Попутчица

Страница: 6 из 7

— сказал я, как только дорога дошла до кустов.

 — Может быть, пройдем еще дальше? — жена тянула меня за руку.

 — Не стоит, — отбивался я, понимая, что вид кладбища жене совсем не понравится. — Если мы пойдем дальше, нас будет видно с дороги.

Другие аргументы не потребовались. Мы немедленно забрались в середину чащи, нашли небольшое место, свободное от кустов и разложили одеяло, предварительно выкинув из-под него мелкие камешки, сучья, пивные пробки и разный прочий мелкий мусор.

 — Как я по тебе соскучилась! — Татьяна обняла меня ослабевшими руками и начала медленно оседать на одеяло, увлекая меня за собой.

 — Я тебя хочу, — мое вранье прозвучало вполне убедительно.

Расслабленное тело жены безвольно лежало передо мной. Я спокойно снял с него шорты и майку. Татьяна осталась лежать в одних белых трусиках. Мир сузился до небольшого пространства, ограниченного зарослями, над котором раскинулось синее крымское небо. Я разделся, стараясь не поворачиваться к жене спиной, — на ней могли остаться царапины. Оказавшись на свежем воздухе, мой дружок окончательно воспрянул духом и встал во всей красе. Было странно и необычно ощущать себя голым не в постели и не в темноте: воздух свободно обмывал мошонку и член, внушая чувство щемящей стыдливости.

 — О-о, — послышался тихий голос жены, — Какие мы красивые! Иди ко мне!

Я лег рядом. Татьяна лежала на спине, закинув руки за голову, вытянув одну ногу и положив на нее другую, немного согнув ее в колене.

 — Как я тебя хочу! — прошептал я, теперь уже вполне искренне, положил руку на ее грудь, мягко провел вдоль тела, заводя ладонь в трусики, и, взяв их двумя руками, осторожно стал снимать их, протягивая по бедрам и ногам.

Татьяна закрыла глаза, повернула лицо вбок и застыла в том положении, в котором я снял с нее трусики: одна рука оставалась над головой, вторая, согнутая в локте, неопределенно зависла над грудью, как бы раздумывая, закрыть ее или оставить моему взору. Полусогнутые ноги с поднятыми коленками безвольно разошлись в стороны, бесстыдно обнажив находившийся под лобком продолговатый бугорок, разделенный щелью вдоль на две части.

Моя жена обладала очень редким даром природы — узким влагалищем. Собственно говоря, ради него я на ней и женился. «Сейчас!» — радостно подумал я, медленно встал на колени между разведенных ног жены, наклонился вперед и, не касаясь ее, уперся двумя руками в подстилку. «Ну, дружок, давай!» Я подался членом вперед, пока он не дотронулся до линии, разделявшую бугорок, и стал медленно водить по ней, оставляя смазку, обильно извергаемую моим дружком. Лицо жены насторожилось в ожидании момента, когда член, наконец, войдет в нее. Я продолжал свои движения, постепенно проникая головкой внутрь бугорка. «Ниже, ниже, — дружка приходилось подправлять, чтобы он попал в гости к девочке под нужным углом, — А теперь, вперед!» Я медленно и с усилием ввел член в тугое влагалище до конца.

 — А-а! — застонала Татьяна, мелко дрожа. Вхождение «мальчика» был для нее одним из наиболее сладостных моментов сношения.

Мой член плотно сидел в теле женщины. В этом определенно заключалось немалое блаженство. Когда такое случилось у нас с Татьяной впервые, я был просто потрясен. Это произошло три года назад. Со своей первой женой к тому моменту я прожил уже пять лет, у нас был ребенок, и мне казалось, момент завести любовницу вполне созрел.

Тут, как раз, подвернулась Татьяна, незамужняя студентка, более похожая на подростка, чем на взрослую женщину, при своих сорока двух килограммах. Я под любым предлогом исчезал из дома, и просиживал с ней в киевских кафе, прогуливался по осенним паркам, ходил в кино, пока я не решил, что пора переходить к более решительным действиям.

Сказав жене, что уеду с ребенком к своим родителям на пару дней, я, оставил свое чадо на попечение бабушки с дедом, вернулся в Киев.

Теперь времени на соблазнение студентки должно было хватить.

Я пригласил ее прогуляться в пригород. Сначала мы бродили по лесу, взявшись за руки, потом, замерзнув, развели костер и достали прихваченную с собой бутылку вина. Было пасмурно и серо, листва с деревьев наполовину опала и устлала опушку, на которой мы утроились, влажным разноцветным ковром. Но холод, серость и влага отступали перед огнем костра, выпитое вино кружило голову, нам было жарко, мы сидели на наших куртках, брошенных прямо на мокрые листья, и страстно целовались.

Наконец, я набрался смелости, проник рукой ей под свитер, стал гладить по спине, потом расстегнул юбку и стал гладить ниже, с трепетом ощутив место, где женский зад начинает раздваиваться на две половинки.

Тут я разошелся настолько, что разом стянул юбку с трусами вниз до колен и бросился целовать волосы на лобке.

 — Не надо, не надо! — застонала студентка.

Но я уже остановиться не мог. Еще немного — и я бы изнасиловал ее среди бела дня.

 — Поехали ко мне, — вдруг предложила Татьяна.

Это могло значить все, что угодно, например, приглашение попить чайку или посмотреть телевизор. «Не хочет давать», — решил я. Наступило некоторое отрезвление.

 — Хорошо, — согласился я и отпустил наполовину обнаженное тело.

Мы, молча и сосредоточенно, привели себя в порядок, затоптали костер и быстро зашагали по лесу. Очень скоро мы вышли на трассу, остановили такси и доехали до Борщаговки, где Татьяна проживала с мамой в двухкомнатной квартире. «Может быть, — мелькнула мысль, — Мамы нет дома?» Напрасно! Мама дома была, да еще в компании двух своих великовозрастных подружек. Бабушки пили чай и смотрели телевизор.

 — Кольцо сними! — зашептала мне подруга. Я торопливо сунул руку с кольцом в карман.

Татьяна представила меня маме, как сокурсника, пришедшего почитать конспекты.

 — Здрассте! — прошипел я бабушкам, изображая стеснительного студента, и проследовал за Татьяной в ее комнату.

Как только мы остались одни, Татьяна закрыла дверь комнаты на ключ. «Сейчас будем штудировать конспекты», — догадался я, медленно подошел к «сокурснице» и, стараясь совладать с волнением, начал не торопясь ее раздевать. Оставшись лишь в трусиках и лифчике, Татьяна направилась к кушетке.

 — У мамы ключ есть? — вопрос был далеко не лишний.

 — Есть, но она сюда не войдет, — заверила меня подруга, — Тише, не говори ничего!

Я быстро сбросил с себя все, кроме трусов, и посмотрел на девушку, которой я собрался овладеть. Она лежала на спине, положив голову на небольшую подушечку. Ее лицо было обращено ко мне, руки, согнутые в локтях растерянно повисли ладонями вниз над плечами, торс был выгнут немного вверх, одна нога была вытянута, а вторая согнулась в колене.

«Сейчас сниму с нее и лифчик, и трусики». Я стал целовать ее в губы и в шею, одновременно расстегивая лифчик. Опыт семейной жизни пришелся очень даже кстати — я снял его спокойно и просто. Потом, поцеловав для приличия девушку еще пару раз, стащил с нее трусики. Все тот же лобок, что я видел в лесу, предстал передо мною.

Ощущение нереальности было во всем, что происходило сейчас. Девушка, обладать которой я мечтал уже давно, лежала передо мной обнаженной и, похоже, не прочь была отдаться, а я, еще не веря в это, снимал перед ней трусы и дико стеснялся. «Сейчас она увидит мой член», — стучало в голове. Трусы упали на пол, и под изучающим взглядом девушки я почувствовал себя дважды обнаженным. Она смотрела на меня снизу вверх и, естественно, видело ЭТО в первую очередь. Как приговоренный, которому предложили положить голову на плаху, я наклонился и стал устраиваться на ней, всем своим телом встречая новые для меня формы юного девичьего тела: трепетные руки, упругую грудь,...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)
наверх