Хотела присесть

Страница: 2 из 2

сегодня не было рядом со мной, хотя, что бы он мог сделать с этим здоровяком. Мы потому и расстались, что он беспричинно ревновал меня к каждой собаке, а целовались мы с ним только по великим праздникам. Вначале я строила какие-то планы на будущее с ним — москвичом, а потом поняла, что не нужна ему провинциальная девчонка и что всё равно родители женят его на москвичке.

И вдруг меня прорвало, почти оправдываясь, я от отчаяния почти закричала: «Нет у меня никакого профессора и не было, а ты... а ты... «.

«Вот и славно, девочка, я тебе верю. Ты забудь про своих дохляков, они не умеют разговаривать с красивыми девушками... Ты хочешь, чтобы у тебя был надёжный друг?»

Я в упор, почти оценивающе, посмотрела на него.

«Что? Не подхожу? По каким параметрам?» — хрипел он.

«Слишком много говоришь», — вдруг осмелела я.

«Это не самый плохой показатель. Значит, ты не любишь, когда много говорят? Тогда давай перейдём к делу, ты сама об этом сказала?» — и его вторая рука потянулась к моему лицу. Он осторожно потрогал мои волосы и легко коснулся губами щеки.

«Скольких же дурочек за свой многолетний опыт окучил этот самец!» — подумала я и решила, во что бы то ни стало относиться к его действиям очень хладнокровно, тем более, что его крупное тело надёжно отгораживало меня от тех немногих людей, которые еще оставались в вагоне, а они изо всех сил старались в нашу сторону долго не смотреть.

«Ты как относишься к этому делу? Ни одна сволочь не узнает, как мы с тобой покувыркаемся», — и он снова глазами стал сверлить мои ноги.

«Я по тебе вижу, что ты лаской не избалована, может, стоит попробовать?» — и его губы, почти впившиеся в моё ухо, зашептали: «Я тебе устрою такой фейерверк, какого ты ни с кем не получишь, а по поводу животика ты и сама всё знаешь, как полечить, как... «.

Я, как будто получив команду, схватилась за свой живот, но его рука тут же догнала мою: «Что? Болит? Только не здесь, а немного пониже, даже твоя стрекоза знает, что ей надо делать. Её надо лечить».

Боль внизу живота была какая-то ноющая, и он был прав, что я держалась не за то место... Как только его тяжёлая ладонь опустилась чуть ниже пояса, я действительно почувствовала какое-то облегчение и только поправила курточку, чтобы не было видно, где гуляет его рука.

Ещё совсем недавно мне и в голову не могло прийти, что такое может быть со мной. Даже целующихся в метро парня и девушку я обходила стороной, осуждая их излишнюю откровенность и несдержанность, а теперь сама походила на загулявшую сучку, неумело прикрывавшуюся курточкой, как беспомощным хвостом. Его пальцы осторожно раздвинули мои ноги и плотно легли на мою складочку.

«А ты в порядке... и персик у тебя неразломленный,... как у целочки» — он небрежно потянул своим здоровенным носом и, уже совсем прильнув им к моей шее, почти зарычал: «Я твой персик располовиню и... отполирую до блеска, как... ювелир».

Соприкосновение с его жёсткой щекой, горячее дыхание, крепкий мужской запах вызвали у меня бурную волну, которая захлестнула меня окончательно. Мне казалось, что я схожу с ума. Стыд приковал к сидению и не давал пошевелиться. Незнакомец сразу почувствовал это на своей ладони и тут же процедил: «Ты способная ученица». Он откровенно сверху смотрел мне в глаза и, легонько придерживая одной рукой за спину, готовился к продолжению своего наступления. Я больше не сопротивлялась, и он, зная об этом, как хищный зверь, медленно обнюхивал моё лицо, наслаждаясь моей беспомощностью. Своими губами он остановился на моей родинке чуть выше верхней губы и небрежно лизнул её. Я чувствовала, как мои губы, дрожа, медленно раскрываются и доверчиво подставляются под него. Как никогда прежде, я была готова к этому поцелую и в то же время очень сильно боялась его. А он не спешил, вероятно, догадываясь, что этот поцелуй для меня, совсем молоденькой девчонки, далеко не безразличен. Незнакомец откровенно изучал каждую клеточку моего лица, как настоящую добычу, так вовремя подвернувшуюся в его лапы. Я снова и снова закрывала глаза, чтобы не видеть этого крупного носа и хищных глаз.

И вот оно произошло. Мои губы, как будто брошенные в омут, теперь принадлежали только ему без остатка, я была сама не своя от потряса ющего удовольствия находиться в его крепких руках. Подсознательно я понимала, что в присутствии нескольких людей в вагоне поезда ничего серьёзного произойти не может, а на выходе из «подземки», в крайнем случае, можно будет обратиться к милиционеру — это даже немного меня оправдывало и успокаивало.

Только вот названий станций я уже давно не слышала, а может быть, и не могла услышать, потому что в моих ушах учащенно стучало каким-то лёгким молоточком, а сквозь лёгкую блузку я чувствовала мощное биение его сердца.

На объявление «Поезд дальше не идёт, просьба освободить... « мы отреагировали одинаково быстро резким подъёмом и продвижением к двери, только сейчас моя свободная от пакетика рука была плотно захвачена незнакомцем, как будто он очень боялся меня потерять. Я усиленно пыталась сообразить, что же будет дальше, и не поспевая за его здоровенными шагами, ничего не замечала вокруг. Вначале я даже не поняла, почему в переходе он остановился перед одной дверью, из которой медленно выходила полная женщина в резиновых перчатках и халате. Он о чём-то заговорил с ней, а затем стал легонько подталкивать внутрь, женщина пыталась сопротивляться, но его напора выдержать не могла. Женщина пыталась кричать, но дверь, плотно закрытая на засов с внутренней стороны, поглотила её беспомощные звуки. Меня охватил страх, когда здоровяк, приблизившись к женщине, сунул ей что-то в карман и процедил: «Немного покури. К нам никто не должен прийти?» Женщина в испуге замотала головой и пыталась приблизиться к одиноко стоящей тумбочке. «Нет, милая, твоё место не здесь», продолжал здоровяк и, метнув взгляд на меня, почти прохрипел, — «Здесь место девочки, ты ведь знаешь, чем мы будем заниматься». Женщина дрожащими губами что-то стала лепетать, а здоровяк, довольный её испугом и согласием, добавил: «Правильно, а ты нас подождёшь», — и он так же легонько, как и до этого, подтолкнул женщину в сторону узкой каморки, где хранился нехитрый инвентарь уборщиц.

Надёжно удерживаемая его рукой, я, как настоящая соучастница событий, со страхом взирала на происходящее. Проводив мутным взглядом женщину, нехотя прикрывавшую за собой узкую дверь, здоровяк ослабил мою руку и, осмотрев с ног до головы, почти приказал: «Оголи свою щелку! Ну... ?». Я, повинуясь его команде, дрожащими пальцами стала расстёгивать верхнюю пуговицу блузки. Он тут же запустил свою лапу мне между ног и, глядя какими-то безумными глазами, как зверь прорычал: «Ты мне свою узенькую качалку освободи», — и мои трусики с лёгким треском поползли вниз. Он подхватил меня легонько под мышки и усадил прямо на одиноко стоящую тумбочку. «Смотри, какая классная подстава, наверно, на ней уже не одна девочка обрадовалась», — хрипел он, понимая, что до самого главного, когда мы были так близки, оставался только один шаг.

Одной рукой плотно сжимая моё тело, второй — расстёгивая ремень, он прикоснулся своим членом к моему лобку: «Видишь, как он тебя любит». Я инстинктивно попыталась посмотреть вниз, но здоровяк только ухмыльнулся: «На него не надо смотреть, его надо чувствовать», — и головка члена, удерживаемая в его руке, медленно погладила моё невероятно напряженное место сверху вниз так, что я не могла не отреагировать на это.

«Девочка хочет сладкую конфету?... Скажи «Да».

Я беспомощно что-то лепетала, чувствуя, что его головка всё увереннее раздирает меня на две половинки и немного заполняет меня.

«Как он тебе? Нравится?... Будет ещё слаще, когда я этим дураком пройдусь по всей твоей пташке», — хрипел здоровяк, всё сильнее растирая и без того полыхающие огнём мои половинки.

Вдруг он остановился, внимательно посмотрел на меня и, приподняв обеими руками за ягодицы, вновь отыскал головкой своего члена мою промежность. Руками я держалась за его плечи, однако плотно прижатая к его телу, я сама потянулась к его щеке и крепко зацепилась за его мощную шею. Мужская реакция была незамедлительной — он с силой стал опускать меня вниз... Я на какое-то время потеряла сознание одновременно от боли и наслаждения.

Понимая, что самое главное в моей жизни только что случилось, я уже без сопротивления принимала в себя здоровенный мужской поршень и, обливаясь слезами, пьянела от запаха крепкого мужского пота...

Услышав приглушённый кашель из-за чуть приоткрытой двери, здоровяк нехотя отпустил меня и, поправляя молнию на брюках, резко дёрнул за ручку. Женщина, видимо, плотно державшаяся за ручку двери, перепуганная вылетела вместе с ней.

«Ты за нами подглядывала, милая?» — протянул здоровяк и, запустив лапу к ней в карман, добавил, — «Хватит тебе живой картинки, ты, наверно, вся обкончалась, пока мы с девочкой только карты сдавали». Женщина, раскрасневшаяся от духоты или от увиденного, закрыла лицо руками и еле слышно пролепетала: «Я ж разве против, если по согласию, дело-то молодое, вон она какая у тебя, куколка, пройдешь мимо не поверишь, что такая маленькая да молоденькая такого ястреба в себя приняла, я ведь поняла, как вам обоим захотелось блуд почесать, а тут я как на грех».

Здоровяк от таких её разговоров снова приблизился к женщине, она покорно смотрела на него снизу вверх, огромные красные пятна на лице выдавали её возбуждение. Он неторопливо протянул к ней свои руки и, шаловливо взглянув на меня, залез одной потом другой пятернёй женщине под халат. Та стояла, как вкопанная, и только мелкая дрожь на её упитанном подбородке выдавала, как волнуется уже не молодая женщина от такого бесцеремонного с ней обращения. Вдруг она широко раскрыла рот и часто задышала, подставляя всю себя на растерзание этому ястребу. Его пятерня уже приподнимала длинный халат женщины, а резко расстёгнутая молния на его брюках освободила крупную, как большой гриб-боровик, елду, которую он без какого-либо сопротивления вставил женщине в широко раскрытый рот.

«Иди сюда, смелее», — это он обращался ко мне. Как будто прибитая гвоздями к тумбочке, я сидела не шелохнувшись.

«Смотри, как ей нравится сосать», — он крепко держал женщину за голову. Женщина давилась от бешеного напора, из расстегнутого халата вываливались большие белые груди, только она уже ничего не соображала. С громким и продолжительным стоном здоровяк освободился от своего семени, ловко оттолкнув от себя женщину, как отработанный материал. Она тут же попыталась скрыться уже за привычной дверью, но здоровяк её остановил: «Вытри рот и выводи нас на свободу».

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх