Моя маленькая Вера

Страница: 1 из 3

Сложно даже однозначно сказать, рассказ ли это, или крик о помощи, или просто средство выразить свои чувства, но просто держать это в себе нет больше сил.

До вчерашнего дня я был главой банальной 26 летней Харьковской семьи. С Верой (так зовут мою супругу) мы знакомы с юношества, а наша совместная жизнь насчитывает уже 6 лет. Отношения мы завели самым обычным образом: общались в одной компании и, испытывая взаимную симпатию, искренне полюбили друг друга. Наши отношения всегда были предельно честными, открытыми, чувственными и нежными. Скажем так, мы постоянно сюсюкались друг с другом, не позволяя партнеру испытать даже тень обиды или нести груз недосказанности. И удавалось нам сохранить такие бережные отношения до сих пор. Наши ссоры можно было пересчитать на пальцах.

Вера — близкое к моему идеалу маленькое, хрупкое и нежное создание. Она одна из тех «девочек «, которые вероятно остаются девочками даже в 50. Ее ушам всегда претили грубые выражения, я уже не говорю о матершине. Я в ее присутствии такого никогда себе не позволял, и даже близкие и друзья, находясь рядом с ней становились мягче и спокойней.

Черты ее лица не отличаются броскостью, скорее они мелкие, но при этом очень аккуратные и женственные. Она практически никогда не пользуется косметикой, но от этого ее лицо не становится менее красивым и привлекательным. Ее фигура — под стать лицу — хрупкая, аккуратная и женственная. Чуть ниже среднего роста, с небольшой, но упругой грудью, достаточно узкими, как для родившей ребенка женщины, бедрами, тоненькой талией и ровненькими гладкими ножками. В моих глазах Вера всегда ассоциировалась с ангелом, чистым и незапятнаным ничем. Я искренне люблю ее зо то, какая она внешне и внутренне.

Я сам — всегда выглядевший младше своих лет парень, Увы никогда не обладал мощной мускулатурой, но не ниже среднего роста и физически не хилый. Хотя многие считают меня излишне стройным, но уж такой я есть. Для большей половины женского окружения я являюсь привлекательным и симпатичным. Я такой, кого в женской среде принято называть «миленький мальчик». Вера всегда говорила, что я — ее идеал, и мне верилось, а окружающие подтверждали мою веру оценками в наш адрес. Нас считали гармоничной и очень счастливой парой. Мне казалось — мы созданы друг для друга.

Вера никогда не работала — я оберегал ее от этого. Сначала роды, потом первые годы жизни нашего сына, потом все заботы по дому, покупки, проблемы — все взяла на себя моя нежная половина. Она всегда была чем-то занята и никогда не сидела без дела. Мне даже казалось временами, что она берет на себя непосильную ношу, ведь я ничего не делал кроме ежедневных походов на работу, и даже не знал, откуда все берется. Работал я самозабвенно, с любовью к своему делу, потому зарабатывал по меркам нашего города не меньше большинства и мог обеспечить нас троих.

Зачастую я до поздна задерживался на работе, но все к этому давно привыкли. Мы постоянно были друг с другом на связи, созванивались и делились впечатлениями о всех событиях произошедших с момента последнего разговора. Я знал о Вере все, и она все знала обо мне. Мы были целым — семьей.

В постели Вера всегда вела себя несколько скованно, стыдливо. Она никогда не смотрела мне в глаза, и всегда смущалась своей полной наготы. Все происходило по ставшей с годами привычной схеме. Мы принимали душ порознь, выключали свет, некоторое время целовались, гладили друг друга, в основном по спине, голове, шее. Вера всему предпочитала миссионерскую позицию и не позволяла мне отвлекаться от ее губ, нежно отводя мои руки от всех других частей своего тела. Любые мои поползновения в сторону более раскованного и разнообразного секса мягко обрывались ее просящим понимания взглядом. Мне сложно было просить от нее чего-то большего, она всегда была такой, какой была и я смирился с этим. Да, мне хотелось оральных ласк и разнообразия поз, но Вера всегда так напрягалась, когда я к этому начинал клонить, что мне просто становилось жаль ее.

Вчера досадная авария на подстанции нашего предприятия заставила меня почти с самого утра оторваться от любимого дела и, за отсутствием возможности заняться на работе хоть чем-то, податься домой. Добрался я к 11, Веры не было — она повела ребенка к бабушке и вероятно сейчас укладывает его спать. Я не стал ее отрывать и прилег на веранде нашей квартиры, которая располагается на 9 этаже высотки, помечтать. Был уже конец недели — пятница, и я порядком устал. На улице стояла сильная жара и мне пришлось плотно прикрыть жалюзи на веранде, чтобы в лицо не било солнце. Незаметно для себя, сквозь мысли роившиеся в моей голове, я провалился в дрему.

Мне снилось мое рабочее место, оно было залито водой, все документы погублены, компьютер испорчен... Вдруг я услышал хлопок, с которым у в нашу квартиру закрывается входная дверь. «Пришла Вера», — мелькнуло в моем окончательно не пришедшем в сознание после дремы мозгу. Я не торопился вставать. Все тело томилось негой и расслабленностью. Не открывая глаз, я продолжал лежать. На улице очень сильно потемнело и веяло влагой. «Дождь будет... наконец-то. «, — прошептало мое сознание. Я едва приоткрыл глаза, на веранде было практически темно. Нега не покидала меня. В комнате (у нас нет спальни, только детская и зал с верандой) возилась Вера. «Неужели она не оставила ребенка?», — я немного расстроился, сегодня хотелось тишины и покоя. Я продолжал лежать, из комнаты тихо доносилась Веркина возня. Чуть шире приоткрыв глаза, не поднимаясь, я повернул голову в сторону комнаты и пытался рассмотреть сквозь нашу цельностеклянную дверь и плотно покрытую блестками гардину, чем занимается мое семейство. Но не было видно совершенно ничего — лишь какой-то легкий шелест. Гардина отражала свет, сочившийся сквозь жалюзи. «Она не видит меня из-за былец раскладного кресла», — уже более осознанно мелькнуло у меня в голове.

КЛАЦ!!! В комнате зажгли все восемь ламп нашей зеркальной люстры. Я закрыл глаза. Так сильно стемнело, что эта впышка искусственного света даже днем болезненно ослепила меня. Хотелось вновь провалиться в сон. На душе было сладко и лениво. Медленно, я начал приоткрывать свои припухшие от кратковременного сна глаза. Как зыбка бывает грань меж сном и явью, когда мы просыпаемся. Я спал... Шум дождя на улице.

Посреди моей комнаты стоит крупный мужчина. Я вижу его силуэт. Почему он здесь стоит? Смех! Его негромкий смех сдергивает с моих глаз плену наступившего забвения... Его обнимает Вера...

«СТОП!!!», — медленно мою голову охватывает сильный холод. «Я не сплю? Я не сплю!? Я не сплю!!!»

В центре моей комнаты стоит крупный мужчина лицом ко мне. За шею его обнимает моя Вера. Они страстно целуются. Холод. Сильный холод в голове. Чуть более ясный взгляд, свет почти уже не слепит. Полный паралич мозга. Я просто лежу... Они целуются. Целуются страстно, сильно прижимаясь друг к другу. Он сгорбился, чтобы ей было удобнее, и крепко держит ее за талию. В моей голове диалог:

 — Это не Вера?? Это не Вера!? Это не Вера!!!

 — Кто это?

 — Это ее подруга.

 — Почему на ней Веркин сарафан?

 — Одолжила.

 — Почему у меня дома?

 — Попросила ключи.

 — Но такого никогда не было, я не согласен на это!

Стон, негромкий Верин стон. «Это ОНА... ОНА... ОНА...»

Я не могу шевелиться, я не могу думать, я не могу воспринимать. Я парализован. Слышу дождь. Слышу шелест их одежды. Она целует его. Целует страстно. Плотно, очень плотно прижимаясь к нему. Он берет ее за бедра. У него очень большие руки. Он охватывает практически все ее ягодицы, и крепко сжимает. Вера изгибается и шумно вдыхает, не прекращая целовать его. Он очень крупный, она стоит на носочках, но едва достает до его лица. Он продолжает мять ее бедра... Какие крупные у него руки! Какие широкие ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх