Голоса судьбы

Страница: 1 из 6

 — Мы познакомились в самом начале сентября, впервые встретившись в лекционной аудитории, а уже спустя несколько дней как-то очень легко и незаметно сошлись, испытывая вполне обычную — взаимную — симпатию, выражавшуюся поначалу довольно банально: мы вместе стали выходить на перекуры, рядом садились на лекциях, вместе шли в буфет или вместе, готовясь к семинарам, сидели в библиотеке... Чего-то особенного или скрыто значимого во всём этом не было — в первые дни учёбы так или иначе все друг к другу присматривались, приноравливались, и мы здесь не стали исключением.

 — Вскоре из чувства взаимной симпатии возникла вполне обычная, но еще ни к чему не обязывающая дружба, когда общаться уже хочется, но ещё — не более того, и потому, несмотря на наше сближение, ничего в наших отношениях не было такого, что могло бы свидетельствовать о грядущих метаморфозах, — не имея ни малейшего опыта однополого секса, а тем более — однополой любви, мы оба своё сближение не рассматривали с точки зрения возможного сексуального партнёрства.

 — И даже более того: самой мысли о возможности такого секса ни у Андрея, ни у меня ни разу не возникало... словом, всё у нас было, как у всех. Иногородний, я жил в общежитии, расположенном рядом с институтом, а Андрей, будучи местным, жил дома — с мамой и бабушкой.

 — Я жил дома, и Толик нередко провожал меня после занятий до остановки троллейбуса, причем каждый раз мы увлекались каким-нибудь разговором и тогда я пропускал один троллейбус за другим, не обращая на них никакого внимания, — люди, стоящие вместе с ними на остановке, уезжали, а мы всё говорили и говорили — никак не могли наговориться... Таков был, в общем и целом, расклад на конец октября, и что наша дружба превратится в любовь, а любовь станет самым настоящим счастьем, мы оба не только не знали, но даже не могли что-либо подобное предположить — никаких мыслей на этот счет у нас у обоих не было.

Мыслей не было. А между тем... Это случилось в самом конце сентября, и случилось это для нас обоих совершенно неожиданно... да и что мы могли ожидать, не имея ни опыта, ни даже более или менее внятного — осознаваемого — интереса к однополому сексу? Мы даже никогда на эту не разговаривали. Но всё когда-нибудь случается впервые... В тот субботний вечер у Андрея никого не было дома — мама и бабушка на выходные уехали на дачу, и он пригласил меня к себе. Вечер пролетел незаметно, и когда я заикнулся о том, что уже пора мне ехать — пора возвращаться в общежитие, Андрюха предложил мне остаться у него ночевать, и это, в принципе, было вполне разумное предложение, от которого я отказываться не стал; оставаясь у Андрея ночевать, я даже предположить не мог, чем это может обернуться...

 — Как, впрочем, и я, оставляя Толика у себя на ночь, ничего такого не предполагал и уж тем более не планировал, — мы оба ни о чём таком не думали и даже не помышляли — мы были однокурсниками, были друзьями, и у нас на тот момент были самые обычные для парней нашего возраста дружеские отношения; но когда мы погасили свет и улеглись — в одну постель, потому что мне было лень раскладывать кресло и стелить для Толяна отдельно, я стал в шутку тянуть одеяло на себя, а он — на себя...

 — Никто никому не хотел уступать, и мы, смеясь и дурачась, тут же затеяли вполне невинную возню: стали толкать в темноте друг друга руками и ногами, стараясь одеяло перетянуть, и тут... то ли наш возраст был тому причиной — семнадцать лет, то ли что-то ещё, но только, к своему немалому смущению, я вдруг ощутил, что эта возня-толкотня действует на меня возбуждающе: член мой, словно проснувшись, стал стремительно наливаться в трусах упругой твёрдостью, и каждое — буквально каждое! — прикосновение к Андрею, к его разгорячённому возней телу начало отдаваться в моём собственном теле нарастающей сладостью... вдруг возникло не вполне осознаваемое, но совершенно внятное желанием что-то сделать: прижать его к себе, стиснуть, обнять, навалиться на него сверху — и это чувство, невесть откуда взявшееся, внезапно вспыхнувшее во мне, было таким неожиданным и вместе с тем таким сильным, что я на какой-то миг невольно растерялся, не зная, что мне с ним, с этим чувством, делать; член мой стоял, выпирая из трусов... может быть, во всём этом не было ничего особенного, и так происходит достаточно часто, когда парни оказываются в одной постели, но я в тот момент об этом не думал, — какое мне было дело до других парней! Возбуждённый мой член, вполне приличный для семнадцатилетнего парня — длинный и толстый, чуть изогнутый от регулярного рукоприкладства, красноречивее всяких слов свидетельствовал о том, что творилось в моей душе, и то, что творилось в моей душе, было и стыдным, и сладким одновременно, — движимый охватившим мою душу смятением, я скользнул рукой по ноге Андрея, пытаясь оттолкнуть его от себя, и ладонь моя тут же совершенно непреднамеренно — или все-таки преднамеренно? — упёрлось в выпирающий из плавок член Андрея, такой же напряженный и твёрдый, как у меня... и, еще больше смущенный, но вместе с тем и обрадованный, что с Андрюхой творится что-то похожее, я замер, не убирая ладонь с его плавок, — через ткань материи я ощущал странно возбуждающую твёрдость чужого члена, и мне хотелось сжать его, стиснуть, как это я делал с членом своим, когда бывал один... лёжа на боку лицом ко мне, Андрей не отстранялся, не делал попытку убрать мою руку, — какое-то время мы оба лежали, не шевелясь...

 — И вдруг словно что-то случилось между нами, словно что-то в нас прорвалось: под одеялом, в темноте, не думая, ч т о мы делаем и з а ч е м мы это делаем, подчиняясь необъяснимому, внезапно возникшему притяжению, мы порывисто прижались друг к другу — молча, без слов слились в объятии, страстном и сладостном... и тут же, не сдерживаясь — не удерживая себя — стали торопливо, лихорадочно ласкать друг друга, мять и тискать, задыхаясь от наслаждения, — наши руки и ноги переплелись...

 — Я легко подмял Андрея под себя, навалился на него сверху, вжал в него, тут же раздвинувшего ноги, своё объятое горячей лихорадкой тело, и он, не возражая и не пытаясь из-под меня вырваться, обхватил меня за плечи...

 — Руки мои нетерпеливо, горячо скользнули по спине Толика вниз, и — круговыми движениями ладоней я заскользил по его упругим ягодицам, одновременно сжимая и тиская их, — всё это произошло в считанные секунды.

 — Уткнувшись сопящим носом Андрею в шею, я судорожно задвигал задом — и Андрей, ничего не говоря, жарко сопя, стал тут же торопливо стягивать с меня плавки, — всё это было как в бреду; руки мои тоже скользнули вниз, и я, чуть приподняв свой уже оголённый зад, начал стягивать плавки с Андрея — его горячий напряженный член оказался в моей ладони: я легонько сдавил его, сжал, ощущая ладонью горячую твёрдость упругой плоти...

 — Полуснятые плавки мешали нам, стесняли движения, и мы, всё так же ничего не говоря друг другу, на мгновение разъединились, чтобы снять их совсем... \"Зачем... зачем мы это делаем? \» — колупнулась в моём сознании куцая мысль \"здравого смысла\», но любовный поток уже нёс нас, кружил, вертел... не было ни сил, ни желания этому потоку сопротивляться, и мы, всецело захваченные им, уже оба были во власти его обжигающего дыхания, — плавки были нами сброшены — сняты... я опрокинул Толяна на спину и, имитируя половой акт, стал с сопением ёрзать по его телу своим, приподнимая, опуская зад — судорожно сжимая ягодицы...

 — Губы его, полураскрытые и горячие, скользнули по моей щеке, на мгновение замерли, словно прицеливаясь, и в следующее мгновение Андрюха жадно впился в мой рот своим — я почувствовал, как язык Андрея скользнул по моим ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх