отец, а как любовник. Обычно за этим происходят другие вещи.

 — Какие вещи?

 — Ну, что ты притворяешься. Ты же сам все прекрасно знаешь. После таких ласк люди вступают в интимную связь. А мы не можем этого. Это же инцест. А что скажет мама?

 — А ты собираешься ей все рассказать?

 — Нет, конечно. И все равно это не правильно.

Он наклонился к ее лицу и прошептал дочери на ухо:

 — Но ведь тебе понравилось то, что я делал. Разве не так?

 — Да. Ты искусно ласкаешь. Никто меня так не ласкал. Ты возбуждаешь меня. Но я не могу вступить с тобой в интимную связь. Ты мой отец.

 — Я мужчина и в тебе сейчас вижу не свою дочь, а прекрасную молодую девушку, тело которой сводит меня с ума, и которой я хочу обладать. — Продолжал он шептать ей на ухо, губами теребя мочку уха.

 — Папа, ты что? Что ты говоришь! — Возмутилась дочь, словно не замечая его ласк.

 — Это правда. Я люблю тебя не как отец, а как мужчина. Обними меня.

Их разговор прервался, ибо дочь не нашлась что сказать. Она обняла отца за шею и замерла, ощущая над ухом его горячее возбуждающее дыхание. Слова отца и поразили ее и в тоже время польстили ее самолюбию. Оба замолчали замерев. Отец продолжал щекотать губами мочку уха дочери, кончиком языка проводя по ушной раковине, а дочь пыталась совладать с охватившими ее чувствами и желаниями. В ее мозгу одна за другой мелькали картинки, когда отец мыл ее в ванной, укладывал в кровать, ее тайные желания ласки и неизведанности. И она не знала, что сказать отцу. Это было неправильно, это было дико и вместе с тем его ласки так приятны, так возбуждающи и не об этом ли она мечтала, проводя бессонные ночи.

Отец первым прервал молчание.

 — Хорошо. Мы не будем вступать с тобой в интимную связь, если ты не хочешь этого. Но разреши мне поласкать твое прекрасное тело как когда-то. Хоть это позволь своему отцу.

Дочь несколько минут лежала, молча, пытаясь справиться с дыханием. Ласки отца и этот разговор возбудили ее, и она делала попытки справиться со своими желаниями и вежливо отказать отцу. Она почти справилась с собой, когда отец, прерывая затянувшееся молчание, кончиком языка провел по ее ушной раковине. Это незначительное, казалось, движение и стало последней каплей прорвавшей плотину стыдливости. Чуть заметная волна дрожи пробежала по ее телу и вместо отказа она сказала:

 — Хорошо, папа. Конечно, ты можешь ласкать меня. Ведь ты же мой отец, а я твоя послушная дочка.

Она снова откинула руку за спину и закрыла глаза. Отец вновь, только на этот раз с ее молчаливого согласия, обнажил обе груди дочери и стал жадно ласкать их припадая к соскам изголодавшимися губами.

Она так и осталась лежать на боку, лицом к отцу с подтянутой к животу ногой. После слов согласия, словно что-то сломалось в ее груди, прорвалась какая-то преграда, и ей вдруг перестало быть стыдно. Все мысли о неправильности происходящего, инцесте и прочей ерунде вылетели у нее из головы. Краем сознания она понимала, что у кровати стоит на коленях отец, что сейчас он будет ласкать ее и неизвестно чем все это закончится. Но это уже как-то не очень сильно волновало ее.

Первый раз в жизни ее будет ласкать настоящий мужчина. И не лапать, как одноклассники на переменках, а ласкать как взрослую женщину. Да и что в этом такого. Ну, поласкает ее отец. Ну что тут такого страшного, тем более что ей это нравится и, если честно, хочется. Поласкает и уйдет, и эта маленькая тайна останется между ними. Зато потом будет что вспомнить. Не каждую дочку ласкает как женщину ее родной отец.

Пока эти мысли проносились в ее голове, отец разделся и вновь опустился на колени перед обнаженной грудью дочери. Он мысленно поблагодарил бога за то, что она лежала с закрытыми глазами и не видела, как он раздевался. Он боялся, что вид его торчащего члена внушительных размеров испугает ее. Все-таки тридцать в длину и шесть в ширину — это многовато даже для ее матери, а уж для нее-то.

Он вновь захватил губами сосок дочери и стал сосать и ласкать его. Тем временем одной рукой он нежно тискал вторую грудь дочери, другой рукой понемногу отодвигая одеяло к ее ногам.

Когда одеяло соскользнуло с бедра дочери, она вздрогнула, машинально протянула руку, чтобы поправить одеяло, но почти сразу вновь откинула руку за спину и замерла. Ее прерывистое дыхание стало более учащенным и шумным. Волны наслаждения все сильнее накатывали на нее, заставляя тело непроизвольно вздрагивать, и когда отец чуть сильнее стиснул ее грудь, легкий стон непроизвольно вырвался из ее приоткрытого рта, выдав отцу ее возбуждение.

Продолжая ласкать и тискать грудь, отец рукою стал нежно гладить тело дочери, постепенно опускаясь, все ниже и ниже. Его пальцы скользнули в низ живота дочери и стали гладить пушистый лобок. При этом одним пальцем он нащупал девственный бутон клитора дочери и слегка нажал на него. Вырвавшийся из груди дочери стон подтвердил, что она сильно возбуждена.

Он с усиленной страстью продолжил ласкать дочь, все сильнее и сильнее тиская ее грудь и потирая клитор.

Дочь дрожала всем телом, тяжело дыша и постанывая в ответ на ласки отца которые сводили ее с ума. Она уже почти ничего не понимала в происходящем от охватившей ее страсти и мысли о совокуплении почти полностью овладели ею. Грудь, живот, бедра, каждая частичка ее тела взывала о совокупление. Низ живота горел всепожирающим огнем страсти, мутя разум. Ей было уже совершенно наплевать на то, кто ласкает ее и перед кем она раздвинет ноги. Ей было наплевать на свою девственность, и на всякие там правила морали. Что из того, что первым мужчиной в ее жизни станет ее отец? Ну и что, что это инцест? Она все сильнее и сильнее хотела совокупления, и ей было плевать на все.

Сквозь какую-то пелену она почувствовала, как отец обошел вокруг кровати и, отбросив в сторону одеяло, с новой силой принялся сводить ее с ума. Он ласкал каждую клеточку ее тела, тискал грудь и соски, гладил и потирал клитор. Подчиняясь его мягким подталкиванием, она легла на спину, раздвинула ноги и согнула их в коленях, открывая отцу свою истекающую соками промежность.

Она почувствовала, как отец губами припал к ее лону и полностью засосал клитор. От прокатившейся волны наслаждения она чуть не задохнулась, и ее тело непроизвольно дернулось на встречу губам отца, сильнее прижимаясь к ним клитором.

Отец вновь обошел кровать и приблизился к ее лицу.

 — Доченька, ляг на бок, как лежала до этого. — Прошептал он ей на ушко. Дочь со стоном вновь легла на бок, полностью отдавшись в руки отца. Ей хотелось, чтобы он не останавливался, не отрывался от ее жаждущего ласк тела, а продолжал, продолжал и продолжал ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх