У тещи за спиной

Страница: 1 из 2

Федор Владимирович Качалов, начальник слесарного участка одного из цехов крупного авиационного завода, не любил ездить на дачу.

Странно, правда? Люди его возраста и круга обожали рыться в земле, поливая и окучивая грядки все лето, едва выдавался свободный день, а Федор Владимирович всегда испытывал к \"землепашеству\» сознательное отвращение. Нахрен? Все равно же половину потом съесть не можем, раздаем соседям яблоки мешками, выбрасываем в помойку померзшую картошку весной и едва поспеваем до нового урожая подъесть

огуречно-томатные маринады... Да и наработался Федор Владимирович на земле — на всю оставшуюся жизнь. Это городские недотепы испытывают какой-то трепет перед \"сельхозромантикой\», — а он, Федор Владимирович, наковырялся в грязи вдоволь, еще будучи подростком.

В колхозе, где суждено было родится, всю жизнь пропахать землю — и умереть на старости лет, всеми брошенным и спившимся. Да только не

таков Федор Владимирович — сбежал из постылого \"Светлого пути\», сначала в армию, а потом и в город. В городе весело! Девок много, работа интересная, не то что навоз вилами цеплять, — каждый день что-то новое. Федор Владимирович стал хорошим рабочим, потом — мастером, выучился, и стал начальствовать участком. И сейчас, спустя двадцать восемь лет, был вполне доволен собой — несмотря на

неурядицы, трудности, развал и вялое восстановление завода, смену начальства и курса, он ВЫСТОЯЛ. Обзавелся квартиркой, женился, когда надоело менять подружек — девушкам нравился крепкий здоровый деревенский парень, притом не дурак и не алкаш. Федор с молодости не пил водку и вино. Зачем?! Слишком много людей все это зелье сгубило на его глазах. Поэтому семейное счастье Федора Владимировича сложилось хорошо, — с женой жил душа в душу, дочку вот подняли и учиться

отправили, дачку построили... Уф, будь она неладна, эта дачка!

Воля Федора Владимировича, эти деньги лучше было бы потратить на новую машину, — а ведь хотел новую, \"Калину\», и отложил сколько надо, — ан нет, подавай Галине этот чертов домик, да еще и кирпичом облицовочным обложи... Пришлось довольствоваться \"девяткой\». Впрочем после \"ветеранской\» \"четверки\», на которой Федор Владимирович проездил аж девятнадцать лет, и \"девятина\» казалось верхом совершенства...

Но жену тянуло к земле перманентно и сильно, поэтому пришлось уступить. Федор демонстративно отстранился от ненавистных сельхозработ, и в отпуск все время проводил за рыбалкой, \"тихой охотой\» и лишь иногда помогал — не более чем поправить ограду, отремонтировать крышу и проводку...

Это Федора Владимировича не напрягало. Что его на самом деле доставало, так это... ТЕЩА!

Старая карга не выпускала Федора из виду ни на минуту, отлично зная, как его это раздражает, и намеренно следила за каждым шагом. В принципе, Федор Владимирович имел достойный характер, чтобы послать старую стерву на три советских буквы, и неоднократно посылал, но помогало это слабо. Все паскуде было как с гуся вода.

Пока жена тоже была в отпуске, Федор еще мог временами отдохнуть на славу — с Галиной не так скучно, можно и в баньку вместе сходить, и на рыбалку выбраться, да и честно говоря — в огороде что-нибудь за компанию поделать. Даже отвращение к землеройным работам и теще компенсировалось близостью любимого, своего человека, ну и конечно, здоровой еблей каждый божий день...

Да, именно \"еблей\». ЕБЛЕЙ! А что такого?! Это молодежь всякие там словечки придумывает, а у Федора Владимировича как в молодости закрепился единственный применяемый термин, так и остался по сей день. А что, опять же? Не \"супружескими же обязанностями\» ЭТО называть! Кровь у Федора была еще молодая, да и Галина была очень ничего — крепенькая, попка и титьки сдобные, и чего же время терять?

Поебаться Федор любил и умел.

Но после того, как у жены окончился отпуск и она стала появляться на их \"островке\» только по воскресеньям, дело пошло хуже. Очень скоро дача стала раздражать Федора еще сильнее обыкновенного, теща превратилась в сущего черта, которого так и тянуло тихонечко удавить, Федор стал часто раздражаться по мелочам и пристальнее обычного заглядывался сквозь доски ограды на соседок по дачным участкам, которые как на зло, частенько выходили на грядки в одних купальниках. Красивых женщин среди них было, откровенно скажем, не густо, однако к концу недели звереющему от безбабья Федору казалось, что от вида их

туго натягивающих купальники задов у него могут лопнуть яйца.

Он отрывался в беззлобных сворах с тещей, но и с этим вскоре возникла заминка — на дачу заявилась первокурсница-дочь, Дашка.

С хрена семнадцатилетней девке делать на даче в конце июня, Федор не мог понять даже при сильном напряжении извилин. Дочка его, он это отлично знал, вовсе не была ангелом и с парнями вовсю крутила еще лет с пятнадцати, так что сейчас, после учебы, самое время было активно отдыхать. К земле Дарью не тянуло примерно так же, как и отца — видимо, генетически, и обычно на дачу её можно было затащить только на пару дней — в баньке попарится, да клубники потрескать. А тут

Дашка вполне добровольно вызвалась прожить с бабушкой и отцом неделю-другую, причем как будто и с участием в \"трудовом процессе\». Что уж вовсе выглядело нереалкой. Работать, впрочем она и так и не собиралась, все читала какие-то свои книжки модных авторов, лазала по Интернету с карманного компьютера, эсэмэсилась и вела долгие беседы с бабкой, которая во внучке души не чаяла. В принципе, все это конечно было неплохо — свежий воздух, общение с бабушкой, все это для

девочки очень даже хорошо, однако Федору пришлось отбросить обычные ругачки с тещей (стеснялись оба в присутствии Даши), а они, как выяснилось, хоть тускло, а да и скрашивали слегка его скучную жизнь. Опять заиграло срамное, опять в голове замелькали идиотские планы соблазнения соседок...

Дочке до него было мало дела. Городская барышня, студентка, Дашка обращал на отца мало внимания, тайком полагая его совковым туповатым чурбаном, хотя и любила конечно, но как-то свысока. Федора это бесило, разумеется, — но тут у него хватало ума не начинать скандалов на почве вечных проблем отцов и детей. Сам такой был.

Так прошла неделя. Было очень жарко, да вдобавок Галина вообще не смогла приехать на выходные — в самый последний момент электричку отменили, и она опоздала, так что субботнюю баню Федор принял в одиночестве, мрачно напился крепкого чаю в предбаннике, с сигаретой на закусь, и уснул в половине одиннадцатого у себя в комнате, стараясь не думать о грешном. А грешного хотелось. Мысленно Федор дал себе зарок в понедельник же вернуться в город, и при первой оказии затащить Галину в койку, да пару суток уже и не выпускать...

Утро выдалось свежее и приятное. Федор Владимирович органически не умел спать позже семи, — и не от того, что был \"жаворонком\» как нынче модно говорить, а просто жизнь приучила, перековала. В молодости он подрыхать ой как любил...

Проснувшись, он остро ощутил, что чай вчера был, пожалуй, крепковат, а сигарета — не лучшего качества. Во рту стояла натуральнейшая конюшня. Федор вылез из постели, потянулся, пару раз присел, и, почесывая волосатое брюшко, пошел через сени во двор, к умывальнику. Он старался не шуметь, чтобы не разбудить дочь, — теща-то уже тоже не спала, у стариков так уж... И был весьма удивлен, когда услышал из комнаты Дашки её голос. Девочка уже не спала, мало того, речь её не звучала заспанной. Он оживленно с кем-то беседовала, как он сначала подумал, по мобильнику... Федор мысленно подивился, и вышел во дверь, где быстро ополоснулся нагревшейся утренним солнышком водицей, почистил зубы и вполне довольный вернулся в дом. Хотелось покурить. Соображая, куда вчера вечером сунул сигареты, Федор Владимирович задержался в сенях, и услышал звонкий смех дочурки через дверь.

...  Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх