Гомоборцы. Часть 2

Страница: 6 из 7

.. оттянув на безвольно лежащем Гоблине резинку трусов, молодёжный секретарь, тоже раздевшийся до трусов, стоял на коленях перед кроватью и, ритмично двигая головой, насаживался горячим влажным ртом на возбуждённый, колом торчащий член Гоблина, при этом пальцами одной руки он придерживал член Гоблина у самого основания, положив кисть руки Гоблину на яйца, а рукой другой усиленно теребил «хозяйство» собственное... потребовалось не менее десяти секунд, прежде чем Гоблин, в голове которого шумело от выпитого, со всей отчетливостью осознал, что происходит, — то, что происходило, было для Гоблина настолько неожиданно — неожидаемо — что Гоблин, стремительно трезвея, первым делом невольно рванулся в сторону, одновременно с силой отталкивая голову секретаря от своего распираемого молодым возбуждением члена: «Ты чего, бля... чего ты? Пусти!» «Лежи... — секретарь, глядя на невольно приподнявшегося Гоблина затуманенным взглядом, вновь потянулся рукой к залупившемуся члену. — Лежи... — повторил он мокро блестящими губами ещё раз, горячо стискивая возбуждённый член Гоблина в кулаке... и Гоблин, не знающий, как ему быть, послушно откинулся вновь на спину, — секретарь, восприняв это как дозволение, как молчаливое согласие, вновь потянулся губами к члену, и уже через секунду губы его опять заскользили вдоль распираемого молодым напряжением ствола — жаждущие удовольствия губы, сомкнувшиеся вокруг члена, горячо и влажно заскользили по стволу вверх-вниз, двигая крайнюю плоть...

Трудно сказать, как воспринял бы всё это молодой Гоблин, если б всё это произошло для него впервые; но у Гоблина уже был опыт — вполне положительный опыт по этой части, и потому он не испугался, а только удивился... в армии это всё было объяснимо — в армии, где не было женщин, это было вполне логично, и потому было более чем понятно: в армии, уставая от рукоблудия, иные парни, лишенные женского пола, начинали невольно тянуться друг к другу, и — возникали те обстоятельствами обусловленные половые контакты, которые по форме своей были, конечно же, гомосексуальными, между тем как по сути чаще всего они являлись просто-напросто элементарно ситуационными, — внешне осуждаемые, но при наличии тайного взаимопонимания между двумя парнями внутренне вполне приемлемые, такие однополые контакты иногда перерастали в армейскую любовь, а иногда становились доступным средством нормальной физиологической разрядки, но в любом случае это было прежде всего сексуальное наслаждение — армейский кайф, и потому ничего удивительного не было в том, что, вкусившие такой кайф, парни стремились к нему снова и снова... такой кайф испытывал Гоблин с Олегом — они, почти ровесники, брали друг у друга в рот, трахали друг друга в зад, и Гоблин совершенно не комплексовал по этому поводу, — в армии это всё было понятно... но на гражданке?! Захмелевший молодёжный секретарь, энергично двигая головой над пахом Гоблина, насаживался влажным горячим ртом на колом торчащий член, и Гоблин, лежащий на спине, не мог не чувствовать, что секретарь сосёт отлично, даже классно — не хуже Олега... но Олег ни разу не кончил Гоблину в рот, и ни разу он не позволил Гоблину кончить в рот себе, — каждый раз, на недолгое время уединяясь на квартире Олега, они кончали друг другу исключительно в зад — взаимное сосание было лишь не лишенной приятности разминкой, и не более того; может, поэтому Гоблин, чувствуя, как нарастает знакомое наслаждение, неожиданно оттолкнул голову разошедшегося секретаря от своего паха, вырывая тем самым член из жаркого секретарского рта; не понимая, секретарь посмотрел на Гоблина вопросительно; «Становись... раком становись... давай!» — неожиданно хрипло проговорил Гоблин, и — рывком поднимаясь на ноги, он одним движением решительно дёрнул с себя трусы вниз, — залупившийся член его, мокро блестя в электрическом свете сочно багровой головкой, хищно задёргался от предвкушения; «Что — захотелось под кожу? В очко захотелось... да?» — пьяно засмеялся секретарь, вытирая тыльной стороной ладони мокрые губы;

«Ну! В очко... никогда не пробовал!» — хрипло засмеялся в ответ Гоблин; они смотрели друг другу в глаза, и им обоим было понятно, что будет дальше, — секретарь, молча улыбаясь, не отводя взгляда, медленно потянул с себя трусы, и они, скользнув по его ногам, бесшумно упали на пол... тело у молодёжного секретаря было белое, немного рыхлое, и оттого, наверное, тело секретарское казалось женственным — каким-то обтекаемым, домашним, ждущим ласку; секретарский член был явно больше, чем у Гоблина, но член у секретаря не стоял — член, толстый и длинный, на фоне белого тела возбуждающе выделявшийся своим светло-коричневым мягким оттенком, казался добротным куском садового шланга, — Гоблин, скользнув глазами по члену секретаря, мысленно удивился, что член у того не стоит, но заострять на этом внимание — думать об этом — было не время: возбуждённый торчащий член самого Гоблина рвался в дело, и Гоблин, вновь глядя секретарю в глаза, нетерпеливо проговорил: «Становись!»; «Хочешь?» — секретарь смотрел на Гоблина, улыбаясь; «Ты сам... сам хочешь... поворачивайся задом!» — отозвался Гоблин, сжимая в кулаке свой член; через минуту секретарь горкома молодёжи, приехавший на зональный семинар, прогнув спину, упираясь в ладони лбом, стоял поперёк кровати раком, и Гоблин, по-хозяйски сжимая ладонями его бёдра, сладострастно сопел, двигая задом... собственно, всё это было Гоблину хорошо знакомо — он делал своё дело уверенно, споро, с вполне естественным наслаждением... но когда, кончив — разрядившись секретарю в очко, он выдернул свой отстрелявший член из секретарской задницы, его ждало еще одно открытие: оказалось, что секретарь, пока Гоблин, двигая задом, сладострастно натягивал его в очко, успел разрядиться сам — на простыне поперёк кровати чётко темнели два вполне приличных пятна, появившихся от извергнувшейся секретарской спермы... «Ну, ни фига себе! — непроизвольно воскликнул Гоблин, вытирая гостиничным полотенцем свой мясисто опухший член. — Как ты так... как так можно?» «А что — научиться хочешь?» — секретарь, видя искреннее удивление Гоблина, не смог сдержать улыбки. «Да ну! На фига мне это...» — тут же последовал ответ, и в нём, в этом ответе, не было никакой фальши... оба они были вполне удовлетворены, и оба своего удовлетворения друг от друга не скрывали. Да и поздно было скрывать... что случилось — то случилось: первый секретарь горкома молодёжи оказался любителем такого секса, а Гоблин сделал вид, что он попробовал это впервые и что т а к о й секс ему т о ж е не претит, — зональный семинар, на который Гоблин привёз секретаря, длился четыре дня, и четыре дня — утром и вечером — Гоблин с нескрываемым удовольствием трахал молодёжного секретаря в зад, натягивал его в жаждущее члена очко, и хотя в то время такой секс был уголовно наказуем, это нисколько не мешало им обоим извлекать из однополого секса обоюдное — взаимное — наслаждение...

Вжик... вжик... — скрипят пружины кровати; Колька, оставив очередную попытку синхронизировать движения, закрывает глаза, и Гоблин Никандрович, как сорок лет назад, с наслаждением продолжает двигать бёдрами сам... тогда, сорок лет назад, вернувшись с зонального семинара, молодой Гоблин до самого лета вёл — в представлениях того времени — «аморальную жизнь», и даже не просто «аморальную», а «преступную» и «извращенную», поскольку тайная половая связь Гоблина с молодёжным секретарём после возвращения с семинара не только не прекратилась, а приобрела характер систематический и регулярный; впрочем, самого Гоблина всё это нисколько не напрягало и уж тем более нисколько не угнетало: Гоблин был молод, и его, молодого парня, не рефлексирующего попусту, без всякого напряга хватало и на юную работницу общепита, позволявшую Гоблину исключительно ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх