Гомоборцы. Часть 1

Страница: 3 из 5

заглушил машину. «Вот... — Лёха, не выходя из машины, вопросительно посмотрел на Кольку. — Приехали...» «Ну... тишина такая, что в ушах звенит», — отозвался Колька, по-прежнему ни о чём таком не думая и потому совершенно не догадываясь, с какой целью Лёха его сюда привёз; и потому он невольно удивился, когда Лёха, чуть качнувшись в его сторону, скользнул ладонью по его ноге. «Что, Колёк... там, в гараже... понравилось?» — шепотом, словно кто-то их мог услышать-подслушать, проговорил Лёха, вопросительно глядя Кольке в глаза; вопрос был задан, что называется, в лоб — и вопрос этот, заданный в лоб, на какой-то миг Кольку невольно озадачил: то, что случилось «там, в гараже», случилось для Кольки совершенно спонтанно, или, если говорить точнее, как бы промежду прочим, и потому Колька, с лёгкостью подставив Лёхе свой зад «там, в гараже», как-то без всяких сомнений про себя решил, что этим, собственно, всё и закончилось — ничего такого больше не будет... и вот теперь вдруг оказывалось, что Лёха... зачем он спрашивает? Колька, не убирая Лёхину ладонь со своей ноги, пожал плечами, не говоря при этом ни «да», ни «нет» — какого-то внятного, душою осознанного отношения к тому, что случилось в гараже, у Кольки не было; Колька не мог сказать, что ему это понравилось, и в то же время он не мог сказать, что ему это не понравилось, — ему,

Кольке, это было никак, и пожатие плечами в ответ на вопрос, неожиданно заданный Лёхой, вполне исчерпывающе выражало Колькино отношение к тому, что случилось «там, в гараже»; пожав плечами, Колька ответил так, как он чувствовал. Лёха же, видя такую Колькину реакцию на свой вопрос, не замедлил истолковать её по-своему — и, подаваясь к Кольке ещё больше, он горячо, напористо зашептал, одновременно впечатывая свою ладонь в Колькину промежность: «Ну, так что, Колек... ещё раз — давай? Никого здесь нет — мы одни... да? Хочешь? Как в гараже... никто нам не помешает... один раз... тишина какая... давай, Колёк... давай!» — Лёха, шепча это, одновременно через тонкую ткань шорт нетерпеливо лапал Колькино хозяйство — перебирал пальцами яйца, мял, сладострастно тискал мягкий ненапряженный член... и снова Колька, позволяя Лёхе себя лапает, не почувствовал ни желания, ни нежелания, — Лёха явно хотел и хотения своего, напористо молодого, нетерпеливо-горячего, нисколько не скрывал, уговаривая Кольку повторить то, что было в гараже... Лёха хотел откровенно, даже страстно, и Колька... видя неподдельное Лёхино желание, Колька вдруг совершенно неожиданно вместе с тем как-то спокойно, без всякого возбуждения подумал, что если он, Колька, Лёхе уже давал и что если Лёха хочет этого снова, то — почему не дать Лёхе ещё раз? Никаких явных причин для отказа у Кольки не было... они вышли из машины — шорты у Лёхи топорщились, на что Колька невольно обратил внимание, с удивлением подумав про себя, что у Лёхи уже стоит, — Лёха, не обращая внимания на свой преждевременный стояк, откровенно вздымающий колом шорты, достал из багажника покрывало, встряхнув, расстелил его рядом с машиной и, наклонившись вновь к багажнику, извлёк оттуда тюбик с вазелином — всё у Лёхи было приготовлено, всё было предусмотрено.

«Ну, чего ты? Раздевайся...» — нетерпеливо проговорил Лёха, видя, что Колька стоит без всякого движения, флегматично наблюдая за этими нехитрыми приготовлениями, и тут же, не дожидаясь Колькиного ответа, рывком притянул Кольку к себе, прижал его, безучастно податливого, к своему телу, с силой вдавливаясь твёрдым стояком Кольке в пах... руки Лёхины скользнули под резинки Колькиных шорт и плавок, и — возбуждённо сопя, продолжая прижимать покорно подавшегося Кольку к себе, Лёха с наслаждением стиснул, сдавил ладонями упруго-мягкие Колькины ягодицы... ягодицы были тёплые, круглые, словно сдобные булочки, — какое-то время, не ложась, прижимаясь друг к другу, они стояли рядом с покрывалом, и Лёха, сопя от возбуждения, сладострастно лапал, ласкал Колькину задницу, одновременно елозя своим стояком по Колькиному паху... это Лёхино возбуждение невольно подействовало на Кольку — Колька почувствовал смутное, едва уловимое чувство приятности, отчего член его, наливаясь горячей тяжестью, стал медленно, словно неуверенно, подниматься — затвердевать. «Раздевайся», — коротко выдохнул Лёха, разжимая объятия; он первым дёрнул с себя шорты вниз, и Колька впервые увидел вживую чужой возбуждённый член... конечно, Лёха был старше Кольки: член у Лёхи был большой, длинный и толстый, чуть изогнутый вправо, с полностью открытой, влажно пламенеющей головкой — член у Лёхи, чуть подёргиваясь на весу, хищно дыбился под углом вверх, свидетельствуя о переполнявшем Лёху возбуждении, — оставшись в короткой футболке, едва прикрывавшей пупок, Лёха ногой отбросил свои шорты в сторону. «Ну, ты чего? — проговорил Лёха, нетерпеливо сжимая-стискивая свой возбуждённый член в кулаке. — Давай...», и Колька послушно потянул с себя шорты точно так же вниз... член у Кольки тоже стоял, и был он тоже вполне приличный, хотя и не такой большой, как у стоящего напротив Лёхи; кроме того, член у Кольки в отличие от Лёхиного был совершенно прямой — не изгибался ни вправо, ни влево... «А ты в армии... ты в армии сам так делал?» — без всякого стеснения рассматривая напряженный Лёхин член, неожиданно спросил Колька, вдруг вспомнив, что говорил ему Лёха в гараже; «Ну! — невнятно хмыкнул Лёха. — Был один пацанчик...» Они повалились на покрывало, и Лёха, сдёрнув с Кольки, уже лежащего на спине, бежевую футболку, с наслаждением навалился на совершенно голого Кольку сверху — подмял его, покорно податливого, под себя, с силой вдавился в голое Колькино телом своим, сильным и горячим, — и снова, щекоча Колькину шею горячим дыханием, Лёха какое-то время сладострастно мял лежащего на спине Кольку, елозил по нему, судорожно вдавливаясь твердым, влажно скользящим членом то в пах, то в живот, то в член... Потом Лёха, стоя на коленях между разведёнными в разные стороны Колькиными ногами, смазывал багрово сочную головку своего потемневшего члена вазелином, и Колька, с любопытством следя за Лёхиным пальцем, скользящем по головке, думал о том, что этот твёрдый, хищно залупившийся член сейчас будет у него внутри — в жопе... глядя на Лёху, на хищно торчащий Лёхин член, никакого особого возбуждения Колька не испытывал, а только думал, что снова, наверное, будет больно, — Лёха, пристроившись к Колькиному заду, надавил членом на туго стиснутый входик, разжимая мышцы сфинктера, и снова, как в гараже, Кольке сделалось больно — снова лежал он, сцепив зубы, прижимая к плечам колени полусогнутых, поднятых вверх ног, пока Лёха, жарко дыша приоткрытым ртом, с наслаждением двигал бёдрами, скользя твёрдым членом в глубине Колькиного тела... когда всё было кончено, и Лёха, тяжело дыша, глядя на Кольку затуманенными глазами, рывком выдернул член из очка, Колька снова ничего не почувствовал, кроме облегчения... отвернувшись от Кольки, Лёха тщательно вытер свой член краем покрывала, — они молча натянули шорты, Лёха деловито, не глядя на Кольку, свернул покрывало, закрутил на тюбике с вазелином колпачок... а ещё через несколько минут они снова мчались по шоссе, возвращаясь в город; багровое солнце садилось за горизонт, и снова Колька ничего не думал о том, что только что было-произошло между ним и Лёхой, — ветер, врываясь в раскрытое окно, приятно холодил лицо, полоса розовеющего асфальта стремительно исчезала под колёсами — они снова мчались на приличной скорости, и снова эта скорость завораживала, пела в душе неведомой песней... и только когда въехали в город, Лёха, посмотрев на Кольку, неожиданно мягко проговорил: «Классный, Колёк, ты парень... как-нибудь съездим на пруд ещё... да?» «Можно», — не задумываясь, отозвался Колька, не испытывая при этом ни радости, ни огорчения... Так всё это случилось у ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх