Атака На Чемпионку

Страница: 2 из 2

на носок в характерной манере.

Девушка открыла глаза. Увидев меня, она нисколько не удивилась и не сделала попытки прикрыть свою красоту, а только перестала вертеться и смело уставилась мне в глаза своими черными глазищами (Эти черные глазища! — пропел в голове Юра Шевчук), в самой глубине которых притаилась усмешка. Я удивился в очередной раз. Самарина вела себя так, как будто не было ничего странного в том, что незнакомый бородатый и патлатый фраер стоял перед ней в женской душевой в плавках, с пустой пивной кружкой в руке и разглядывал ее голую как музейную редкость.

 — Что случилось? — наконец разлепила она свои прелестные губки.

 — Я — корреспондент журнала «Ровесник», — брякнул я первое, что пришло в голо-ву, — Ты не находишь, что ты немного шокировала публику?

 — Да ну их, — небрежно махнула она рукой, — зато я избавилась от ненужных вопро-сов. А ты, оказывается, смелый...

Она уже, конечно, поняла, какой я корреспондент.

 — Это ты — смелая. Надо же до такого додуматься! И шла как по Бродвею...

 — А чего мне стесняться? — она плавно повернулась передо мной, закинув руки за голову, — Разве я уродка?

Да-а, ты не уродка, — думал я, ощупывая взглядом ее тело. Во время нашего диалога я успел хорошенько рассмотреть ее. В раскосых глазах и чуть широких скулах проглядывало что-то азиатское, странно узкие для пловчихи плечи и широкие бедра придавали ей сходство с танцовщицей из гарема какого-нибудь султана, но под атласной кожей рук и ног угадывались сильные мышцы, но и это придавало ей определенный шарм.

 — И как это она умудрилась приплыть первой? — мысленно удивился я, вспоминая, что у Катарины, несмотря на ее изящность, плечи пошире, чем у меня, а бицепсам позавидовал бы сам Лундгрен. Мое каменное сердце дрогнуло.

Не отдавая себе отчета, почти машинально я протянул руку и двумя пальцами нежно обхватил крупный коричневый сосок, украшавший левую грудь новой чемпионки. Девушка напряглась как струна и подалась ко мне всем телом. Глаза ее превратились в узкие щелки, а губы приоткрылись. Рук она не опустила, и ее открытые подмышечные впадины, покрытые густыми вьющимися волосами, смотрели на меня как дула револьверов; тугие струи воды, стекая вниз, шевелили волосинки, и казалось, они живут своею самостоятельною жизнью. Мои мозги под черепной коробкой поверну-лись поперек.

Левой рукой я обхватил Любу за талию (правая все еще сжимала ненужную кружку), а губами слегка коснулся ее ждущих губ. В ту же секунду меж белых зубов показался весьма длинный розовый язычок, и она мгновенно облизала мне все лицо, шею и перешла на плечи. Ее сильные пальцы уже стягивали с меня плавки. Сунув на полочку для мыла дурацкую кружку, я прижался к ней так, что она застонала, и вдавил ее в горячую стену кабинки. Я даже не замечал, что вода продолжала хлестать из душа как бешеная, причем, то была холодной как лед, то превращалась почти в кипяток. Самарина повернулась ко мне спиной, расставила ноги и чуть-чуть наклонилась вперед...

Бедрами я чувствовал ее упругие ягодицы, а ладонями ласкал ее груди, объем которых полностью не могли обхватить мои музыкальные пальцы.

 — Соски, — простонала она, — мое самое слабое место... я даже когда плыву... чуть не теряю сознания... от наслаждения... от потоков воды... и плыву все быстрее и бы-стрее... ах!... Дальнейшее было неразборчиво.

Действительно, ее соски, возбудившись, разбухли до чудовищных размеров, а груди налились упругой тяжестью.

Эх, люблю я это дело!

Вдруг душевая наполнилась шлепаньем босых ног, смехом, гомоном, и с трудом оглянувшись, я увидел, что все участницы чемпионата столпились у нас за спиной, и все происходящее их очень веселит.

 — Люба, тебе помочь? — хохотнула неунывающая Корнакова и положила мне руки на плечи. Не успел я и моргнуть глазом, как вся стая наяд набросилась на нас, ничуть не стесняясь друг друга, выволокла нас из кабинки, и большой копошащейся массой мы повалились на пол.

Что тут началось! Визг, писк, крики, стоны — и все на фоне шумно падающей воды. Я мгновенно забыл про Самарину, и даже как ее зовут. До сих пор не понимаю, как я тогда остался в живых.

Короче, через час я буквально выполз из душевой — мокрый, красный как знамя победившего социализма, со следами поцелуев по всему телу, и побрел в раздевалку, забыв плавки. Кое-как одевшись, с трудом добрался я до нашей репетиционной и тяжело повалился на диван, ошалело мотая головой.

Мои музыканты уже были в сборе, они сидели за небольшим квадратным столом и дымили как фраера. Маэстро сосредоточенно расчерчивал «пулю» для преферанса, а Нарикий тасовал карточную колоду.

 — Где ты ходишь, собака бешеная? — закричал он, — Мы уже вторую бутылку джина приканчиваем! И запустил в меня мандарином.

Вот и спрячь тут что-нибудь, — подумал я и шваркнул в него подвернувшуюся под руку барабанную палочку. Нарикий ловко увернулся и успокоил меня, сказав, что пока кончается только первый флакон.

 — Ну, тогда насыпай, — просипел я, подставляя стакан. И залпом его опрокинул, а Маэстро ловко вставил мне в пасть зажженную сигарету. В голове немного прояснилось. Сквам, который всем преферансам предпочитал бутерброды с икрой, сидел в углу с полным стаканом за синтезатором и подбирал какую-то мелодию. Глянув на меня, он только усмехнулся.

 — Самарина-то, а? — спросил Нарикий, запустив пальцы в густую черную бороду, — Ничего девочка?

На миг в моем затуманенном мозгу возникло видение: стройное загорелое тело, восточные раскосые глаза и черные разбухшие соски на идеальной груди. Я только махнул рукой и рухнул на свободное кресло.

 — Одно слово, чемпионка! — засмеялся Маэстро, откупоривая второй пузырь.

 — Сдавай! — сказал Нарикий, бросая мне карты...

Эх, люблю я это дело!

Москва. Кузнецкий Мост.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх