Повесть о дочери

Страница: 3 из 5

с ума живой тяжестью, с твердыми вершинками-сосцами. В этот момент я и почувствовал, что кровь вовсю кипит, а трусы явственно становятся тесноваты... Мне стало стыдно. И за себя, и почему-то за Олю. Я тем не менее, улыбнулся непонятно чему, и весело похвалил дочку за отлично разбитый лагерь. Она повернулась ко мне, и ответила, что уже заждалась. При этом взгляд её был какой-то... Ожидающий, что ли? Я мысленно отругал себя последними словами, и стараясь на неё не смотреть, принялся за уху...

Уха на самом деле столь же нехитрое блюдо, что новомодная лапша быстрого приготовления. Умеючи, можно управиться минут за пятнадцать. Столько времени мне хватило, чтобы собраться с мыслями. Кажется, я переусердствовал, любуясь дочкой... Какие бы мотивы не двигали мной раньше, сейчас я точно знал, что испытываю — я её попросту хотел, как мужчина, без всяких сомнений... Вот и сейчас при мысли об этом я почувствовал сладкую греховную истому, а член опять начал твердеть, будто и не побывал в работе только сегодня ночью... Я быстро высыпал нарезанные овощи в котелок с рыбным бульоном, мелкую рыбешку выбросил, а сигов разложил на тарелке, отделяя белое, сочное мясо от костей. Наташа сначала с любопытством следила за моими действиями, затем принесла пенку и села рядышком, обняв руками колени.

 — Папка, а ведь я тоже умею уху варить, — внезапно сообщила она, видимо чувствуя мою неловкость.

 — Когда же ты успела научиться? — спросил я. В походы она с нами ездила редко, обычно проводя выходные дома...

 — Меня один рыбак научил, на Эгейском море. — улыбнулась она. Ох уж эта улыбка, эти ямочки на щечках...

 — Так они же морскую рыбу варят, — подумав, заметил я, — Это не одно и тоже. — Ну, он почти все делал как ты, правда, они там редко из одной рыбы варят суп, обычно кладут креветок или октапусов каких-нибудь... Очень вкусно, и никаких особых тонкостей, главное, все свежее...

 — Ну им хорошо, возле моря-то, — поддакнул я, — а как ты познакомилась с рыбаками?

 — Там был один русский, представляешь? Молодой парень, лет двадцать. Из белоэмигрантов еще... Он меня с ними познакомил, и всему научил. Его Андрей зовут. Семья у него совсем бедная, вот он и рыбачит во время каникул, чтобы на учебу заработать...

 — Как интересно! — заметил я, понимая, к чему клониться разговор, — Вы подружились с этим Андреем?

 — Да не то чтобы... — глаза Наталки слегка затуманились... — Он неплохой парень. конечно, но такой... Такой меркантильный! Думает только о деньгах. Он и за мной начал ухаживать, как потом оказалось, потому что решил, что я дочь российского олигарха.

Что и говорить, есть у меня такой знаменитый однофамилец. Даже жалко немного простофилю Андрея, право слово...

Наталка меж тем продолжала:

 — ... он такой красивый парень, там климат такой, и либо человек сразу высыхает и гниет, либо вырастает в такого вот загорелого полубога... Я просто балдела поначалу, так красиво он все делал...

Я её не перебивал. Дело было ясно как божий день, — предприимчивый рыбачек навешал лапши красивой и богатой, по его разумению, дурочке... Попутно обдав романтикой аттических заливов и сладким запахом морских водорослей. — ... все было замечательно, но меня напрягало, что он все время расспрашивает про родителей, про их жизнь и прочее. И однажды после таких расспросов я не выдержала, и мы объяснились. Ну, все и выяснилось. Он был потрясен не меньше меня!

Еще бы.

 — Правда, кажется и такие родители его вполне устраивали, но я его уже видеть не могла!..

Ну что тут сказать? Я как не старался, не мог изобразить отцовский гнев — какое там, скорей уж сдерживал снисходительную улыбку от южной предприимчивости... Парня можно понять, причем в обоих смыслах. Как ни крути, словом. Хорошо хоть, что он не показал высший класс, — иначе наверняка был бы уже моим зятем. Ну, а то что «смахнул пыльцу девственности»...

Я никогда не питал особого-то почтения к этой самой «пыльце». И женушка моя, хоть я её и не расспрашивал о былом, досталась мне уже не девочкой. Ну и что? А сам я был ли девственником? Чего же тогда спрашивать с других?! Поэтому я только улыбнулся, и дружелюбно, как мог, погладил дочку, выглядевшую исключительно несчастной, по золотистому плечику:

 — Хоть удовольствие-то получила?

Она вновь расцвела своей шикарной улыбкой «с ямочками». — Ну еще бы! — заговорчески подмигнула она, поняв, что скандала не будет, — А чего я, думаешь, так повелась-то, дура?

После этого что-то переменилось. Я, чтобы подбодрить её, немедленно рассказал историю из собственной молодости, как меня едва не женили на дочке какого-то председателя сельсовета, девушке привлекательной во всех отношениях, но на удивление неумной...

Мне, честно говоря, почему-то стало сразу легче... Я разлил ушицу, вкусную и наваристую, по тарелкам, и мы с удовольствием поели. Наташа для порядка одела футболку, и хотя та была слишком короткая чтобы я совсем не бросал взгляды на её бёдра и литые икры, смотрелась почти пристойно... Она старалась всячески поучаствовать в трапезе, то отрезая мне хлеб, то подкладывая в тарелку рыбы — словом, явно пыталась обозначить свою признательность за понимание...

Солнце уже припекало по-летнему, температура поднялась до тридцати. Какое-то время мы просто нежились под солнцем, переваривая обед, а потом мне захотелось окунуться в воду... Я разделся, с удовольствием подставив свое худое, жилистое тело лучам, какое-то время, оставаясь в одних плавках, стоял перед берегом, а затем погрузился в холодную, еще не погревшуюся озерную воду... Я вообще всегда стараюсь окунуться в реку или озеро, если есть такая возможность, это какой-то акт слияния с природой, что ли... Плавал я долго, время от времени глядя на фигурку дочери на берегу. Холодная вода наилучшим образом подействовала на мозги — теперь я вполне ясно понимал, что надо делать. Да просто ничего... Все и так хорошо, право слово. Убейте меня, я не считаю себя мерзавцем только от того, что возжелал родную дочь — просто контраст, новизна подействовала на мой организм. Причем, скорей благотворно, в конце-то концов, в моем возрасте редко ощущаешь такие сильные страсти, этому надо только радоваться, не так ли? Таким образом успокоив себя, я еще какое-то время поплавал, пока не почувствовал, что мышцы немеют от холода, и повернул к брегу...

Когда я вышел, то, как и обычно, почувствовал в полной мере, до какой степени замерз. Все тело свело приятной тяжестью, по коже бежали мелкие мурашки... Я едва добрел до матраса и грузно упал на него, вытянувшись во всю длину. На лице у меня, должно быть, было написано такое блаженство, что Наталка невольно заинтересовалась, и, не спрашивая разрешения, стала стягивать футболку. — Холодно, — предупредил я, но она ведь только что видела, как я плавал в озере почти полчаса? Наталка, несмело копотя босыми ногами по прибрежной гальке, пошла к озеру... Я только блаженно смотрел ей в след, мысленно поглаживая крепенькие ягодицы, такие округлые, гладкие, что я будто ощущал их под своими ладонями... Стройная, с мускулистой спиной, крутыми бедрами, ладными крепкими ногами и тонкой, как горлышко восточного сосуда, талией, она смотрелась как фотомодель, кинозвезда, словом, существо не из нашего мира... «Нимфа», — подобрал я подходящее определение... Хвост блестящих густых волос раскачивался, обдавая волной почти всю загорелую спину. Она неуверенно попробовала воду носочком, очаровательно вытянув ножку. Отдернула назад... Что ж, водица была совсем не та, что в каком-нибудь Мраморном море... Но характер у неё определенно был — как и все новички, она не стала отступать, и набрав в легкие воздуха, с разбегу влетела в холодную воду, подняв фонтан ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх