Пионерское задание

Страница: 2 из 5

всему. Всей прошлой безмятежной жизни. С уютными дрочками на учительские ляжки и обтянутые трусами жопы. Со спокойным сидением на уроках. С мимолётным щупаньем девчонок на школьных дискотеках. Голос принадлежал его матери — директору школы Нине Александровне Смирновой.

И, значит, конец настал и их привычной размеренной жизни. Обыкновенной, ничем не примечательной. От одной командировки отца до следующей. Каждый раз он привозил всякие диковинные подарки из своих заграниц. И Лёшка с мамой радовались и не хотели, чтобы он опять уезжал. Не хотели, несмотря ни на какие подарки... Этому теперь тоже настал конец. Мать, конечно, расскажет всё отцу и... Тоскливо всхлипнув, Лёшка открыл защёлку и вышел из кабинки. Мать, в строгом пиджаке и серой юбке, стояла уперев руки в бока в классической позе женской нешуточной угрозы. «Тоже серая юбка...» — совершенно неуместная мелькнула у отчаянно тоскующего пацана мысль. Лицо его пылало, на глаза навернулись слёзы, голову он опустил так низко, будто она стала весить килограммов тридцать, и шея никак не могла её удержать. Из — за этого всего Лёшка не мог видеть лица матери, застывшей в молчаливом потрясении. А на её красивом холёном лице гнев быстро сменился странной смесью досады, жалости, непонятного облегчения и некоторого изумлённого интереса. Будто мать впервые увидела... вернее, подробно разглядела собственного сына.

 — Что ты туть делал — не спрашиваю. Мне и так всё ясно. Быстренько пошли отсюда. Не хватало ещё, чтобы тебя здесь кто — то другой увидел. Что это у тебя?

 — Я... Мне... Мне Альбина Ивановна сказала... — униженно залепетал дрожащий крупной заметной дрожью Лёшка. — Она это... Это пионерское поручение... сказала...

 — Поручение за учительницами подглядывать?!

 — Нет, мам... То есть, Нина Александровна... Я за мастикой сюда... Я... чтобы пол в актовом зале... Я случайно посмотрел, мам... Честно... Я больше не буду...

 — Хватит, хватит оправдываться... — голос матери заметно смягчился. Ей вдруг стало отчего — то смешно. И ещё стало жалко этого трясущегося от страха мальчишку с пионерским галстуком. Худой, длинненький, нескладный... Рукава пиджачка уже коротковаты. Как она этого не заметила. Ну подглядывал... Господи! Да кто из них в этом возрасте не подглядывал?! — Всё, пошли отсюда быстренько... Да не трясись ты, глупышок... Я не сержусь. Мне, знаешь, такой скандал в школе не нужен. Ты только представь эту нашу ситуацию, а?! Со стороны, а?! — Нина Александровна нервно рассмеялась. — А вот если бы это был другой какой-нибудь мальчик — о-о-о! — живо бы из школы с волчьим билетом вылетел!

Лёшку передёрнуло. Он всё ещё не знал, как теперь себя вести, несмотря на мамины слова. Но она вдруг приобняла его за плечи и повела к выходу из туалета. Возле самых дверей остановилась, причесала сыну взъерошенные волосы, обдёрнула короткий его пиджачок и ласково сказала:

 — Но ты-то не другой мальчик. Ты мой сынуля, хоть и похабник и извращенец.

 — Мам, я больше не буду...

 — Ой, молчи уже! Конечно, будешь! Не знаю я вас, уголовников, что ли? Так, всё. Ну-ка сделай нормальное, деловое лицо. Ты, в конце концов, пионерское поручение выполняешь.

Нина Александровна вышла из туалета, огляделась:

 — Никого. Давай, сынуля, выходи быстро. И иди пока работай, похабник! Мы с тобой дома обо всё поговорим.

..Лёшка лихо двигал ногой с надетой на неё мастичной щёткой. Половину зала он уже натёр. Ему даже понравилось это занятие. Паркет не просто заблестел, он как бы стал прозрачным и глубоким. Красиво... За работой мальчишка всё время вспоминал своё сегодняшнее приключение. Сладкая Альбиночка со своими трусами и улыбочками. И буферами с сосками! Как он ей посмотрел потом! А она прямо жопой по стулу затёрлась! А как буфера у неё прыгали! А в туалете... Вообще холодец! Как эта — то ссала! Пиздища такая, блядь! А жопа?! Очко такое — туда — сюда... Так — то Лёшка материться вслух не любил, но когда дрочил на кого — нибудь или фантазировал — в выражениях не стеснялся... Эх, ещё бы узнать, кто такая была. Надо после этого урока пробежаться по этажам или возле учительской покрутиться. А то завтра переоденет юбку и туфли, будешь потом гадать и хуй догадаешься наверняка, кто такая всё — таки...

Тут двойные двери в зал распахнулись, и на пороге остановилась, как вкопанная, Раиса Моисеевна.

 — Ой, Лёша! Это ты тут работаешь? А я слышу — кто — то щёткой шаркает... Молодец, очень хорошо у тебя получается. Но, кстати, ты почему не на уроке?

Лёшка, продолжая возить щёткой и снова возбуждаясь, убедился: ссала Раиса! Вот она, серая юбка в тусклую клеточку, вот серые туфли на низком каблуке, вот телесного цвета капроновые чулки. Какой кайф, блядь... Она разговаривает с ним и даже не подозревает, что он видел её пизду и жопу во всех подробностях... Как она ссыт, как лошадь...

 — Да я, — задыхаясь, еле выговорил Лёшка, — это... пионерское поручение... выполняю... Мне Альбина Ивановна сказала...

 — А — а... Ну хорошо, молодец. Продолжай в том же духе, как говорится.

Раиса развернулась и пошла, покачивая широкой красивой жопой, в которой отныне для пионера Лёшки уже не было никакой тайны.

Лёшка дотирал пол и всё ещё немного страшился вечернего разговоря с матерью. Конечно, она сказала, что не сердится. И вроде даже когда сказала «дома поговорим», то тоже... Ну так... Без угрозы... А Лёшка отлично знал, как мама говорит, когда у неё серьёзные намерения.

Размашистая, приятная для него работа и намного более приятные мысли «с картинками» привели к вполне ожидаемому результату: член затвердел и даже немного болел, страстно желая выплюнуть в мир очередную порцию накопившейся спермы, явно давящей юному хозщяину на мозги. Лёшка и впрямь ни о чём другом думать не мог. Да и кто другой на его месте после всего, что случилось, стал бы думать об уроках, например?! Опять застучали каблуки, и к входу в сверкающий свеженатёртым паркетом зал подошла, гордо неся свои вопиющие о самом разнузданном сексе телеса, Альбина Ивановна. Улыбнулась, сверкнула круглыми стёклышками очочков, совершенно машинально, сама не замечая этого очень женского движения, огладила ладонями обтянутые юбкой пышные бёдра и очень одобрительным тоном заговорила:

 — Какой ты молодец, Лёшенька! Я ведь знала, что наша пионерская организация всегда может давать тебе самые отвественные поручения... Можно, я аккуратненько к тебе подойду?

Альбина зацокала по паркету, делая для чего — то широкие, не очень уверенные шаги. Лёшка с удовольствием смотрел на её тяжело колыхающиеся под блузкой груди.

 — Ну вот, порядок. Думала, упаду... Ты его прямо до зеркального блеска натёр. Молодец! А знаешь... Ты меня извини, пожалуйста... Я ведь только потом сообразила, что... ну что ты в туалете можешь с кем — нибудь из... кхм... из учительниц столкнуться... Хотела тебя вернуть, но ты убежал уже. Ну как, обошлось? Никого не встретил там?

 — Да нет, Альбина Ивановна, что вы! Всё нормально! Хоть сейчас готов опять туда пойти! Мне понравилось...

 — Ну не хами, не хами... — нетвёрдо и отчего — то тихо сказала старшая пионервожатая, на могучих буферах которой как — то смешно и даже немного жалко смотрелся куцый пионерский галстук. Она слегка покраснела. — Я... Я тебе грамоту выпишу.

..Они сидели за обеденным столом друг напротив друга. Нина Александровна, директор школы, и её сын, лучший пионер школы, которого она сегодня днём поймала в женском туалете при попытке рассмотреть её голую плоть в момент извержения мочи. Мать пытливо смотрела на красного, как помидор, сына и молчала. Взгляд её был несколько рассеянным, отсутствующим даже. Будто она ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)
наверх