Земля до начала времен

Страница: 1 из 2

Трицератопс Толстонос, старейший обитатель Великой Долины, недовольно посмотрел на Солнце, возмутительно низко висящее над горизонтом. Обычно он, ложащийся по обыкновению головой на восток, просыпался не раньше, чем на него переставала падать тень одиноко растущей среди гущи папоротников раскидистой лиственницы. Сейчас же сияющий диск еще путался среди мясистых листьев его будущего завтрака, а его яркие лучи били ему прямо в глаза. Причина его прерванного сегодня сна была проста: чуть ли не с самого рассвета Долина была наполнена столь пронзительными звуками, что они, казалось, даже будили свое эхо, отра-жавшееся от окружающих это райское место гор.

Заводилой, как обычно, стал крошка-диплодок Крошки-Ножки, растущий здесь под внимательным присмотром со стороны своих дедушки и бабушки. Проснувшись еще затемно, он отправился к берегу озера, питаемого сползающим с ближайшей к нему горы ледником, перекусывая по дороге аппетитными цветами и папоротником. Подойдя к воде вплотную, он немного постоял, наблюдая за завтраком поздоровавшегося с ним длинным прерывистым свистом Мо, детеныша плезиозавра, семья которого поселилась в Долине совсем недавно: сейчас он ловко рассекал спокойную гладь воды, охотясь на мелкую, одетую в серебреную чешую, рыбешку, хватая самых неосторожных и немедленно их проглатывая. Еще накануне молодой диплодок набрел на весьма заинтересовавшее его место. С дерева, растущего на берегу, обрывающегося в этом месте довольно круто — до воды было примерно три его роста — почти до самой земли свисал пучок желтого цвета лиан. Теоретически можно было схватить пастью несколько из них, вскарабкаться на дерево, словно специально искривленное для этого, прыгнуть и, пролетев по воздуху и разжав зубы, козырно плюхнуться в озеро. Он бы, не задумываясь, проделал бы это вчера, если бы не два существовавших тогда «но». Первое: было уже поздно, и дедушка уже звал его спать. Второе: он совершенно не умел плавать, а озеро, сразу после неширокой илистой влажной полоски у подножья склона, покрытой гниющей массой водорослей, было уже довольно глубоко.

 — Мо! — Крикнул Крошки-Ножки покончившему с едой и теперь плескавшемуся, и выпрыгивающему из воды исключительно ради развлечения, приятелю. Заинтересованный плезиозавр подплыл поближе. Его сухопутный друг вкратце рассказал ему свой план.

 — Сможешь меня вытащить из воды?

Мо, наполовину высунувшись из воды, утвердительно качнул головой и переливисто рассмеялся: по весу он был примерно равен Крошки-Ножки, но, даже в своем юном возрасте, силой обладал просто необычайной.

Крошки-Ножки схватил пастью сразу четыре лианы, оказавшихся довольно неприятными на вкус, и для пробы несколько раз дернул за них. Растение, обвившееся вокруг толстого сука, даже и не думало отрываться от него. Тогда он вскарабкался по сильно наклоненному стволу, убедился, что за ним из воды внимательно наблюдают искрящиеся весельем глаза и, качнувшись несколько раз взад и вперед, прыгнул. Дерево дрогнуло: пятьдесят килограммов визжащего, а, точнее, мычащего сквозь плотно сжатые челюсти, пролетели по воздуху. В крайней точке, уже далеко от края берега, натянутые струной лианы не выдержали и оборвались. Едва успевший набрать воздух в легкие, Крошки-Ножки с оглушительным криком рухнул в воду. Не успев испугаться отсутствия привычной опоры под ногами, он почувствовал мощный удар в живот жесткой морды, едва не приподнявший его над водой. К тому времени, как веселящийся от души Мо вытолкнул обалдевшего от удовольствия приятеля на берег, у дерева уже стояли Сера и Даки.

Подсадив уже приплясывающую от нетерпения подружку на дерево и протянув ей лист лианы, в который та вцепилась так сильно, что челюсти побелели, Сера отошла в сторону. Набравшись смелости, Даки разбежалась и отправилась в полет. На лиане она летела молча, но, отпустив ее, дала себе волю: ее закладывающий уши крик едва не перешел в ультразвук, на время оглушив чувствительного Мо. Из-за этого он немного замешкался, и маленькой зауролоф, решившей не отказывать себе в удовольствии прокатиться на чешуйчатой спине, пришлось поболтать лапками в воде дольше, чем она хотела бы.

Лишь когда насквозь промокший и ужасно довольный собой Крошки-Ножки в третий раз вскарабкался по осыпающемуся склону, Сера решилась присоединиться к своим друзьям. Памятуя вечное свое невезение, она набрала полную пасть отдававших горечью лиан, от которых у нее почти сразу онемело небо. Стоя на стволе с набитым ртом, чувствуя себя при этом на редкость глупо, она прыгнула вперед. Желудок ее поднялся к самому горлу, а сердце ушло в пятки, — пролетая под деревом, она услышала громкий треск и ощутила внезапно возникшую слабину в своей единственной опоре.

Приглушенно взвизгнув и закрыв от страха глаза, все еще сжимая в зубах бесполезные листья, она кубарем прокатилась по склону и упала прямо в отвратительно пахнущий ил, где и увязла по самый живот живота. Увидев сердитую Серу, с трудом выбирающуюся на сухое место, вся остальные дружно расхохотались. Пока она ката-лась по траве, с грехом пополам счищая с себя налипшую грязь, по земле мелькнула маленькая крылатая тень. Отчаянно хлопая крыльями, на подходящий по размеру сук приземлился маленький птеродактиль Петри. С трудом отдышавшись, он затараторил скороговоркой:

 — Спайк очень плохо, больной, Спайк больной!

Когда проснувшаяся от крика Крошки-Ножки Даки убежала к озеру, лежащий бок о бок с нею Спайк еще спал — он, как и старый Толстонос, никогда не просыпался так рано. Но сейчас, когда он, вместо того, чтобы, как обычно уплетать все, что росло на земле, неподвижно лежал с широко открытыми глазами, это и впрямь было очень удивительно и даже немного пугало. Друзья окружили его и начали наперебой интересоваться, что с ним. Спайк в ответ лишь мотал головой из стороны в сторону, демонстрируя, что он не хочет ни есть, ни пить, ни играть. Крошки-Ножки подошел к нему и, шутя, пихнул его в покрытый плотными кожистыми нарос-тами бок.

В ответ Спайк что-то коротко и неразборчиво прошипел, еще больше вжался в землю, и с опасением взглянул на начинающих собираться обеспокоенных его поведением взрослых динозавров. Расшевелить Спайка показалось Крошки-Ножки хорошей мыслью: вдобавок и находящаяся в далеко не радужном настроении Сера, не собираясь целый день возиться вокруг недвижимого динозавра, охотно присоединилась к нему. Объединенными усилиями Крошки-Ножки и Сера при скорее моральной, чем реальной помощи суетящейся Даки и обеспокоено парящего на ними Петри, перевернули шипящего и сопротивляющегося Спайка на спину и отступили на несколько шагов назад в недоумении. Взрослые динозавры усмехнулись, молча переглянулись, и, медленно развернувшись, разошлись каждый по своим делам. Извивающийся всем телом Спайк наконец смог снова встать на ноги и, сделав несколько неуклюжих прыжков, с шумом и треском скрылся в зарослях папоротника.

 — Что это у него? — Недоуменно поинтересовался Крошки-Ножки у Серы.

Сера подошла к нему и, наклонив рогатую голову, заглянула под его брюхо.

 — Ну, — протянула она. — У тебя он тоже есть. Наверное. Вот здесь.

Она легонько прикоснулась к складке кожи между его задних лап и продолжила с сомнением.

− Только он наверно очень маленький. Вот такой.

Она показала на валяющийся рядом с ней толстый сучок сантиметров двух в длину.

 — А у него, — она оглянулась вокруг, ища что-нибудь подходящее для сравнения, и не найдя ничего подходящего, выпалила. — Ну, почти как твой хвост!

 — Пойти надо за ним! — Наморщив лоб, сказал Петри.

 — Ты прав! — Твердо сказал Крошки-Ножки. — Вдруг ему от него больно! Слышали, как он шипел?!

Отыскать Спайка было очень легко — тяжело дыша, он лежал на конце проделанной им же самим широкой прорехи из смятых и поломанных стеблей и листьев. Он лежал почти ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх