Повесть о дочери

Страница: 1 из 5

Ну, вышло все неслучайно, было бы лицемерно сейчас, спустя уже несколько лет (подумать только!) делать вид, что получилось это, скажем, из-за неудачного совпадения планет и светил...

Скажем, я вполне обыкновенный семьянин среднего возраста. То есть, когда я только заводил семью, мне казалось, что уж у меня-то она непременно будет необыкновенная — я, конечно, видел уже не один десяток брачных союзов, где супруги теряли взаимный интерес и, частенько, не только в смысле секса, но и во всех прочих, увы, тоже...

Поэтому я женился не сразу, довольно поздно, осмотрительно выбирая себе подругу жизни. Рекомендации при этом никакой роли не играли — до сих пор не считаю правильными поучения иных «бывалых», типа «нагуляешься, тогда уж и... «.

Я никогда не был ветреником, никогда количество женщин в моей постели не превышало одной, и никогда и до свадьбы не заводил себе подругу, предварительно не расставшись с предыдущей... И я не считаю, что это плохо. В конце концов, животная похоть — это не совсем то, что определяет суть нашей жизни, разве нет?

Ну, вообще, мой расчет удался в полной мере. С моей женой Ольгой мы прожили почти двадцать лет вполне счастливо — не разу у нас не было серьезных ссор, ни разу она не вызывала у меня желание все бросить, не было у нас ни жесткого матриархата, ни моего домашнего тиранства — словом, спустя много лет я могу быть свидетелем. Такое тоже возможно!

В постели Оля была для меня идеальна настолько, насколько хороши бывают ножны, специально изготовленные для конкретного клинка. Уж и не знаю, как это происходит у других мужчин, но все эти годы свой немалый без похвальбы, темперамент я направлял только на жену, которая была младше меня на шесть лет — и всегда был исключительно доволен результатами... И в первую очередь, потому, что всегда довольна была она. Не знаю почему, но я вообще принадлежу к тому типу мужчин, который получает удовольствие от соития только чувствуя взаимность партнерши. В том числе поэтому я никогда не испытывал интереса, скажем, к проституткам, хотя и отношусь к ним без особой брезгливости. На мой взгляд, бывают люди куда хуже, к которым общество относиться куда лучше... Таким образом, наша жизнь текла вполне обычно. Пока мы были молоды и бедны — мне в момент свадьбы было около тридцати, мы жили в общежитии университета, где преподавал. Позже мне пришлось уйти из науки, о чем я и сейчас очень жалею, и заняться тем, что вольно именуется «коммерция», правда, с научной базой... Моему предприятию повезло, и мои разработки имели успех на узком рынке средств радиоэлектронной борьбы, сначала для нужд плодящихся, на манер грибов, охранных структур, потом мы вышли и на международный рынок вооружений, когда «законодатель дал добро»... Вот тут у нашей семьи появились настоящие деньги, которых раньше и видеть-то не доводилось...

К тому моменту, как мы переселились из однокомнатной квартирки в личный коттедж в городской черте, нашей дочке уже исполнялось 17, и она закончила школу. Я высокий сухой блондин, а моя жена — среднего роста, и светло-русая. Поэтому, очевидно, наша Наташа уродилась чем-то среднем — ростом выше матери, стройная, но не худая, волосы русые, но светлее чем у Ольги, а глаза — ярко-голубые... Таких глаз не было ни у меня, ни у Оли. У нас обоих глаза невыразительные — то ли зеленые, то ли серые. Говорят, такие же голубые глазища были у моей бабушки, которую я, к сожалению, не застал... Разумеется, мы очень любили свою дочку, но, честно говоря, скорее мы любили её как продолжение друг друга, чем как живого человека, личность. Что ни говори, а по-настоящему любовь до поры у нас была одна: у меня Оля, а у неё — я...

В школе Наташа особыми успехами не блистала, но в старших классах обнаружила вдруг страсть к иностранным языкам, а потом неожиданно для всех, включая учителей, незаурядные способности. Когда она возвращалась из школы, никто бы не принял её, высокую длинноногую девчонку в джинсовом сарафанчике, с густым хвостом пшеничных волос, за полиглотку... Я вообще думал, что она выйдет замуж сразу после школы — уже лет в двенадцать её личико светилось незаурядной красотой, и поклонников было, хоть отбавляй. Но ничего этого не произошло. Девочка со всей душей ударилась в учебу, и вскоре знала (!) именно знала, замечу, испанский, португальский, английский, французский, немецкий и вдобавок подбиралась к славянской группе языков. Подумывала и о скандинавах...

Короче, видеть её мы стали все реже — чаще всего тогда, когда она запершись в своей комнате с наушниками на голове зубрила очередной курс. Я знал, что у неё по крайней мере года два был постоянный парень, и жена уже начинала примерять на него роль будущего зятя (мне он не особенно нравился, но пожалуй, был ничем не хуже своих сверстников), но тот, похоже не выдержал Наталкиной страсти к разноязычию, и срулил с курса. Что она ему там позволяла — не знаю... Наверно, поцелуи, да по коленке погладить, разве что. Припоминаю её тогдашнюю, и с трудом вериться, что она могла позволить залезть себе, скажем, в лифчик... Хотя у бедняги, наверное, возникало искушение не раз, — дочка росла спортивная, подтянутая и крепенькая, как свежая репка, размер её бюста, в 16 лет, мне как-то сказала жена — аж третий, а тугая попочка наверняка призывнейше перекатывалась под тканью юбочки, когда она вышагивала своей пружинистой, целенаправленной походкой... Но я на все это не обращал никакого внимания. И Оле, которая иногда самозабвенно, даже с некоторой грустью хвалила дочку, что мол все при ней, верил скорей на слово, чем предметно — на самом деле, дочка росла, но как-то не мог воспринимать Наталку иначе, чем ребенка, по сути я относился к неё также, как будто она только начала ходить самостоятельно...

Когда Наталка закончила школу, мы уже постановили. что учиться она будет за границей, и платно. Во-первых, у нас были на это деньги. Во-вторых, в совершенстве владея почти всеми европейскими языками, наша девочка умудрилась остаться почти полной невеждой во всех прочих науках, особенно в точных. Это создало бы дополнительные сложности при поступлении в хороший отечественный ВУЗ, например в МГУ. Удивительно, но факт — требования к студентам у нас по-прежнему были выше, чем, скажем, в Германии. Наконец, сам факт её способностей позволял избежать затруднений при учебе в любой европейской стране, да и в некоторых неевропейских...

Так что мы отложили требуемую сумму, сделали необходимые запросы, справили документы — и Наташа поступила в древний европейский университет с шести вековой историей, изучать славянские и прочие среднеевропейские языки. Прошло еще пара месяцев, в течении которых Наталка только и делала, что учила материал, и мы проводили её на самолет...

Прошел год. Мы знали, что она учиться хорошо, да и вообще дела у неё идут отлично. Сначала она много писала мне и Оле на и-мэйл, присылала уйму фотографий, потом стала чуть реже, — ссылаясь на занятость в учебе, потом и вовсе раз в месяц. Зато один раз мне написал по-английски её декан, где от души поздравил с успехами дочери, она выступила с каким-то докладом. Блестяще, как я понял. Было чертовски приятно, но слегка странно, что она сама нас не порадовала... Мы оба работали (Оля категорически не пожелала сидеть дома в свое время, и сейчас её рекламное агентство давало уже ощутимый прибыток), так что только по вечерам, бывало, разговаривали о ней, как там Наталочка, как все складывается... Увы, в основном приходилось гадать. Когда в конце зимы Наталка написала, что на лето хочет вернуться в Россию отдохнуть, характер наших разговоров изменился. Мы стали планировать, как будем проводить вместе время, Оля даже предлагала совместное путешествие на Юга... Я бы предпочел наоборот, Карелию или даже Финляндию, но в целом идея была хороша. Сейчас мы могли и просто отдыхать, не особенно заботясь о времени. Ну, не так что бы совсем не заботясь....

 Читать дальше →
Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх